"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
– Я о твоем товарище хотела поговорить, - настороженно глядя на меня, сказала она. - Да вот все никак не пойму, нужно тебе это или нет.
– А что с ним? - встревожилась я.
– С ним все нормально, уже вечером он очнется, - как само собой разумеющееся, ответила суккуб. - Так что тут как раз все нормально…
– А что тогда?
– Если ты не уверена в своем отношении к этому человеку, и в своем будущем, - выдала Веля фразу, которую можно было трактовать бесчисленным количеством способов, - то я бы тебе рекомендовала… нет, это у тебя не получится… Короче, не рассчитывай сразу на то, на что рассчитывала.
– Ты говоришь загадками, - нахмурилась я. Прощупать мысли могучей ведьмы не удавалось. - А прямо не можешь?
– Нет, - ответила суккуб. - Для твоего же блага.
И, не дав мне и рта раскрыть для вполне резонного, на мой взгляд, возражения, она исчезла.
Я было задумалась над смыслом сказанного, но не смогла сосредоточиться как следует - для моей переполненной впечатлениями головы Велины загадки оказались уже явным перебором. А потому и метнулась мысль моя в земли отдохновения от повседневной действительности, в Поднебесную. Соскучилась я по тренировкам-то. И по наставнику своему. Мы как раз с ним звериные стили ушу проходили - они до сих пор распространены в Китае, ибо никакая культурная революция истребить их была не в силах. Конечно, молодые спортсмены лишь подражают повадкам животных, их все больше красочность исполненных кульбитов интересует. Но существовали и другие примеры. Я где-то не то слышала, не то читала, что патриарх школы обезьяны периодически уходил в горы, и жил среди макак. И на выступлениях показательных я его видела: макака - макакой.
Так и заснула я, убаюканная воспоминаниями, а ночью мне снился патриарх обезьяньей школы, почему-то в ушуистском одеянии, купающийся с Высшими приматами в теплых озерах…
* * *Проснулась я, когда солнышко осветило мою физиономию. Настенные часы показывали пол-одиннадцатого. Я вскочила, как ошпаренная - враг всего в ста километрах, наверняка не дремлет, но что-то затевает после того, как мы стащили у него пленника из-под носу, а я тут сплю, как на курорте. Осознав положение вещей, я почувствовала небывалое рвение, вызванное не столько моей гражданской сознательностью, сколь желанием спасти свою собственную жизнь. Одна беда: как я, исполненная активности, ни шарила на тумбочке возле кровати, куда, как сейчас помню, складывала свою порядком измочаленную одежку, ничего там не наблюдалось. И что, прикажете, мне теперь делать? Идти на всеобщее обозрение в трусах и бюстгальтере? Нет, вы не подумайте, фигуры я своей не стеснялась - у меня был честный сорок четвертый размер, по меркам нашего измерения я была даже не очень худая. Вон, манекенщицы, дылды этакие, сантиметров на двадцать меня выше, а влезают в сороковой. И ничего, пока все живы. Ну, почти все…
Но, все же, куда подевалась моя одежка?
За дверью послышались шаги, и я, вспомнив, как металлист намедни наведывался ко мне в ванную, нырнула под одеяло - с него станется вломиться в обычную комнату без стука. Но, кажется, я зря совершала столь поспешный маневр. Постучав, в комнату прошла горничная - симпатичная девчонка лет тринадцати, одетая в зеленый сарафан.
– Ваша одежда, госпожа, - с поклоном сказала она.
– Зови меня Лиса, - поежилась я, детище хоть и поздней, но советской эпохи.
– Как вам будет угодно, госпожа, - положила девчонка одежду на табурет.
Понятно, дохлый номер. Я проследила глазами за служанкой. Та, отойдя от кровати, встала у окна, уподобилась стойкому оловянному солдатику. Может, она ждет, чтобы я оделась, а потом начать уборку? Ладно, стесняться мне все равно нечего. Я откинула одеяло, встала с кровати. Девица дернулась к табуретке.
– Э, нет, - пресекла я ее маневр. - Я сама всегда одеваюсь.
И, во избежание создания прецедента, в мгновение ока впрыгнула в джинсы и футболку. Сам Джеки Чан позавидовал бы моей проворности, я и сама не поняла, как мне удался подобный трюк. Девицу, однако, мое представление совсем не порадовало - она смотрела на меня, моргая глазами. То ли от обиды, то ли от непонимания. А я, тугодумная, с опозданием вспомнила о том, с чем не следует соваться в чужой монастырь.
– Не переживай, - повернулась я к старательной служанке. - Ну хочешь, я сейчас разденусь, а ты поможешь мне снова одеться?
Девчонка, как ни старалась сохранить серьезную мину лица, не смогла не улыбнуться.
– Ты и впрямь не из нашего мира, - сказала она, наконец. - А я не могла поверить.
– Понимаю, - подмигнула я ей. - Уж больно обычно я выгляжу. А теперь? Веришь?
– Теперь верю, - улыбнулась она. - Кстати, меня Варварой кличут.
– Ну вот и подружились, - протянула я ей руку.
Та, помедлив, повторила мой жест.
– Вы… Ты беги, там все уже собрались, - доверительно сообщила мне она.
Я, обув кроссовки, ретировалась с социального поля боя. По дороге я размышляла, правильно ли поступила. С моей точки зрения, подружиться было самым лучшим исходом в практически любой ситуации. А с точки зрения Вели? Вдруг я ей подающую надежды служанку испортила? Везде я была хороша, но, как дело касалось этикета, я неизменно чувствовала себя по меньшей мере не в своей тарелке. Трудно все же быть человеком.
Но, как оказалось в дальнейшем, я зря переживала - Веле тоже претили социальные условности. Она вообще ничего не спрашивала со своих слуг, кроме преданности и адекватности. А там уж каждый выбирал удобную ему линию поведения.
Так, размышляя, я не заметила, как оказалась у окна. И, поскольку моя опочивальня находилась на третьем этаже, мне было видно то, что творится и во дворе замка, и за оградой.
А на это стоило посмотреть. Только сейчас до меня дошло, что значило "все собрались" в устах Варвары. Внутри крепостных стен яблоку негде было упасть. Всюду - на вантах, под вантами, толпились люди. Мне даже показалось, что я узнала тот самый патруль, что хотел задержать нас по прибытии во владения Вели и Зевула. У метательных орудий замерли солдаты наизготовку (как я потом узнала, бывшие матросы не менее бывшей пиратки). Но огненно-рыжая Веля, вся такая с шашкой и в образе, обряженная в черный мундир с кружевными манжетами, черные лосины, и высокие черный сапоги, не отдавала приказа.
За стенами замка я увидела не такие уж и бесчисленные, но вооруженные вездесущими Калашниковыми, ряды противника.
"Опять эти агенты Смиты", - подумала я, разглядывая одетых в черные костюмы мужиков, там и сям видневшихся посреди камуфлированного противника. - "Эх, не добили мы их тогда. Ну ничего, сейчас они у меня попляшут. Главное, металл в газ не превратить, как это в подземелье получилось".
О том, что неприятель находится далеко, на расстоянии пяти сотен верст от крепостных стен, я как-то и не задумалась. Равно как и на тему о том, что у меня на диво хорошее зрение образовалось для человека. Но сначала все же стоило посоветоваться с Велей. Оббегать замок, когда можно было спуститься по воздуху, показалось мне несообразным, и я полезла на подоконник. Встала поудобнее, приготовилась раскинуть руки, лечь на ощутимый даже отсюда восходящий поток.
– Стой! - закричали мне сзади.
Металлист. Как всегда, вовремя. Пришлось усесться ногами наружу - выпасть нечаянно из окна мне не хотелось.
– А я все жду, пока ты проснешься, - чуть не хлопнув меня по плечу (сдержался все же в последний момент), радостно возвестил мне товарищ. - Смотри, кто ко мне прилетел.
– Майский жук. Железный. И что?
– Это тот самый, что я в подземелье Жидомирового замка сотворил, помнишь?
– Да? - почесала я маковку, нервно поглядывая в окно. - По-моему, там у тебя какая-то водомерка получилась. Это все?
– Да не переживай ты так, - проследил за направлением моего взгляда металлист. - Они в таком положении с рассвета замерли.
Эх! Я немедленно пожалела о том, что не увидела Велю в лучах восходящего солнца. Наверное, замечательная была картина.