"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– Иди, ссушшшисссь.
– Как ты, Рассвет? Оттаял?
– Бывало и хххужжже. Иди, а то ты сссовсссем зззамерзззла.
Так я снова оказалась дома. Разделась, облачилась в тренировочный костюм, и села к камину - греться и сушить подарок Катерины. Обычным, не магическим путем - мне хотелось потянуть время. Было тепло, и необыкновенно уютно.
"В этом доме хорошо просто жить", - подумала я совершенно новую для себя мысль. - "Просто любить и быть любимой".
Мне вдруг стало безумно жаль, что наши отношения с металлистом подошли к концу. Все последнее время я бегала, спасала его, Велю, Козля, дракона… Тосковала, наконец. И у меня совершенно не было времени на то, чтобы побыть одной. И тогда бы я, наверное, поняла, как я его люблю. А теперь, когда мир был на краю гибели, я остановилась, чтобы понять, что между мной и Ильей встала непреодолимая стена. Он никогда не простит мне " измену". А мне, если честно, надоели измененияв его настроении, и что важнее, попытки воздействовать на мою жизнь. Слишком много обид во мне накопилось, и теперь лезло наружу…
– Поссстой. Откуда был яд? - Привлекло мое внимание шипение за окном.
И была пауза, в течение которой я не дышала.
– От моего бывшего руководства, - послышались металлические нотки.
– И впрямь, - послышалось удивление в тоне дракона. - Ну чччто жжже. Проххходи…
Бухнула дверь, в прихожей затопали - в избушку вошел металлист. Остановился молча в дверях. Стоял, смотрел на меня, и ничего не говорил. А я вдруг поняла, что моя стенка, воздвигнутая всего минуту назад, рушится под взглядом его практически черных глаз. Мне почему-то подумалось, что было бы здорово просто быть с ним рядом, не защищаясь от него и себя самой…
– Я не видела, где твоя… - Вспомнился мне вопрос, с которым вошел в кухню друг сердца всего какие-то полчаса тому назад. - Отвертка?
– В лаборатории, - усмехнулся бывший друг сердца.
Тепло так - точно солнышко осветило комнату. Я не вольно улыбнулась - уж и не чаяла дождаться этого события.
– А зачем ты тогда пришел?
– Как и в тот раз, за тобой! Неужели ты думаешь, что…
Я не думала. Я смотрела на него, и пыталась понять, что я чувствую. Радость? Или обиду?
А он был уже рядом: уселся на полусухое пальто. И говорил, говорил. Что пытался жить отдельно от меня, но понял, что не может. И то, что он - нужен мне. Что я - девчонка, а не монстр.
– Прости… - потрясла я головой. - Не кто?
– Монссстр, - растопырил руки зловредный металлист. Дыхнул на меня "Орбитом". - Я боялся, что ты ссстанешшшь ссслишшшком мудрой и могучччей.
– Ага, - только и смогла сказать я. - Ага.
Подколки относительно "мужской природы", сильной на фоне женской слабости застряли где-то в горле. А друг, не ведая о нависшей над ним язвительной угрозе, продолжал откровенничать:
– Я, кажется, понял, где, когда и как надо быть сильным. Иди сюда. Буду тебя любить.
– Что, прямо тут?
– Нет, отныне и навсегда. Такой, какая ты у меня есть. Оборотная.
– Погоди, не клянись! - Пошла я на попятный.
– Что еще? - Встревожился Илья.
– Знаешь…
– Нет…
– Я не люблю японцев, - не выдержала я напряженности момента.
И, надо признать, слукавила - после снадобья Алхимика, я перестала испытывать к жителям островов какие-либо негативные чувства. Больше того, меня саму удивляло то, что еще недавно мои чувства к ним были отличными от нуля.
– Лиса…
– А? - Очнулась я от умствований.
– В чем дело, не скажешь? - Смотрел на меня друг сердца тревожными и одновременно проницательными глазами.
– У меня скверный характер.
– С кем не бывает? - покладисто ответил металлист. - Что-то ты темнишь, подруга…
– А Козел тебе не помеха? - Всплыла, наконец, моя обида во всей своей красе.
Металлист вздрогнул. Блеснули ногти:
– Этому парнокопытному растлителю, - заиграли желваки на его скулах, - я отрежу…
Мне почему-то стало жалко пастыря. Точнее, его голос. Хоть и говорят, что при кастрации взрослой особи голос не меняется, но проверять правдивость этого утверждения мне не хотелось.
 
– Оставь его в покое, - положила я руку на рукав косухи. - У меня с ним ничего такогоне было, можешь мне поверить.
– То есть? - Уставился на меня друг сердца - с таким изумлением, как будто впервые меня увидел.
А я, в свою очередь, во все глаза смотрела на него: он думал, что я, как бы это помягче выразиться, была неверна, и простил? Может, ему и впрямь нужна я, а не что там от меня?
– Лиса, ответь.
– Я спасла ему жизнь. Он даровал мне свой фрак со своего шерстяного плеча. Все.
Занавес. Друг сердца с открытым ртом. Или, все же не занавес?
– В таком случае, откуда ты знаешь, что у него шерстяное плечо? - Вид у металлиста был абсолютно идиотским.
– Видела его голым, - уже откровенно потешалась я. - По пояс. Тогда, когда он мне отдавал свой козлиный фрак.
– Ну я и…
– Нет, это он Козел, а тебя я…
Это был поцелуй - долгий-долгий и нежный-нежный. Сердце таяло, неминуемая гибель Заповедника и мира отошла на второй план. Было хорошо…
…Но, к сожалению, недолго.
– Не входи туда!
Антон…
Мы нехотя оторвались друг от друга.
"Вот черт!" - Подумалось мне. - "Ходят тут всякие, не дают напоследок насладиться жизнью".
– Лиса, к вам можно?
– Можно. Только, пожалуйста, без дочурки.
– Она спит, - влетела в комнату Жозефина. - Начальство велело дать ей снотворного.
– И побольше, побольше, - мрачно продолжил развивать мысль супруги друид. - Как вы?
– Порядок, - расправила я пальто от Катерины.
Оно было уже почти сухое.
– Тогда собирайтесь, и к нам.
– А что у вас?
– У нас избушка на курьих ножках, - отодвинула ежка супруга в сторону. - Мы в ней на изнанку поедем. С нами дедушка Макс и его бесценный подопечный Лука.
– А к чему такая спешка?
Жозефина потупилась.
– Так велел Борис Иванович, - отстранил ее в сторону супруг. - Ждем вас через пять минут, но уже на изнанке, за оцеплением.
Они вышли. На мои глаза навернулись слезы.
– Не плачь, - прижал меня к себе металлист.
Так мы стояли долгую-долгую минуту, прежде друг сердца отодвинулся от меня.
– Переодеться не хочешь? А то замерзнешь еще в спортивном костюме-то.
– Отвернись.
В последний раз переодевалась я перед этим зеркалом. Из него на меня глядела до смерти перепуганная девчонка. На нее с заботой и нежностью смотрел не молодой человек, но зрелый муж.
Я не стала ему напоминать о том, что подглядывать - нехорошо.
– Ты готова?
– Оделась. Но мои вещи…
– Я за тебя собрался.
– Ого!
– Не ерничай. Пошли.
Прощальный взгляд на камин. Последний скрип двери. Прощай, дом.
На поляне, окруженной корпусами стихийных магов, за время моей вынужденной сушки произошли изменения. Посреди нее высилась железная конструкция - точь-в-точь вышка ЛЭП, но раза в полтора выше. Домик начальства находился внутри.
– Все-таки, они решили поставить ее сюда, - покачал головой металлист.
– А что? - Удивилась я.
– Это сработает, но криво, - поморщился товарищ. - Все равно что телевизором гвозди забивать.
– А где она должна была стоять?
– Не знаем. Тесла-то так и не пришел…
– Илья, Лиса, что встали? - На крыльце спрятавшейся под конструкцией избушки появился волхв. - Проходите. Стойте. Заберите Гошу.
Посреди комнаты сидел домовой. Он даже не плакал - видать, совсем растерялся.
– Иди ко мне, чертенок, - протянула я ему руки.
Тот не сдвинулся с места.
– Не пойдешь? - Строго посмотрел на него хозяин избушки.
Гоша затряс головой.
– Идите, - махнул рукой Борис Иванович.
– Стойте! А как же вы?
"Помнишь, что я сказал Матвею?"
О том, что мы погибнем в одном мире и в одно и то же время? Помню.