"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
В углу картины мигала голографическая табличка с бегущими как в фильмах титрами:
Deep Reality United Games
Гейм-дизайн
Густав Магнуссон
Миколай Радович
Джессика Сайерс
Кейт Скудери
Маркетинг
Андреас Найгард
Сценарий
Вера Костина
Программинг
Людвиг Нильсен
Алекс Костин
3d-моделлинг
Кристина Ишутина
Директор по звуку
Винсен Молендик
— Сначала их было двое, — раздался голос у меня за спиной, — Густав Магнуссон и Андреас Найгард. Гениальный шведский программист и не менее гениальный маркетолог из Норвегии. Большие фанаты компьютерных игр. Они познакомились на комикконе в Дании, а потом уже собрали остальную команду.
Ко мне, слегка прихрамывая, подошел мужчина слегка за пятьдесят. Строгий костюм, распахнутый на груди, лакированные туфли, седые короткие волосы, аккуратная борода, загорелое лицо. Я бы хотел выглядеть как он, когда достигну того же возраста. Ну а пока мой потертый комбинезон смотрелся на его фоне совсем убого. Даже появилось желание вернуться к порогу и устроить себе новый сеанс вакуумной очистки.
В одной руке хозяин держал стакан с виски, в другой — незажженную сигару.
— Простите, не представился — Эрик Паттерсон, — улыбнулся он и, не дожидаясь ответа, подошел к картине. — Первое распространенное заблуждение состоит в том, что все они начинали вместе. На самом же деле, сначала к команде примкнули Людвиг, Винсен и Миколай, потом русская парочка и вот этот милый чертенок с Украины, а потом уже приехали два гейм-дизайнера из-за океана. Как вам, кстати, моя коллекция бабочек?
— Перетертое крылышко дает плюс два к ловкости? — пошутил я, не успев обдумать ответ из-за смены темы.
Эрик обернулся и недоуменно посмотрел на меня. Мне стало неловко, причем больше от понимания, что я хотел бы понравится этому странному человеку, который так рассуждает об основателях, будто знал их лично, да и сам как будто живет все еще в двадцатом столетии.
— Извините, игровая деформация, бабочки прекрасны. Жаль только, подобное уже не увидишь вживую. — Ничего умнее я не придумал, но ответ его удовлетворил.
— Да, жаль. Вживую уже много чего не увидишь, но многим это и не нужно. До сих пор не могу решить, гений Алекс или злодей. — Эрик указал на высокого парня в смешных очках и вязаном свитере. — Это он предложил превратить игру в майнинг криптовалюты, создав рай для миллионной армии бездельников. Играй, мол, и получай за это деньги. Мозг человека — удивительный аппарат, вместе с виртуальной капсулой он творит чудеса. Вы знали, что от уровня интеллекта зависит скорость майнинга? Правда, чем эта скорость выше, тем быстрее мозг разрушается.
Конечно, я знал. Если первый постулат Академии Таламус о ценности реальной жизни вдалбливали с момента, как дети брали в руки смартфоны, то на страхе потери мозговой активности строилось все остальное их учение. Меня передернуло, но и тень благодарности тоже мелькнула в мыслях. Ведь если бы не детство в Академии, я бы не то что бабочек — даже березу видел бы только на скриншотах из Эфира.
— Знал, но это не доказано. Исследований еще слишком мало. — Хотелось сказать еще что-нибудь умное, но мыслей не было, и я вернулся к началу разговора. — Вы говорили про первое заблуждение. А второе?
— Вторая ошибка — считать, что их было десять, — он улыбнулся, встретив мой скептический взгляд, — Да-да, у Людвига Нильсена была сестра-близняшка Аннелиса. Они были не так уж сильно похожи внешне, но мозг у них работал одинаково.
Этого я не знал и теперь подумал — надо будет рассказать Максу, получится неплохой сюжет для новой статьи в блоге, если Эрик не выдумал. Захотелось задать еще кучу вопросов, но вместо этого опять вылезла фраза из детства:
— Итак, где больной?
— Пойдемте, — улыбнулся хозяин, — раньше капсула стояла в отдельной комнате, но чувствовать себя Дракулой надоело, и на лето ее перенесли на террасу.
Мы прошли дом насквозь. После мраморного шахматного столика с резными фигурками, застывшими на середине партии, я уже перестал удивляться, но потом увидел капсулу. «Эдиссон» шестьдесят седьмого года в специальном тюнинге от Маск-студии, блин, он в продажу еще даже не поступил…
Если мою домашнюю капсулу можно было сравнить с электромобилем для бедных, то сейчас передо мной стоял спортивный болид. Я дважды обошел это чудо техники, присматриваясь, где расположены панели контейнеров, достал из рюкзака инструменты. Капсулу надо было взломать — шанс попасть в такой дом вряд ли еще представится.
Я достал кодолом и уже подступился к панели управления, но тут Эрик меня окликнул, указав на мой смартфон:
— Это вам не понадобится. Держите краткую инструкцию — там все просто, как два пальца о клавиатуру.
Он вручил мне несколько тонких инфофайлов (характеристики модели, расположение и схема замены питательных блоков), а сам отошел к шахматному столику. Зато вернулся охранник и как бы невзначай остановился неподалеку, держа меня в поле зрения. Я попытался расположиться так, чтобы перекрыть ему обзор, но тут в дом впорхнула женщина из беседки, а с ней и два добермана. Псы обнюхали меня, не проявляя агрессии, и улеглись возле охранника, а женщина ушла на второй этаж.
Будучи под надзором, я не видел возможности установить червя. Повздыхал по этому поводу и принялся за работу. Но даже провести диагностику после замены картриджей не получилось. Система пожужжала, пискнула и сделала все сама. На инфопанели мигнул зеленый индикатор готовности. Я собрал свои вещи и подошёл к хозяину дома, который сидел за шахматами.
Эрик завис с конем в руке, выбирая, куда его поставить. Возможные варианты он комментировал, разговаривая с кем-то через гарнитуру коммуникатора. Мне хватило одного взгляда на доску, чтобы понять — Паттерсону хана через пару ходов.
В Академии я часами корпел над фигурами. Шахматы любили все приютские дети, ведь за победу можно было получить время за компьютером или коробку с коллекционкой на субботний вечер.
Эйп (так я решил называть про себя Эрика Паттерсона; слишком привык к коротким игровым никам) заметил меня и, верно истолковав выражение моего лица, приподнял брови и прикрыл рукой гарнитуру. Будто ждал от меня подсказки, куда ходить.
— Если коня убрать, то через два хода шах и мат. Это партия Карякин против ИИ-23-17. Лучше отдать слона, но открыть путь ферзю, и тогда еще есть шанс спасти игру.
Он выполнил мои рекомендации, после чего на неизвестном мне языке что-то торжественно проговорил в гарнитуру. Пока мы ждали ответа оппонента, мне принесли выпить — ярко-оранжевый коктейль с долькой апельсина, сладкий, хоть и с горчинкой. Было необычно, но вкусно, и сработала уже привычка из Эфира — я зачем-то уточнил рецепт.
Эйп долго расспрашивал меня об ощущениях, сам же отхлебнул еще виски и раскурил сигару, пренебрежительно отозвавшись об их виртуальных аналогах. Он вообще был любителем реала, но не таким, как «академики» Таламуса, для которых все виртуальное — зло. Принцип Эйпа скорее состоял в том, что все реальное — добро. Или не добро даже, а огромный кайф.
Какие-то его ощущения я узнавал из детства, а какие-то даже не мог себе представить, но чувствовал острое желание их испытать. У него горели глаза при описании холодного пива в жаркий день, секса с двумя девушками, адреналина в момент прыжка с парашютом — мне кажется, он перепробовал все, что только можно. И сразу чувствовалось, что ему не нравится стареть.
Эйп жалел современных людей, живущих только в виртуале, и симпатизировал, к моему неудовольствию, Академии Таламус. Он выпил еще, затянулся и выпустил густую струю вонючего сигарного дыма. Задумался, будто готовясь сказать что-то важное, но фигуры на электронной доске задвигались, и вражеский ферзь спихнул нашего слона.
Мы вернулись к игре. Я советовал, а Эйп после каждого хода кричал в гарнитуру: «Как тебе такое, Илон Маск, накося-выкуси», пьянел и веселился. Я удивился его знанию русского, и оказалось, что детство Эйп провел в России, на родине матери. Когда совсем разговорились, стали обсуждать Эфир. Я рассказал о Брунодане, а он о Лакки Эйпе. Мне на рассказ хватило трех предложений, а ему и вовсе достаточно оказалось упомянуть имя своего персонажа. Он раскурил новую сигару, давая мне время переварить услышанное.