"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Да… — выдохнула Виджи. Тихо-тихо, но Альбо услышал. Что-то негромко скулил Тулвар.
— Срок их жизни отмерен в полтора человеческих… Великая тайна Витриума, которая оберегается от иных рас…
— Мне это известно.
— О да… Тут Талаши сказала правду. Эльфы живут обособленно и скрытно. Те из них, кто ощущает слишком сильное давление… части человеческой души, отправляются в странствия… Их гонит вперед тоска, которой нет определения и названия, которую можно лишь заглушить постоянным движением вперед… Вы называете их кочевыми эльфами… А часть эльфов рождается выродками, эгоистичными психопатами, словно люди. Это те, в которых человеческая часть… значительно перевешивает. В Хараште их называют — «чащобники». Их держат в Витриуме в особой резервации, в своего рода сумасшедшем доме, но как-то части удалось сбежать… По дороге через Огровы Пустоши они наткнулись на какого-то безумца из людей, который практиковал религиозный исихазм и почти сошел с ума. Он стал их учителем и увел в горы… Эти эльфы обосновались в горах Галидора, рядом с Долиной Харашты. Все ли мои слова правдивы, женщина?
— Да…
— Видишь, Фатик Джарси? Я — говорю правду.
Я ощутил, как кулаки, охватившие рукояти мечей, начали дрожать. Рана саднила в такт частым ударам сердца.
— Скажи еще что-нибудь, чтобы меня убедить!
Мне показалось, что по полным губам Альбо скользнула усмешка.
— Скажу. Еще есть немного… времени. Творец оставил эльфам Витриума… несколько первичных способностей. Первая не слишком значительна по сравнению со второй… Они могут залечивать не смертельные раны друг друга…
— Гритт! Я это знаю, я видел, как они…
Он взмахнул руками, словно готовился сотворить злое чудо, стальные браслеты на толстых запястьях блеснули и погасли.
— Есть главный дар, который свойствен всем эльфам, включая и безумцев Агмарта. Эльфы способны выкупить у смерти любое существо, имеющее бессмертную душу.
— Я знаю это, пророк Гритта! Талаши рассказала мне то же! Принц выкупил Виджи на самоходе карликов в Хараште, а Виджи… моя Виджи, выкупила меня! Наши раны были смертельны, но теперь мы живы, и будем жить еще долго!
Его слова прозвучали, как голос набата:
— О нет, она солгала. Напомни, что она сказала? Что эльф может выкупить жизнь другого разумного или такого же эльфа, ценой урезания собственной жизни до сроков выкупленного существа? Или, в случае, если эльф спасает эльфа, ценой урезания собственной жизни вдвое?
Скверное предчувствие сжало мое сердце.
— Да…
Виджи? Ее силуэт покачивался, расплывался в моих глазах. Она незаметно отодвинулась, отошла к стене, оперлась на нее. Принц был у другой стены. Вжался в нее, распластался… Бледный, напряженный, раскрывший глаза как безумец.
За плечом Альбо маячило лицо Самантия — словно взошла полная, изжелта-бледная (и крайне изумленная) луна.
— Правда состоит в том, Фатик Джарси, что эльфы могут спасти другого только ценой собственной жизни.
Мне показалось, что твердь на мгновение разверзлась под моими ногами. Я покачнулся, стер пот с лица рукавом, еще и еще, я тер лицо, убирая дурацкую боевую раскраску, тер, словно хотел проснуться, но кошмар не отпускал.
— Смерть не прощает выкупа, Фатик. Все должно быть равновесно. Спустя полтора-два месяца или, самое большее, три, выкупивший чужую жизнь эльф умрет. Несчастный случай или убийство… обычно это несчастный случай или убийство. Я зрю: вот этому эльфу, коего вы зовете принцем, сегодня настала пора умереть.
Тишина…
Я резко выдохнул сквозь сжатые зубы. Правда. Он сказал правду. Мне не нужны подтверждения эльфийки. Вот почему так бесился принц в пещере, вот почему не хотел оставлять меня в живых. Размен — жизнь какого-то варвара на жизнь его дочери. Но Виджи захотела аллин тир аммен, высшую справедливость… как метафору ее чувств… ко мне. И брак. Вот потому и солгала богиня — я бы не смог спокойно добраться до Оракула, если бы знал…
— Истина ли то, что я сейчас сказал, женщина с эльфийской кровью?
— Да…
Холод сжал в кулаке мое сердце.
 
— Месяц жизни, Фатик, вот и все, что ей остается… Верно ли я говорю, женщина?
— Да…
Я прикусил губу, чтобы не заорать. Амок колыхнулся и пропал жарким облаком. Сегодня моему «я» нужна светлая голова.
— Но хватит разговоров, — сказал Альбо. — Ты убедился, что Талаши лжет, а я — говорю правду. Отдай мне душу Пожирательницы и уходи. Уходите все. Я пройду в Зал Оракула. И я могу обещать, тебе следующее, Фатик. Как пророк Гритта, я сделаю так, что твоя женщина останется жить. После того, как мой господин справится с Талаши…
— Нет, — я произнес это спокойно и жестко. — Я… во всем разберусь сам. У Источника.
— Тогда, боюсь, я буду вынужден прибегнуть к скорому насилию. У меня больше нет времени на уговоры. Сюда поспешает один из смертоносцев Вортигена. Отдай душу, Фатик, отдай сам, либо я отберу ее силой и позабочусь, чтобы твоя душа низринулась в Бездны Поглощенных Миров!
— Попробуй отбери.
Он двинулся вперед, легким взмахом рук повергнув на камни Крессинду, Монго и Скареди, отпихнул Имоен небрежным тычком (лесная нимфа отлетела к стене, звучно стукнулась). Я сознавал — если захочет, он может их всех… разорвать. Но он не хотел. Ему нужен был я.
— Увы, Фатик, я отберу и, возможно, убью тебя. Ибо на тебе пересеклось слишком много серьезных линий… Битва за Первичный мир сейчас завершится победой Гритта и его повелителя, а ты будешь вечно страдать в Бездне, куда я тебя отправлю… Колоть меня мечами и иным оружием бесполезно. Разве что оглушить ненадолго… Я — почти неубиваем, и прямо сейчас мой господин наполняет меня новыми силами, чтобы я достойно выполнил свое предназначение… С каждым мгновением моя мощь растет… Ах да, чтобы ты прочувствовал ужас момента, я скажу тебе кое-что еще. О наследнике Гордфаэлей. Тебя обманывали всю дорогу. Ты — сын…
Бамс!
Сковородка Самантия приложилась к плешивой голове клирика.
Бамс!
Бамс!
Бамс!
Звенящие звуки ударов раскатывались по галерее. Мне показалось, что с каждым соприкосновением сковороды голова Альбо плющится. Он замер с раскинутыми руками и повалился вниз лицом. На восьмом примерно ударе.
— Фатик! — вскричал Самантий. — Ты мне когда-нибудь все объяснишь!
Если только раньше не сойду с ума…
Наверху галереи раздался странный дребезжащий шум. Гродар?
— Следи за ним, Самантий!
Надтреснутый шум с того конца галереи приближался, стремительно нарастал, превращался в громкий и страшный звон.
— Олник, сюда!
— Эркешш…
Кто-то мчится сюда, звякая доспехами…
Подскакивая, мне под ноги вылетела большая медная кастрюля. Я остановил ее, наступив ботинком. Ох… тут и так не знаешь, кричать или плакать, а еще…
Из темноты арки неслышно выдвинулась громадная фигура. Отсвет факела, который держал принц, заиграл на равнодушной серебряной личине и тяжелых доспехах, словно облитых маслом. Тень выдвинулась на свет, и я понял — это не масло. Доспехи Гродара из Внутреннего Круга Адвариса забрызганы кровью. Чужой кровью. В руках два клинка — тяжелых и коротких, с хищно загнутыми остриями, тоже… блестящих.
Гродар обратил на меня свою личину с прорезями для глаз, носа и узкой и ровной — чуть заметной — щелью там, где полагалось быть его полудемонскому рту. Нас разделяло меньше четырех ярдов. Могучая белая шевелюра походила на гриву льва-альбиноса. Льва, который только что пожрал примерно десяток антилоп.
— Вот ты где… — сказал Гродар простым и смертельно усталым голосом. — Долго… искали. Здравствуй, наследник Гордфаэлей.
Я бросил ему под ноги левый клинок Гхашш. А правый сунул за спину, в держатель на перевязи. Жалко, что ближайший тлеющий светильник — за спиной Гродара. Я бы снова рискнул провернуть тот фокус, что позволил мне одолеть Фрея в доходном доме Элидора.
— Ну, в общем, ты ошибаешься. Наследник не я… Но я сдаюсь тебе на милость.