"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
—Растленник, совратитель, смутьян! Демон в людском обличье! Кровавый упырь, наемный убийца, человек без совести и чести! Смотрите, у него руки по локоть в крови!
Речь была бодрая, с огоньком. Он забыл добавить, что от моего рукопожатия у любого разумного существа развивается панариций большого пальца, а короткий разговор награждает пожизненным заиканием, плешью во всю голову и в исключительных случаях — глухотой.
—Все на защиту учителя, братья! — взвыл мудрец, его борода и волосы разметались. — Спасем наш храм Просветленного пророчества! Убейте этого человека! Он выродок, собачий сын и злыдень!
Братья начали таращиться в мою сторону, задирая лохматые бороды. Потчуя меня инвективами, Даргонзанд распалялся все больше. Наш фургон как раз проезжал мимо холма. Привстав на сиденье, я — терять нечего! — показал многомудрому учителю кукиш. Он взбесился и подпрыгнул, как петух на насесте. Думаю, узкая каменная площадка была еще немного скользкой от утренней росы, ну и, конечно, зря он стоял на ней босиком: его правая нога взлетела в воздух, миг — и бренное тело специалиста в вопросах просветления навернулось с менгира.
Восемь ярдов — небольшая высота, если прыгать умеючи. Ну и смотря на что прыгать. Но падать с такой высоты головой вниз даже на поставленные горкой матрасы я никому не советую. Сквозь глухой звук удара донеслось звонкое «хрусть!», взлетело облачко пыли. Тело великого мудреца и чудозвона застыло у подножия монолита. Виджи вскрикнула.
Надо же, какое несчастье. Ай-ай-ай. Надо будет сказать Альбо, чтобы помолился за упокой его гнилой души.
После краткого замешательства братья, курлыкая, посыпались с насестов. Их глаза горели фанатичным огнем, а скрюченные пальцы и оскаленные рты никак не вязались с обликом просветленных пророков.
Я хлестнул вожжами, лошадки припустили. Эльфийка едва успела подхватить свой меч. Сзади раздались вопли и что-то, отдаленно похожее на собачий вой. Любопытно, они действительно попробуют меня убить? А как же постулаты? Попытка обрести просветление отказом от насилия? Гм, а не изменил ли наставник после случая со мной концепцию учения? Под моим прямым влиянием, так сказать? На миг я почувствовал себя восточным гуру и впал в грех гордыни.
Олник поравнялся с нами, то и дело оглядываясь через плечо.
—Фатик, за вами толпа! — крикнул он. — А-а-апчхи-и-и! Мое почтение, сударыня эльфийка!
Он так и сказал — «за вами», поскольку решил нас обогнать. Резвый осел с одним задрипанным гномом бежал куда быстрее, чем ехал наш перегруженный фургон. Я не успел моргнуть, как Чох оказался впереди на три лошадиных корпуса. Гном шлепал серого ладонью, мотыляясь в седле. Если бы не стремена, он бы уже десять раз свалился.
—Что они... хотят от нас? — Виджи уцепилась за дугу фургона, привстала и поглядела назад. Узкий поясок очерчивал ее осиную талию. — Эти страшные... люди... Вы знакомы с ними, Фатик?
Кажется, она не совсем поняла слова пророка. Эльфийка, что с нее взять.
—Друзья сурового детства! — крикнул я, молясь, чтобы от тряской езды по бездорожью у нас не отпали колеса. — Как обычно, я должен им денег.
Гритт! В этот миг я ощутил стыд за свою расу. Да, мы на первых позициях почти везде, но и по глупости мы первые тоже. Такого количества слепых дурней, которые сбиваются в стада по первому зову шарлатанов, нет ни у гномов, ни у эльфов, кажется потому, что эти расы не одержимы изначально безнадежным поиском глубинного смысла бытия.
—Этот человек наверху... Он умер!
—Сначала упал, потом умер. — Я вновь подхлестнул лошадей. — Он, может, еще оживет. Пророки — живучие сволочи.
—Некоторые бегут на четвереньках...
—Это потому, что у них затекли ноги. Она ахнула:
—Они швыряют в нас камнями!
—Просят остаться на обед. Ничего, сейчас мы оторвемся. Все равно из харчей у них только вяленая репа.
Виджи присела на свое место и попыталась опрокинуть меня взглядом.
—Вы... вы шутите!
—Есть немного.
Ее уши заалели, а глаза расширились — точно как тогда, в нашей конторе. Я испугался.
—Но зачем?
—Что зачем?
—Зачем вы шутите со мной, Фатик Джарси?
Гм, и правда — зачем?
—С доброй шуткой жизнь кажется веселее. Добрая шутка вызывает улыбку на устах женщин.
Ее лицо окаменело.
—Пожалуйста, Фатик Джарси, не шутите со мной больше, иначе я дам вам оплеуху!
О-о-о, Гритт... Э-э-э... А-а-а... Гм.
Я посмотрел ей в глаза (это было непросто, если учесть, что я правил фургоном по бездорожью) и кивнул:
—Хорошо. Нас преследует стая зомбированных кретинов. Они пошли на поводу у алчного ублюдка, который напел им песенки про нравственное совершенствование путем отказа от всех радостей жизни. У многих из них были жены и дети, дом — полная чаша и хорошие счета в банке, а теперь у них только голая задница, которую холодит ветер. Ублюдок, который довел их до этого, помер, и я этому рад. И не нужно на меня так смотреть! Я — гррр! — варваррр!
—Я знаю, — тихо отозвалась она.
Низкий кустарник царапал дно фургона. Из-под копыт порскнул песчаный заяц — жилистая бестия, которую было практически невозможно разварить до состояния, когда его мясо можно жевать, не рискуя сломать челюсть. Заговорившись, я чуть не своротил фургон в промоину. В последний момент удалось ее обойти. Олник на своем ишачонке мелькнул далеко впереди, скрываясь за длинным, словно рыбий хребет, взгорком. Резвый, шельмец!
Дрогнул полог, Альбо просунул голову, блистая тонзурой; упитанные щеки ходили ходуном.
—За нами озверелая толпа!
Угу, тихие радости похода.
Я искоса глянул на Виджи — ее уши, слава богу, остыли.
—Это шайка пророков. И у каждого фитиль в заднице для добавочной экзальтации.
Он шевельнул густыми бровями:
—Пророки Атрея?
Я удержался от вопроса насчет того, носят ли фаленорские пророки Атрея зажженные фитили в задницах.
—Пророки Гогола и Могола, Чепухи и Соплежуйства. Гритт, это примитивная эсхатологическая секта, чей лидер говорит со вселенной. Они хотят нас убить, ибо такова была последняя воля их главаря.
Он выпучил глаза. Я даже не удивился: спокон века варваров считают людьми скорбного ума, которые могут выговорить слово «эсхатология» раза, эдак, с двадцатого, перекосив от напряжения рожу. А этот варвар вдобавок изучал философию, я мог бы добавить, знает пяток языков и умеет читать.
Наружу просунулись еще две головы.
—Там... — начал Скареди, чья голова была слева.
—Ядрена вошь! — перебила его Крессинда, чья голова с недоплетенными косами была справа. — И это только начало недели!
Монго, Имоен и Квакни-как-там-его, видимо, следили за отшельниками с другой стороны.
—Все нормально! — крикнул я. — Сейчас оторвемся! Держитесь!
Конечно, перебить этих полудурков не было проблемой. Меня останавливали два соображения. Первое — гуманизм. Второе — куда более весомое, сидящее на хилом гуманизме, как на кляче, — домашние насекомые, которых отшельники крайне любят разводить в одежде и волосах.
Избегая валунов, набросанных слева и справа от взгорка, я направил фургон по его скату. В этот миг справа от нас снова появился Олник. Вид у него был нервный. Он огибал взгорок слева, надирая ослу уши, чтобы тот бежал быстрее, и что-то вопил во всю глотку. Ехал он, разумеется, отшельникам навстречу, вздымая клубы бурой пыли.
Небеса, он что, решил их атаковать?
—...гы... Ыгы! Ог!.. У-у-у! — кричал напарник, повернув к нам раскрасневшееся лицо.
—Что? — проорал я, въезжая на гребень.
—Огыыыы! Гы!!! — взвыл напарник, пытаясь развернуть ослика.
Я пустил лошадей вниз по склону, мельком убедившись, что местность без колдобин и оврагов.
—Фатик! — крикнула Виджи.
Я поднял взгляд выше и увидел их. Огры! Целая бродячая деревня желтых огров, рыл примерно на семьдесят, пристроилась табором неподалеку от взгорка! Они уже снимались с места, как видно, решив гнаться за моим напарником. При виде фургона они удвоили усилия. Куполовидные, плетенные из лозы хижины были устроены на манер паланкинов — пять-шесть огров, самцов и самок, хватали их за шесты и неслись нам наперерез огромными скачками.