"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Покинув Матвеичей, я направлялась на лекции по стихийной магии. Природу первоэлементов мне освещала аж магистр пяти первоэлементов, Татьяна Георгиевна. Эта супермагическая тетка была весьма немаленького размера. Внешне походила на политика Жириновского. Ее манера вести занятия компенсировала мое тунеядство у эмпатов, да и магическим накопителем тут было запрещено пользоваться - приходилось потеть самой.
– Ты есть тундра! - гремела мадам Жириновская (как я окрестила ее для себя) по малейшему поводу. - Ну как можно не понимать таких элементарных вещей?
У нее все было элементарным - от знаний до предмета изучения - ведь мы с ней имели дело с элементалами. Воды, огня, и иже с ними. Чтобы зажечь свечу, нужно было призвать огненного элементала, и войдя с ним в дружеское общение, уговорить потрудиться. Основная проблема состояла в том, что характер у элементалов огня был на редкость буйным и несговорчивым. И, стоило только хоть чуть-чуть разозлиться (а как не злиться, когда уже по сотому разу пытаешься зажечь эту долбаную свечу!), как тут же возникал маленький такой пожар. А ведь это нехитрое действие у меня еще до начала обучения в Заповеднике получалось. Так что, положа руку на сердце, стихия огня не желала мне подчиняться.
Равно, как и водная. Одни бесконечные попытки вскипятить воду взглядом чего стоили!
– Так что ты, говоришь, тебе там было непонятно? Как воду разогреть? Зачем тебе количество теплоты куда-то прикладывать? Оставь ты уже свое физическое образование в покое! Научись контачить с элементалами!
Дальше шло в том же духе: что я не тем местом колдую, что мне надо работать тормозом на маневренном локомотиве, а не в магию соваться, что… Много еще чего…
* * *
А вот деревянную природу я постигала отдельно - старший друид настоял. Пыталась совладать с вьюнками и лианами, учила язык деревьев. И, тоже не могла похвастать успехами.
Зато я подружилась с Антоном. Именно он не дал мне окончательно пасть духом, когда выяснилось, что древесные языки я осилить неспособна. А без них - не вырастить ни избушки, ни захудалого пенечка…
Помню, в один прекрасный день я выложилась по полной программе - что у мастера Лина, что, затем, у мадам Жириновской. Едва заползла в Дерево, и высунув от натуги язык, плюхнулась на деревянную скамейку.
– Нелегко тебе приходится? - посочувствовал мне Антон.
– А ты как думаешь? - вяло огрызнулась я.
– О, силы еще есть, - потер руки друид. - Тогда приступим.
Я тяжело вздохнула, и постаралась войти в контакт с тоненьким побегом лианы, фривольно разлегшимся у ног Антона.
– Закрой глаза, будет легче, - посоветовал молодой друид.
Сидела я так минут десять, вспотела вся - свежая футболка промокла. Сил напрягаться уже не было, и я расслабилась. Каково же было мое удивление, когда я услышала радостный возглас друида:
– Она шевельнулась! И смотри - ползет!
– Кто?! - аж вскочила я.
– Да лиана эта несговорчивая! Ура!!
На радостях Антон бросился было хлопнуть меня по плечу, но забыл об обретшем самостоятельность растении, опутавшем его ступни, и растянулся во весь рост. На звук упавшего тела подоспел старый друид, и, когда узнал в чем дело, чуть не прослезился от радости.
– Ну, слава тебе, Дерево! - воздел он посох вверх. - Все-таки, ты на что-то годишься! По чаю?
За одним из таких "по чаю" выяснилось, что утонченный Антон обладал изрядной долей чертовщинки в характере. Вроде тихий-спокойный, а как отмочит что-нибудь - так всех святых выноси! И на то у него были свои причины.
Однажды, еще в подростковом возрасте, ему сильно досталось от "темных" подростков: юный друид неосмотрительно зашел на площадку перед троллем эмпатов. Он отбивался, как мог, но силы были уж слишком неравными - один друид против пятерых неуравновешенных "темных". Выращенные им лианы только на какое-то время обездвижили троих маленьких негодяев.
– Отмутузили меня они тогда… - радостно блестя глазами, рассказывал Антон. - Причем, изрядно.
 
Дело могло бы закончиться и вовсе печально, не подоспей подкрепление из юных "светлых". А там и Борис Иванович с дедом Максом подбежали. С тех пор, кстати, и была проведена сигнализация в кабинет начальства - та самая, которую я услышала еще в самый первый день пребывания в Заповеднике.
Антон же остался жив. Отделался он парой переломов, полностью спаленными волосами и ожогами разной степени тяжести. Где-то с неделю провалялся в лазарете - все книжки, какие нашлись у старшего друида, перечитал. А нашлись у деда почему-то только добрые книжки. Не помогло.
Выздоровев, юный друид, хакер этакий, взломал ключ-пароль в лагерь темных, и заставил елочные избушки нашептывать обидчикам сны о добром и вечном. Те чуть было гробы (мода у них такая на кровати была) не разнесли от подобных "ночных кошмаров", но проснуться так не смогли. Компоненту магии сна в жилище обидчиков юный друид не нарушал. Наоборот, усилил…
Антону, конечно же, влетело от наставников по первое число. Но не настолько сильно, чтобы отучить давать сдачи.
– Я подналег на оборонную магию, - подмигнул мне друид. - Кстати, если что непонятно, обращайся.
– Заметано, - согласилась я. Шумно отхлебнула из кружки. - Только не сейчас. Лучше, расскажи мне то, было дальше.
Антон было удивился, но потом оглядел меня, уставшую.
– Хорошо. Слушай.
"Темные" тинэйджеры уже не решались на него нападать. А после нескольких честных учебных поединков, в результате которых в лазарете отлеживались исключительно эмпаты, против Антона вообще борцов не нашлось.
Но была у этого всего и оборотная сторона - характер у друида, закалившись в боях, немного отличался от общепринятой нормы. Поначалу Антон вообще ничего путного, кроме "кактусов", вырастить не мог. Дубы там, липы, березы - все одно с колючками получались. Конечно, к концу официального обучения, к двадцати пяти годам, Антон знал и умел все, что полагается друиду. И даже больше. Но характер у него так и остался колючим. И, вместо того, чтобы уходить в сторону от любых конфликтов задолго до того, как они начнутся, парень вступал в борьбу со злом и несправедливостью. Потому-то он все никак не мог выйти из звания ученика, хотя по знаниям и умениям был давным-давно достоин посоха специалиста. Дед Макс вздыхал, но не торопил события.
А я, глядя эту на эту пару ученик - учитель, сильных отличий в характерах не очень-то замечала. На мой взгляд, дед Макс тоже особой уступчивостью не отличался.
* * *
Под конец учебного дня я посещала начальство - Борис Иванович заявил, что будет меня первые месяцы обучать лично. Его занятия начинались отнюдь не с полезного умения постановки защиты. Но с лекции об ответственности за поступки, выборе в каждый момент времени, вреде тщеславия, и прочего занудства. Понятное дело, что ответственность возросла, так как возросла сила и возможности. Что же касается тщеславия, то я, если честно, вообще не понимала, в каком-таком обществе я смогу блеснуть подобным пороком - моей наипервейшей задачей было не привлекать к себе излишнего внимания со стороны "обычных" людей.
– Не понимаешь? - возражало мне в таких случаях начальство. - А кто меня про соревнования по ушу спрашивал?
– Я же не хотела на них попасть!
– Не хотела бы - не спрашивала, - парировал Борис Иванович. - В твоей голове не возникло бы даже мысли на эту тему. Поняла?
В ответ на подобные инсинуации я только покорно вздыхала - спорить с могучим магом под конец тяжелого дня не было ни сил, ни желания. А тот, отчитав меня за норов, переходил к "разбору полетов" - к тому, что у меня не получалось за день. Иногда после таких "разборов" я попадала в лазарет - ожоги подлечить.
Один вечер (а это была пятница) я, наверное, запомню на всю жизнь.
– Ты знаешь, что строить Заповедник мне помогал твой учитель Лин? - огорошил меня Борис Иванович вопросом спустя пару месяцев после начала занятий.