"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Ладно, сомнения в сторону, думай над делом, Фатик! Еще недавно ты рисковал жизнью отряда, чтобы выиграть войну и спасти Виджи. А теперь — раз дело зашло так далеко — ты готов рискнуть ее жизнью, чтобы спасти горожан?
Эльф сказал, что с ней все будет хорошо, если мы уйдем до заката…
Значит… Значит, так. Если сейчас — вот сейчас, мне удастся уговорить Скареди на эскападу, я рискну. Но если… Гритт, как мне заставить Скареди, этого чертова морального пуриста, сыграть Амаэрона? Проклятый паладин! Я убью его, точно — убью, если он и сейчас заартачится!
Быстрее…
— Олник, наружу. Стереги пленника. И позови Скареди.
— А…
— Просто стой возле него с колотушкой, угрожай, если надо, но не убивай и не калечь! Гритт, я о пленнике говорю! Имоен!.. Перевяжи рану.
Я сбросил куртку и сорочку, и предоставил руку хлопотам лесной нимфы. Та начала делать перевязку из подручных средств, ловкими точными движениями, только раз удивленно покосившись на мою грудь, больше не украшенную похабенью. Рана не выглядела серьезной, простой укол, не слишком глубокий, но болезненный и кровоточащий. Кверлинг не рискнул потянуть саблю вниз, распарывая мое плечо, и я, можно сказать, легко отделался. Промыть и хорошо перевязать рану можно на борту «Горгонида», сейчас для этого нет времени. Сама Имоен тоже счастливо отделалась — скользящий удар не сломал височную кость, а лишь слегка оглушил.
Скареди забрался в фургон — громадный, еще не остывший от драки. Посмотрел на свой меч, жалкую букашку по сравнению с Малым Аспидом, вздохнул горестно. Увы, в Зеренге гномы не держали клинков больше себя ростом.
— Господин Кви… Кве… — рыцарь запнулся. — Господин эльфийский принц, от всего своего сердца я выношу вам горячую благодарность за свое спасение.
Принц склонился над Виджи с отсутствующим видом.
Тут-то меня и осенило.
— Скареди, — произнес я. — С этой минуты вы свободны от слова, которое дали мне в «Полнолунии».
Он озадачился:
— От того самого крепкого заднего слова?
— Именно. Теперь на вас долг крови, долг жизни вот этому эльфу. Вы должны ему. Должны — по числу противников — дважды.
Он кивнул:
— Должен, так! Поганый полуторник — не мое оружие! Ежели б я имел при себе свой добрый верный…
— Да, конечно. А теперь слушайте внимательно. Если вы откажетесь сейчас исполнить просьбу Квинтариминиэля, вы навсегда покроете позором свои седины, а уж я озабочусь, чтобы весть о вашем позоре достигла самых отдаленных уголков Фаленора!
От Скареди накатила волна злого жара:
— Я человек чести, мастер Фатик!
— И согласны отплатить за свое спасение сторицей?
— Так! Я отплачу, как и полагается благородному человеку!
— Квинтариминиэль хочет, чтобы вы немедленно, вот прямо сейчас, сыграли государя Мантиохии Амаэрона. Верно, принц?
— Шепот, — молвил принц чуть слышно. — Холод внутри моей души… Я хочу игры паладина прямо сейчас! — после чего свернулся калачиком лицом к лицу с моей супругой.
Немая сцена.
Тут в фургон забрался Олник. Выражение лица — будто недавно получил по темечку чем-то тяжелым.
— Фатик, слушай. Я сошел с ума!
Ну что еще…
— Я умею считать деньги, ты знаешь.
— Это да. Считаешь ты отменно.
— Ну вот… я пять раз пересчитал весь барыш… Считаю я бы-ы-ыстро.
— Ну?
— Двести двадцать пять монет было. Потом — стало двести двадцать три… Я подумал, может, парочка куда-то закатилась… Посмотрел — нету! Пересчитал. Двести двадцать! — Олник взглянул на свои трясущиеся руки. — Пересчитал еще. Я быстро считаю, Фатик!!! Двести семнадцать… А сейчас стало двести пятнадцать! Ты понимаешь что-нибудь? Слушай, может, это проклятие, или я сошел с ума? Может, того, я куда-то монетки сталкиваю?
Мне стоило пояснить ему про Пикник Орна с самого начала.
* * *
Быстрее…
Второму акту своей пьесы я предпослал заголовок «Возвращение короля». Пафосно и красиво, Отли — а он всегда утверждал, что название делает половину сборов пьесы — гордился бы мною.
Обливаясь потом, я наскоро подновил бубоны Олнику, потом занялся Скареди. Несчастный паладин покорился мне полностью, и без запинки отбарабанил свою речь. Я напомнил ему, как действовал Альбо на улицах Таргалы, и попросил быть таким же убедительным и голосистым. Он кивнул, о чем-то глубоко задумавшись. Я молил Небо и преисподнюю, чтобы старый рыцарь не выкинул коленце. А он мог бы… например, броситься на меч — ибо только смерть могла разрешить его дилемму. А если бы он просто отказался от роли, я бы, наверное, его убил.
 
Царский камзол был маловат, и я, распоров ему бока, накинул шитое золотом одеяние на рубаху Скареди, подвязал поясом. Массивная золотая цепь с блестящим медальоном… Сверкающая полудрагоценными камнями перевязь с мечом… Сапоги с позолоченными шпорами малы, их придется оставить, Гритт, надеюсь, Кролик будет слушаться шенкелей… Рыжеватый парик… Широкий, блестящий поддельными самоцветами обод венца на голову, он удержит парик… Хорошо, что голова Скареди не намного больше головы Отли, хотя оба головастые, мерзавцы… Лазурный плащ с большим и сложным гербом… Отличный реквизит! И последний штрих — окладистая борода.
Предводитель Братства уже валялся под лавкой, спеленатый, с заткнутым ртом, и внимательно наблюдал за моими манипуляциями. Глаза его были полны презрения и ненависти. Ничего, смотри-смотри, болезный, я стараюсь для твоего же блага, для твоих Братьев, для твоих родных, черт тебя дери!
Быстрее…
Виджи и принц… Каждый взгляд, что я кидал на супругу, заставлял меня суетиться еще больше. Эльфы лежали как близнецы, как две статуи из алебастра… Им было холодно и больно.
Она знала, что ей будет плохо, что она будет страдать, если мы не отплывем вовремя. Знала — и не сказала, чтобы я сделал то, что задумал. Вот что ей двигало, а? Абстрактный гуманизм? Человеколюбие? Желание вызволить своего мужчину из беды, коли он туда попадет?
Своевольная девчонка! Если еще раз… Еще раз такое будет, я нарежу розог и хорошенько всыплю по ее мягкому и безмерно прекрасному месту! Всыплю так, что мало не покажется!
— Мастер Фатик, — вдруг тихо сказала Имоен. — Вы не слышите, будто кто-то шепчет на самое ухо?
Снова этот шепот…
Я замер. У Скареди бурчал голодный желудок, предводитель Братства злобно сопел в две дырки, фыркали лошади, а на площади у трупов жужжали мухи.
Никакого шепота.
Значит, сначала накатило на эльфов, как на самых тонких натур, теперь — на человеческую женщину, потом, очевидно, наступит черед мужчин и заскорузлых гномов, затем перемены ощутят крупные животные, а тупой варвар так и будет сидеть, обливаясь потом и пытаясь уловить звуки из пустоты.
Черт с ними, пора действовать!
Я заставил Скареди повторить речь, послушал не вполне убедительные вскрики Имоен и Олника, и выгнал всех наружу. Пока рыцарь седлал жеребца, дал последние наставления:
— Идите рядом с фургоном! Орите только то, что велено! Размахивайте руками, корчите болезненные рожи, но смотрите только перед собой, чтобы не упасть! Расслабьтесь, никто вас пальцем не тронет. Чумы страшатся все. Помните: не отставать! Для тех, кто вздумает потеряться, ориентир — старый маяк! Под ним моряцкое кладбище. Бежать туда во все лопатки! Фургон будет там.
Туман небытия поднялся до осей колес и, гладко бугрясь, полз по проезду к тому месту, где недавно стояла кибитка талестрианского мага. Туман не залетел, во всяком случае, пока, и я свободно видел на десять футов вперед камни мостовой и трупы кверлингов.
Имоен вздрогнула, зябко ухватила себя за плечи.
— Мастер Фатик…
— Холодно?
— Да…
Одному варвару все нипочем! Что с него взять, с тупого и толстокожего? «Слишком прост», так говорила Виджи.
— Ничего, пробежишь, согреешься. Выше нос, девочка! Скареди, что с конем?
Рыцарь уже занял место в седле; солнце дробилось в камнях венца.