"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Самантий, как раненый?
Трактирщик шумно завозился в полумраке.
— Доходит. Сердчишко едва-едва… Несправедливо это… Ох, несправедливо!
Великая Торба, нужно торопиться!
— Да, справедливостью здесь и не пахнет. Она, Самантий, в наших руках.
Трактирщик кивнул со значением:
— Да, да, Фатик, как же ты прав! Справедливость всегда в руках простого человека, и он воплощает ее как может, в меру своих сил!
К чему ты это плетешь, Самантий? Смерть Альбо, кажется, помутила твой разум…
— Всё. Тихо. Пошли!
Чуждое выпивает жизнь и магию, стало быть, час, обещанный мне принцем, надо ужать вполовину, а лучше — минут до двадцати. Но я справлюсь. Главный вопрос теперь — успеем ли мы убраться до того, как смерч уничтожит храмовую гору. Вернее, не так. Успеют ли убраться все, кому надо убраться, после того, как Фатик Мегарон Джарси сиганет в провал Оракула? И нужно ли будет им убираться, если новый бог моего мира все-таки надумает родиться и прекратит все безобразия?
— Шатци, сколько еще?
— Скоро придем, Фатик.
— Быстрее.
— Скорострел ты, братец. Хе-хе, хы, го!
А ты бездарный зубоскал с волшебной удачей. Но сейчас я рад, что ты рядом. А еще, повторю, я рад, что жребий тяжкой ноши лидера Альянса выпал тебе, а не мне. Я бы такое не потянул. Я бы сломался.
Наверное, сломался. С приставкой «бы».
Просто одним суждено побеждать, а другим — разгребать дерьмо за победителями. Я из вторых, это очевидный факт (и не смейте говорить, что я неудачник!).
Туман поднялся выше лодыжек. Шатци нагнулся и взбаламутил морок плоской стороной топора.
— И чего это он тут? Мнэ-э…
Крессинда сказала гулко:
— Мастер Фатик. Туман… тот самый?
Умная гномша.
— Тот самый, Крессинда.
— Это плохо.
— У нас еще есть время. — Я сказал это и сам не поверил. — Шатци, вперед.
— Как тут мерзко и гадко! — проговорил Тулвар сиплым фальцетом. — Я примерно накажу настоятеля Чедаака за то, что позволил этой трижды отвратной желтой мгле запятнать наши ноги! Фатик, будь ты навсегда проклят, мразь, негодяй, подонок, сын драконьей суки и говорящего осла с вялой пипкой, ответь, пожалуйста, дружочек, ты точно уверен, что туман не ядовит?
— Самантий, — сказал я. — Если эта девица еще хотя бы пискнет, хряпни ее по лицу сковородкой. Помнится, нос у нее кривой, ты подправишь.
Чтобы снять напряжение, я начал считать шаги. Через тридцать шагов нам повстречался поперечный коридор. Он поднимался вверх полого, в тусклом пятне света ярдах в десяти от горловины мне померещились две тени в свободных одеждах типа бурнусов. Я напрягся, но Шатци только хмыкнул довольно:
— Не трясись, Фатик, это свои. Нам прямо. Путь к Оракулу мы выстлали для тебя лепестками роз.
Я снова посмотрел вбок — желтое отражение светильника на стене чуть заметно подрагивало. Так бывает, когда кто-то быстро перемещается, и ток воздуха тревожит пламя. Кстати, тумана в поперечном проходе не было. Жаль, как жаль, что я не додумался захватить в поход боевого пса Джарси… А ведь мог, не поленившись, обзавестись в Хараште одним из потомков Катинки Мегарон Джарси. Такая собачка сбегала бы наверх и аккуратно прихватила того, кто прятался в тени, за сокровенное. А уж там мы разобрались бы — друг он или враг.
— Великая Торба, как вам вообще удалось взять Зал Оракула, поясни? Сколько вас здесь? Ты, Джальтана, эльф, гномы, несколько людей? А кто еще? Может быть, ты встретил по пути нескольких Джарси?
Шатци издал смешок, который я мог бы охарактеризовать как «хитрый». Все-таки как же меня бесила эта его кипучая самоуверенность!
— Нас тут чуток больше, чем «немного», и намного больше, чем «маленечко». Терпение, братец, явимся в Зал, и все уразумеешь. Гарантирую тебе удивление… приятное.
Ох… Только открытий чудных мне и не хватало. Может быть, брат нанял местных орков? Этим отморозкам все равно, кого убивать, только плати. Но все же, а что, если, кроме Шатци и Джальтаны, в Зале Оракула есть еще Джарси? Мог же дедушка Трамп… м-м-м, мой отец Трамп, отправить к Оракулу помощь? Учтем, что с эльфами Витриума у него налажены самые тесные связи, и все расклады он, очевидно, знал заранее. То, что он пожертвовал мной — это правильно и верно, ведь на благое дело посылал, а то, что не сказал правды — еще вернее, иначе я начал бы дергаться и наломал дровишек. Но это не избавляет меня от прилива злости — к нему и к своим праведникам-обманщикам.
 
Итак, что же ждет меня внутри?
Зайди — и сам увидишь.
Туман, густея, поднялся до середины голени. Я вновь начал отсчитывать шаги.
Проклятие, а куда делись крысы? Предчувствуя беду, они драпанули из Ридондо первыми. Или нет в этом храме крыс? Но тут аколитов за сотню человек, имеются кухни и кладовые. Могу предположить, что крысы бежали из горы через парадный вход.
Шатци спросил шепотом:
— То, что потребно от тебя магам, оно с тобой?
— Угу.
— Береги его и никому не отдавай!
Удивительно ценный совет.
Крессинда подала голос:
— Мастер Фатик, я хочу высказать личное мнение!
— Не сейчас.
— Мастер Фатик, я точно знаю, что я не шпион! Позвольте мне развязать глаза и взять в руки оружие! У меня скверные предчувствия, мастер Фатик!
Черт!
— Крессинда! Если твои руки уберутся с плеч Тулвара, я велю тебя связать. И пока не выяснится, кто шпион, я буду считать тебя таковым!
— Я готов связать Яханного Офура и вести его на веревочке! — заявил Олник. — А если начнет рыпаться, дам пинка под зад. Он такой большой, даже в темноте не промахнешься!
— Ах ты… неблагодарный мозгодуй! Мне, своей невесте… После того, что между нами было… Все дни и ночи, что я тебе посвятила…
— Крессинда, молчать! Олник, закройся! — Я стал вполоборота, пытаясь разглядеть что там, позади, в желтоватом полумраке, но фигура Скареди перекрывала обзор. — Тулвар, руки гномши на твоих плечах?.. Почему не отвечаешь? Говори!
— Ты же сам запретил ей говорить, — мягко напомнил Самантий.
Яханный фонарь троллю через огрово колено! Я с ними со всеми с ума сойду в этих пещерах!
— Тулвар, разрешаю ответить — один раз. Руки все еще на твоих плечах?
— Да, бесконечно отвратительный Фатик, чтобы ты сдох.
— Хорошо. Ты скажешь мне, если хотя бы одна рука уберется.
— Да, ужасный и мер…
— Больше ни слова. Молчи, Тулвар! Молчи, Крессинда! И улыбайтесь! Улыбка помогает.
Помогает не двинуться рассудком, следовало бы мне добавить.
— Я вам повинуюсь, мастер Фатик, — сказала гномша тихо. — Но только до Зала Оракула. Я давала слово.
Похоже, мой поступок оставил скверную зарубку у нее в памяти.
— Я не требую большего.
— Вы же слышали слова брата: чем ближе к магам, тем больше власти у них над шпионом!
— Я это знаю.
— Он может сделать что-то…
— Я знаю, Крессинда! Тот, кто уберет руки — может быть шпионом! Олник следит за всеми вами. Он даст знать, а Самантий не сплохует со своей сковородкой. Так ясно?
Гномша издала звук, похожий на всхрап норовистой кобылы, которую вдруг определили под хомут.
Мы двинулись вперед. Мы шли, а туман поднимался и густел на глазах.
Я попытался вспомнить, когда же начал слышать в Ридондо потусторонний шепот, и не смог. Кажется, когда туман полностью поглотил город. Таков уж у меня разум — не слишком восприимчивый к тонким материям и вибрациям.
Значит, есть еще время. Да, есть.
Вновь поперечный коридор. Беспокойная тень от светильника на стене. Тут я поймал себя на мысли, что в недрах горы удивительно тихо. То есть я прекрасно понимал, что каменная толща глушит любые звуки, но ощущения... Ощущения были таковы, что любое шевеление в Храме Оракула прекратилось, все и вся погрузились в тревожное ожидание. Осознав эту мысль, я даже замедлил шаги. Братец сказал с ухмылкой:
— Двигай, Фатик, дверь уже рядом, за этим поворотом. Пропущу тебя вперед, ты же с дамой, хе-хе, хы, го! Для тебя всегда открыто, входи!