"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Вот и все. Раненых нет. Мой амок пропал.
Я тяжело оперся о клинки, пытаясь продышаться. В глазах плясали звездочки и цветные круги. Не знаю, сколько энергии я вложил в эту эскападу, но явно не так чтобы мало.
Принц хлопотал подле Виджи, пытаясь ее поднять. Ему помогал Олник. Лицо эльфийки было неподвижным, мертвенно-белым, будто отлитым из алебастра.
Со стороны харчевни Лысого Арти накатила волна мощной алхимической вони. Я посмотрел и не увидел ни одного Охотника, который бы удержался на ногах. Они ползали на карачках или извивались как змеи, и все до одного — блевали. Некоторые пытались разорвать на себе одежду, как грешники, впавшие в раж покаяния.
Кто-то дернул меня за рукав.
—Один бросок! Оклыгивай скорее!
Джабар со свежей ссадиной от стрелы на щеке. Он швырнул бодрячком покойника в Охотников, тем самым дав нам шанс улепетнуть.
Я перевел дыхание, борясь с тошнотой — даже на расстоянии в двадцать ярдов покойник вонял с исключительно зверской страстью.
—Проклятие... Ты мог бы сделать это еще в Гильдии, не подставляя наши головы под удар.
Он уставился на меня так, будто я сморозил несусветную глупость.
—Чтобы я загадил родной дом? Ты меня за подонка принимаешь... головорез!
Олник зашел сбоку, чихнул и жалобно поглядел на меня:
—Фатик. Там... Короче, стрела хитро попала... Видал я такое, когда мы в Зеренге с северянами тягались... Дела плохи, она умирает.
  
18
 
Я нес эльфийку на руках, я почти бежал, устроив ее голову на сгибе локтя. Всякий раз, когда я опускал глаза, я наталкивался на ее взгляд. Она смотрела на меня, не мигая. Дышала прерывисто, я слышал всхлипы. Железная стрела вошла под ключицу до половины и слегка приподнималась от дыхания. От этого мне делалось жутко.
Рядом пыхтел Олник, тащивший мои мечи и клинок эльфийки. От напряжения он даже забыл про свою аллергию. Принц и Джабар поотстали: владетельный эльф, одержимый запахом покойника, решил проверить, что же он съел на ужин. Морган его урезонивал:
—Не время забавляться, о ненаглядный! Враги рядом! Вставай и пошли! Да ты как дитя малое, эй! Вставай, говорю, чудозвон!
Кровь эльфийки обожгла мою руку и часто закапала с пальцев. Меня начал колотить озноб.
Гритт, Олник прав: наконечник задел артерию... С такой раной человек живет недолго, может, четверть часа. Вытащи стрелу, и он умрет за считанные минуты.
А эльф?
Проклятие...
Я подумал так: если она умрет, я вернусь и вырежу всех Охотников, убью всех причастных к этой конторе, стариков, женщин, детей. Найду и убью Сколдинга Фрея, будь он хоть трижды лучший смертоносец Внешнего Круга. Никакой пощады. Никакого амока. Только холодный злобный расчет.
Ее губы дрогнули. Она что-то сказала — неслышно, будто про себя. Все еще осмысленный взгляд — теплый и печальный. Гритт! Не смотри на меня так, слышишь? Не надо, я не хочу, чтобы до конца моих дней перед глазами стояла эта картина. Я убью их, нет, не проси за этих скотов на пороге смерти! Ты читаешь мои мысли? Я знаю, ты читаешь... Тебе придется жить, иначе я вернусь и перережу полгорода, прикончу всех, кого считаю ублюдками, недостойными жизни. Ты слышишь меня, добрая фея? Не умирай, иначе я вернусь и буду убивать. Ты меня слышишь?
Услышала.
—Фа... — вымолвила она, — ...тик...
«Слон купается». Небо! Даже на пороге смерти — моей или чужой! — я никому не расскажу, что означает мое варварское имя.
—Молчи... добрая фея.
—Мы... вас...
—Молчи! Тебе нельзя говорить!
—Об... — Она задышала хрипло. — Об... ма... ны...
—Да, я знаю, брехали. Плевал я на контору, Виджи. Забудь. Не разговаривай. Дыши!
—Н-не... Н-нет... Наша ложь... — Глаза ее затуманивались. — Сейчас... Я... прощения... прощения...
—Молчи!
—А... аллин тир аммен...
Вот и восьмой пирс. Желтый огонек приветливо сиял на заостренном носу бота. С двух сторон, почти строго посередине корпуса, бот украшали высокие гребные колеса, будто снятые с водяной мельницы. По слухам, вращались они при помощи загадочного устройства, объекта гордости коротышек и плода смертной зависти гномов. Ни одной мачты, маленькая надстройка на корме. Палуба завалена тюками с грузом — да, от морской блокады работы у коротышек прибавилось.
 
—Батюшки! — ахнул Олник. — Карликов самоход!
—Не... называй их... карликами на борту. Они коротышки.
—Гномья курва!.. Я помню.
Сходни были опущены. Возле них копошились три маленькие тени. Еще одна, неподалеку, отвязывала канат от причальной тумбы.
—Свои, от Джабара, — крикнул я, пробегая по сходням.
—И я свой! — добавил гном. — За все уплачено, так-то! 
Тебе бы следовало добавить — эльфийским золотом, Олник.
Навстречу нам шагнули двое коротышек. Один спешно зажег свечной фонарь, второй поправил кепку с длинным козырьком.
—Я шкипер Мокли, — представился он. В его голосе звучала плохо подавленная гордость. Да уж, единственный капитан-коротышка в Хараште, а может, и на всем белом свете. Помощник осветил его лицо фонарем. Мокли (черт знает, как его звали по-настоящему) был пожилым и грузным, чувство собственного достоинства распирало его и синюю форму Посыльной Гильдии в равной степени. — Я осведомлен, что с вами едет чрезвычайно опасный гном. Пожалуйста, скажите вашему гному...
—После! — Кровь Виджи капала с моих пальцев. — У нас раненый! Нужна каюта, лекарства, спирт! Великая Торба, быстрее, умоляю!
Сзади раздались тяжелые шаги. Джабар, отдуваясь, нес на плечах эльфийского принца.
—Сомлел. — Он сгрузил эльфа на палубу, рядом положил его меч. — Эй, друг, ты жив? — Совсем не по-дружески он отвесил принцу две плюхи. Тот застонал, слабо пошевелился, потом ошеломленно уселся на палубе. Джабар вскочил и подошел ко мне. — Что с ней? О-о-о, демоны!
Глаза Виджи были широко открыты, я слышал, как слабеют удары ее сердца.
Держись, ну пожалуйста, держись!
Мокли оказался расторопен. Он бросил короткий взгляд на девушку и что-то скомандовал на своем языке. Тени карликов зашмыгали туда-сюда, производя шума не больше, чем на пару медяков.
—За мной.
Он взял у помощника фонарь и, петляя между огромными тюками, свел нас в грузовой трюм, где среди туго набитых почтовых мешков, опечатанных ящиков и корзин уже стелили парусину.
—Вот тут, и скажите опасному гному...
Я зарычал на него. Мне показалось, что тело Виджи стало невесомым от вытекшей крови. Я уложил ее на парусину, сделал скатку под голову дрожащими руками. Она не отрывала взгляда от моего лица. Короткие поверхностные вдохи... Гритт! Я видел такое, видел много раз... у умирающих врагов и у тех, кого не смог уберечь от вражеских ударов. Почему-то людям непричастным кажется, что меч или стрела в большинстве случаев убивают мгновенно. Чик, щелк, и добро пожаловать на небо. Увы, это не так.
Коротышки принесли еще несколько фонарей. Под руку мне ткнули какой-то ящичек и склянку с прозрачной жидкостью. Очевидно, спирт.
Мокли кашлянул над ухом:
—Отплытие через три минуты. 
Я похороню ее в море... 
Гритт, нет!
Так, выдернуть стрелу... проталкивать нельзя, это стократ опаснее. Обтереть спиртом рану или залить... Несколько капель в рот: это продлит... агонию. Не обманывай сам себя: разорванная артерия — смерть. Только искусные лекари, настоящие гении, способны сшить магистральные сосуды, глубоко вскрыв рану, чтобы добраться до артерии. Или маги. Но я не маг и не лекарь, я простой варвар. Я попробую. Я должен сделать хоть что-то... Холодно, рассудочно, без паники.
Только не смотри на меня так, пожалуйста!
Чья-то рука опустилась на мое плечо. Хватка пальцев показалась мне железной.
—Тион отваэ! Ор талло варон!
Принц очнулся удивительно быстро. 
—Что?
—Вон изыди! Тион, тион! Хочешь вкусить плоды ее жизни? Изыди. Я поддержу ее рану. Арат ил. — Он махнул рукой на коротышек, оставленных мне в помощь. — Вон!