"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
В центре помещения стоял деревянный агрегат, похожий на гильотину — так, во всяком случае, показалось на первый взгляд. Но присмотревшись, я понял, что это печатный станок. Толстые деревянные ножки, пресс с набором крючковатых символов, широкая рукоять сверху и еще одна сбоку. Рядом на столе лежала доска с литерами. Сутулый призрак составлял их в слова, бурча что-то себе под нос.
Я выломал ножку от станка, взвесил в руке получившуюся дубину (система даже приписала ей статы по урону и прочности) и вернулся в коридор. Там было темно и тихо, температура снизилась градусов до пятидесяти.
Красные прожилки на теле мертвого монстра постепенно угасали, но руки мне все равно обожгло, когда я проверил добычу. Нашел кристалл приона и алхимическую субстанцию в виде куска заставшей магмы. Сразу же поглотил прион, восстановив примерно двадцать процентов запаса. То есть для полного восстановления требовалось как минимум пять кристаллов — а ведь когда-то хватало двух. Да, теперь метаболизм у меня был тот еще. Я хотел просто перебить аппетит, а в результате еще больше проголодался.
Из-за угла выскочили сразу два файеркида и, обдав меня жаром, наперегонки бросились в мою сторону. Вперед вырвался тот, чьи прожилки светились ярче. Я встретил его тычком дубинки в лоб с такой силой, что он отлетел от меня вверх ногами. Не дав ему подняться, я добил его вторым ударом в голову. Этого дубина уже не выдержала — потеряла прочность и загорелась. Когда подскочил второй, в руках у меня осталась только головешка. Метнув ее в сторону противника, я прыгнул обратно за дверь.
Подбежал к станку, проскочив сквозь призрак сутулого. Может, показалось, тот заворчал сильнее, будто понял, что происходит. «Прости, но мне очень надо», — извинился я мысленно. Сзади подгорало.
Не глядя на реакцию призрака, я выломал металлический пресс. Оружие получилось неуклюжим, но действенным. Когда файеркид набросился на меня, я принял несколько ударов на эту железяку, а потом сам перешел в нападение и стал бить сверху вниз. Пять ударов он выдержал, после чего мне прилетел опыт за победу над ним.
Вместе с опытом пришла боль — пресс, раскалившись, обжег мне кисти. Пальцы скрючились и обуглились, а средний на правой руке прожгло аж до кости.
Да, так я много не навоюю…
Чуть не взвыв от боли, я порылся в горячих останках. Набор добычи разнообразием не баловал, разве что деньги стали попадаться. Но главное, что в каждом противнике был кристалл. Я вспомнил, что защита от огня улучшается при трансформации тела, и покрыл руки прионовой пленкой почти до локтей. С легкой паникой отметил, что на предплечье появилась небольшая язвочка, но приказал себе не отвлекаться на нее. Подхватил горячий пресс от станка и пошел по коридору переосмысливать выражение «жечь глаголом».
Часа через два, когда пресс стал напоминать помятый свечной огарок, а я получил новый уровень и тройной запас кристаллов, файеркиды перестали появляться на этаже. И я наконец приступил к тщательному обыску кабинетов.
Действовал грубо. Входил в комнату и ломал многострадальным прессом все замки на шкафах и ящиках, даже не пытаясь тратить время на развитие практически нулевого навыка взломщика.
Добыча не радовала. Попадались в основном письменные принадлежности, гражданская одежда и, кончено, книги. Правда, лишь один том примерно из полусотни находился в приемлемом состоянии. Сначала я хватал все, но превысив допустимый вес инвентаря, стал более разборчив, даже что-то успевал читать. Повысил уровень мудрости на два пункта, изучил новые кулинарные рецепты. А в кабинете какого-то симбионта нашел брошюру с описанием особых способов медитации для притупления прионовой жажды и снижения расхода приона при использовании навыков.
Прочитал. Ноги так, плечи эдак, да еще и извернуться всем телом…
Вообще ничего не понял — какая-то, блин, странная поза. Помогло только появление призрака, который перед извержением как раз медитировал. Я внимательно изучил, как он это делает, и вроде разобрался. По крайней мере, шкала прогресса в трансформации сдвинулась и почти достигла следующего уровня.
За время скитаний по подземелью прокачался не только я, но и Ку-Кулек. Когда я лутал последнего файеркида в темном коридоре, пес выскочил откуда-то и напугал меня до жути. Уставился красными глазами, в которых светилась магма, и окатил волной жара — не слабее, чем монстры. Визуально он стал крупнее и походил теперь на смесь добермана с ротвейлером. Левое ухо оплавилось, а на боку появились три длинных косых царапины, который тоже светились алым.
Нефигово пет апнулся…
Я полез в инструкцию — почитать, как такое вообще возможно.
Гм. Выбрать новую ветку развития, оказывается, можно было еще на предыдущем уровне. Предлагались опции, связанные со стихиями: огонь, вода, воздух, земля. Но пет (или Эфир) сделал выбор за меня. Ку-Кулек стал огненным псом.
А если бы драйк попал в него молнией? Мой питомец перешел бы в стихию воздуха? Было бы интересно…
Но и нынешний вариант впечатлял. По виду — прямо-таки «адская гончая» из мифрила. По статам же, если пересчитать их по той системе, что применяется к игрокам, Ку-Кулек стал даже сильнее меня — чистый двухсотый уровень. У мехдога появилась почти абсолютная защита от огня и способность «клыки магмы» — теперь он мог не только прокусить броню, даже тяжелую, но и прожечь ее. Ну и жар, исходящий от него, тоже, наверное, можно было как-то использовать. С такой печкой и на севере не замерзнешь. Вот только непонятно, чем его кормить теперь…
Я порылся в инвентаре, задержался взглядом на поддельной Слезе Авроры и выудил кусок магмы, выпавшей из файеркида. Пока я был этим занят, Ку-Кулек держался чуть поодаль. Он аж извелся — и обрубком хвоста вилял, и подпрыгивал. От него все так же веяло жаром. Но когда пес подошел ко мне вплотную, температура спала. Мелькнуло голубое свечение, и он, не нанося мне урона, ткнулся на удивление холодным носом мне в руку.
Застывшая лава ему понравилась — схомячил за секунду и уставился жалостливым взглядом, выпрашивая добавку. Жуткая морда, но родная. Если уж и был я готов сказать Эфиру спасибо за что-нибудь, так это за Ку-Кулька.
В Таламусе воспитанникам не разрешали держать собак, но у охраны была парочка овчарок. Задумывалось, видимо, что они будут пресекать наши ночные шатания на территории. Но мы быстро подружились с собаками. Каждый раз, когда получалось спрятать еду, я бежал к их загону и втихаря подкармливал. Мне кажется, они грустили, когда провожали меня в ночь побега…
От размышлений и попыток починить Ку-Кульку поврежденное ухо меня отвлек шорох за углом. Появилось неприятное ощущение, будто кто-то следит за мной. Ку-Кулек напрягся, моментально раскаляясь, и бросился в ту сторону, я за ним. Но там никого не оказалось, а по следам на пепельном полу сложно было что-то понять. Я много натоптал, пока наматывал круги по лабиринту и дрался с порождениями вулкана.
Мимо пролетели два призрака, горячо обсуждая какие-то важные документы, которые необходимо спасти в случае извержения. Я отправил Ку-Кулька назад, а сам пристроился за пыхтящими пухлыми библиотекарями — и минут через пять стоял в широком тупике перед неожиданно чистой дверью.
На ней не было никаких следов гари — идеально гладкое, покрытое лаком красное дерево неизвестной мне породы. Замочная скважина отсутствовала, зато имелся кодовый замок — семь шестигранных металлических барабанов в специальных пазах. Каждую грань украшала нарисованная шахматная фигура. Король, ферзь, ладья, слон, конь, пешка.
Туземцы, насколько я помню, в шахматы не играли. Впрочем, было и так понятно, что секретную дверь поставили люди Магнуса. Вопрос, однако, состоял в том, как ее открыть.
Я попробовал «на дурачка» и собрал комбинацию по возрастанию от пешки до короля. На всякий случай отскочил, но ничего не произошло. Расставил фигуры в обратном порядке — с тем же эффектом.
Тогда я решил пойти напролом.
Долбил по двери прессом, стрелял из «хоукмуна», потратил последнюю динамитную шашку. Разве что Ку-Кулька не использовал как таран. Зато пробовал применить его в роли газовой горелки, но дверь выдержала воздействие жаром. А стальные когти моего пса не оставили на ней даже царапин. Магическая защита лишь слабо вспыхивала — и то не от каждого удара.