"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Давай! Вали, скотина огнеупорная! Так у тебя хоть шанс будет, если я в игру не вернусь. Или если мой персонаж на окончательную смерть уйдет…
Обзывать пса не хотелось, но как иначе его прогнать? Ку-Кулек заскулил, отчего мне сделалось еще хуже. Я буквально волоком оттащил его за магическую дверь и выпихнул наружу, стараясь не слушать, как он воет и скребется.
Прощаться с Ксоко я даже не пытался. Просто глянул по карте, что она еще где-то в землях Листолазов, и мысленно пожелал ей счастья.
Турели я установил под дырой в потолке — то есть под выходным отверстием шахты, которая пронизывала скалу вертикально, соединяя подземелье с вершиной. Теперь всякий, свалившись сверху, оказался бы под перекрестным огнем.
Аквилонский свиток с напалмом я поместил в ячейку быстрого доступа на первое место, а динамитные шашки рассовал по остальным слотам. Активировал на пальцах недавно полученный навык и полез по шахте наверх.
Получалось довольно медленно. Крючки явно предназначались для передвижения по деревьям, а не для скалолазания. Все время приходилось смещаться то вправо, то влево в поисках хотя бы небольших выступов. В какой-то момент я чуть не сорвался и в панике пробил стену прионовым клинком. Перевел дыхание и попытался уже осознанно использовать клинок в качестве инструмента. Подъем ускорился.
Так я и лез, вгоняя лезвия в камень. Света сверху становилось все больше, а дно шахты, наоборот, пропало из вида. В общей сложности подъем занял почти четыре часа, но я все-таки добрался, потратив весь свой резерв приона.
Снаружи теперь отчетливо слышались восторженные возгласы репортеров и мат группы поддержки, которая дралась с обновившейся сколопендрой. Не опасаясь, что меня услышат на этом фоне, я закрепил динамитные шашки на стенках шахты. А один заряд чуть выдвинул наружу, чтобы его можно было подорвать по-ковбойски, выстрелом из револьвера.
Осторожно выглянув из дыры, я убедился, что съёмочная группа по-прежнему увлечена сколопендрой. Выбрался и лег за ближайшими камнями. Без звука включил трансляцию и еле сдержался, чтобы не выругаться.
У берега наблюдалось дикое месиво — взрывы, отсветы заклинаний всех цветов радуги, дымящиеся мехботы. С этого ракурса нельзя было рассмотреть подробности. Но спасибо «Вечернему Эфиру» — камер было несколько. Я стал переключаться между ними, то пролетая над самой гущей событий, то оказываясь внизу, на земле. Видео, правда, шло только со стороны защитников побережья. Это были уже не штатные корреспонденты, а обычные игроки, продающие то, что наблюдали сами.
Картинка скакала, как припадочная. О красивом ракурсе никто не заботился — оно и понятно, тут выжить бы. В кадре мелькнула физиономия ордынского орка, перекошенная от ярости, и секира полетела прямо на зрителя. Изображение пропало, но хруст черепа я услышать успел. Чертов эффект присутствия!
Я переключился в очередной раз. Но как только в кадр попали новые орки, оператор-любитель развернулся на сто восемьдесят градусов и понесся прочь от береговой линии — сквозь строй защитников, чьи испуганные лица мелькали перед его глазами.
Следующего оператора сшибли на землю два рослых варвара, однако он успел прокричать что-то про трансляцию и про свободу прессы. Поэтому его не убили, а только сломали руки, чтобы не мог больше держать оружие. После чего взяли за шкирку и погнали перед собой, как передвижной киносъемочный аппарат.
Эти варвары относились уже к расе людей, а не орков, но гуманизма им это не добавило. Выглядели они соответственно — подчеркнуто брутальные, с рельефной мускулатурой и зверским выражением лиц. Этакая смесь голливудских викингов и соплеменников Конана, причем все далеко за трехсотый уровень.
Они поворачивали пленника с камерой, орали что-то в нее и корчили рожи. В футболе так обычно празднуют победители, но на тех приятно смотреть, а тут под трансляцией потоком побежали дизлайки. Покалеченный оператор пытался отключиться, но стоило картинке уйти в небо или прикрыться веками, как он тут же получал несколько затрещин. Я мрачно представил себе, что будет, когда эти качки доберутся, например, до девушек из Ривийской сотни. Мне все меньше хотелось, чтобы победила Орда.
 
Толпа расступилась, и в кадре появился Уокер. Он был головы на три выше самого здорового варвара. Как там говорили мурлоки? Уокер уже не человек.
У него были длинные светлые волосы, аккуратная короткая борода и голый торс с небольшим амулетом в виде молота на груди. На ногах — высокие, почти до самого пояса, поножи их черного мифрила, усеянные острыми выступами. На поясе — рогатый череп неизвестного мне существа с плоским лбом. Левое предплечье прикрывала броня, гибкие пластины внахлест. На плече торчали длинные шипы — то ли клыки, то ли рога, —с насаженной на них волчьей головой. Причем та разевала пасть, как живая. Еще на левой руке у него была латная перчатка с тремя длинными лезвиями. А в правой Уокер держал огромную секиру, исписанную рунами.
К нему подбежал зеленый коротышка, прекрасно мне знакомый, в три прыжка забрался по руке, повис на шипах и что-то сказал на ухо, а потом указал пальцем за кадр. Я аж вздрогнул, поняв, что Джагг обозначил направление на Утес Черепа. И едва мурлок успел соскочить, Уокер повернулся в ту сторону, встряхнулся и начал брать разбег — не резко, а постепенно, как многотонный поезд. Чувствовалось, что теперь он, начав движение, уже так просто не остановится. Камера сдвинулась, провожая его. На ходу гигант перерубил голову железному мамонту и попер дальше, оставляя за собой горы трупов.
Живая «камера» наконец отрубилась, снова появился вид сверху. На дальних от Уокера рубежах Хранители держались лучше, даже теснили ордынцев и сбрасывали их обратно в воду. Но успех был временным, из леса в тылу вывалилась зеленая толпа мурлоков и стала крушить оборонительные сооружения. Для защитников это стало сюрпризом — они, похоже, не знали про болотную королеву.
Трансляция начала сбоить. Замерцали красные циферки пинга в верхнем левом углу. Игроков на берегу собралось столько, что серверы не справлялись. Но мне это было только на руку — больше шансов, что Эфир опять облажается и «перепутает» аккаунты.
На вершине утеса послышались голоса. Я аккуратно высунул голову и увидел Эйпа — злого, нервного, но вроде бы без подручных. Он ругался с операторами. Точнее, это они пытались ему что-то доказать и кричали, что будут жаловаться. Он рявкнул на них, а потом сотворил кинетическое заклинание, и самого громкого оппонента просто сдуло с вершины. Остальные заткнулись и бросились к лестнице.
Вид у Эйпа был впечатляющий — его персонаж, лесной эльф, прокачался уже до трехсотого уровня. И, в отличие от Уокера, не выглядел неповоротливо-тяжелой махиной. В движениях сквозила скорее грозная элегантность.
— Данила, ты здесь? — спросил он и стал обходить площадку по кругу.
— Стой, где стоишь, — предупредил я, выбравшись из укрытия.
— Покажи Слезу, и давай закончим поскорее. Как ты понимаешь, мне некогда.
Я сел лицом к Эйпу на дальний от него край провала, свесил ноги вниз и наклонился вперед. Если бы сейчас в меня прилетело что-то с критическим уроном, то вряд ли противники после этого легко отыскали бы мое тело. Но Эйп только кивнул, соглашаясь с моей мерой предосторожности.
Черт, понять бы, что он задумал… Если я не вижу его прихвостней, то это еще не значит, что их тут и правда нет…
Держа правую руку с «хоукмуном» за спиной, я левой достал яйцо драйка. Эйп выдохнул с почтением и даже трепетом. Да я и сам прибалдел, когда увидел, как изменилось яйцо за эту пару дней. Внутри зарождалась жизнь — уже не просто отблески молний, а целый грозовой фронт, пусть и крошечный. Оболочка переливалась оттенками перламутра, периодически вспыхивая сильнее.
— Дай ее мне! — В глазах у Эйпа отразилась смесь жадности, радости, облегчения. Он даже протянул руку, хотя нас разделял провал.
— Сначала скажи, как мы это сделаем?
Я демонстративно покачнулся на краю шахты. Эйп испуганно дернулся: