"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Позади фургона за крюк был привязан буланый жеребец — статный и лоснящийся, несомненно, благородных кровей.
Черт, да ведь это скакун лже-Амаэрона!
Сенестра не стала тратить лишних слов.
— Тут — все, — она кивнула на фургон. — Грим, реквизит, доспехи Амаэрона, сбруя и седло. Жеребца зовут Кроликом, он смирный. Дай нам час, чтобы убраться из города.
— Хро! — сказал орк, почесав кирпично-красный подбородок.
— Час? — примерно столько или чуть больше мне понадобится на грим. — Хорошо.
Скрипнул ставень. Валеска молча воззрилась на меня круглыми глазами. Гритт, да что с ней такое? Подвесная койка не нравится? Или, наконец, решила признаться мне в чувствах? Скрипнул второй ставень, и на меня молча уставился Квинтариминиэль. Ну уж нет, если мне признается в чувствах этот эльф, я тут же утоплюсь в заливе!
— Мастер Фатик! — взревела Крессинда.
Димеро направился в нашу сторону, широко, по-моряцки, расставляя ноги. Всем нужен Фатик, нет ему покоя!
— Отли сказал, чтобы я взяла с тебя половину той суммы, которую ты собирался заплатить ему за представление.
Отли? Угу, так я и поверил. Это ты, девочка, так решила. Но я заплачу, ладно.
Вместе с Сенестрой и Олником я забрался в фургон. Виджи шмыгнула следом без спроса, под очередное «Хро!» орка.
Грим и реквизит (включая меч Амаэрона) были на местах. Тогда я мигнул бывшему напарнику, и он, распахнув перед Сенестрой полы куртки, начал выгружать мешочки с золотом Фаерано.
Сенестра сказала:
— Отли велел передать, у тебя все получится. Ты же выпускник его школы. Ты будешь лучшим режиссером этой пьесы, Фатик.
Сукин сын ловко умыл руки!
— Хро! — сказал я, утирая пот.
— Рядом с Торжищем есть пустырь, известный как Пикник Орна, ты же знаешь его?
Я кивнул.
— Стража туда не ходит. Там у тебя будет время… для грима и репетиций, Фатик.
Сенестра и орк-телохранитель убрались. Я стал собственником гримировального фургона и, по иронии судьбы, тем режиссером, от которого зависели жизни обитателей Нижнего города.
Сам, всегда сам. Спасать мир мне приелось до боли в печенках.
Димеро спросил, готовы ли мы отплыть, и крайне опечалился, узнав, что мы выйдем в море не раньше семи-восьми вечера. Я слегка взбодрил его десятком монет и, отмахнувшись от Валески, занялся делом. Сбор труппы… Наставления оставшимся актерам и грызня с младшим помощником самого младшего помощника по помощи в переноске декораций. [54] Крессинда… Она не проголодалась, я ошибся. Видите ли, гномам иногда тоже нужно, хм, проведать ветер. Я предоставил ей такую возможность. Когда она вернулась на свой пост, я оставил Монго на палубе «Горгонида», велев поусердствовать с мечом, как делал до него Скареди.
— А куда вы едете, мастер Фатик? — поинтересовался этот недоделанный наследник.
— Пикник Орна, тебе полегчало?
Он произнес название молча, одними губами, замедлено кивнул. С-стихоплет, м-м-мать, он наверняка уже рифмовал в уме «пикник», «блудник» и «плавник», сочиняя очередную героическую песню.
Я затрамбовал свою труппу в фургон, и мы отъехали.
Проезжая по набережной, я ощутил мимолетный зуд между лопатками. В последний раз такое случалось, когда меня выслеживали гшааны Сколдинга Фрея.
От воды продолжал подниматься белесый пар.
* * *
Дело происходило, как я уже говорил, на Пикнике Орна. Когда-то давно тут был квартал магов, которые занимались разнообразными оккультными и метафизическими изысканиями. Как гласят легенды, изыскания под водительством мастер-мага Орна однажды привели к тому, что открылся портал — эльфы называют его вартекс — в другой мир, и из вартекса вышло нечто, крайне недовольное тем, что его потревожили. «Присел магичок на пикничок», как шутили впоследствии в Ковенанте. Магов нечто сожрало, квартал порушило и напоследок подвергло долгоиграющему проклятию. Суть проклятия заключалась в том, что всякий, посещавший окаянный квартал, внезапно обнаруживал, что из его карманов исчезли все деньги. Ужасная чужемирная магия! За два века проклятие почти рассосалось (из кошелька могли пропасть штук пять-десять мелких монеток), но горожане и приезжие все равно опасались тут появляться — считалось, что проклятие безденежья будет тянуться за тобой несколько месяцев. Стража тут тоже не показывалась: квартал, в котором исчезают деньги, это вам не дурацкое кладбище с бродячими упырями, не вампирье гнездо, не логово кровожадных некромантов, это по-настоящему страшное место. Что касается какой-нибудь защитной стены, то Ковенант не желал выделять на нее средства. Для иностранцев и тех, кто умеет читать, у въездов на Пикник висели проржавевшие таблички:
 
 
«ЗДЕСЬ ПРОПАДАЮТ ДЕНЬГИ!»
 
Вспугнув пару бродяг, я загнал фургон на маленькую площадь, усыпанную осколками кирпича и камня, заросшую бурьяном, поставил поперек, привязал лошадок за чембуры к крюку, выступавшему из стены. Неподалеку плескался обводной канал и глухо шумело Торжище, но щербатые стены надежно укрывали площадь от чужих глаз. Здесь пахло крысами и котами, а подножия развалин покрылись тускло-зеленым мхом.
Тут я и начал претворять свой план в жизнь, пока…
— Фатик!
Я выскочил из фургона, готовый рвать, метать, рубить и кусать.
Разумеется, у нас были гости. Много — больше двадцати человек.
Безликое Братство.
Готовясь к акции, члены братства напялили на свои, несомненно, разумные головы холщовые мешки с прорезями для глаз. Думается, так они поступали и раньше — не только для убийств неугодных, если таковые случались, но и на сходках. Чтобы никто не догадался.
Концы мешков торчали, как демонские рожки.
Одежда большинства — неброская, бедная, но в руках — дубины, кинжалы и топоры. Не боевые, хвала Небу, — мясницкие да колуны, с которыми не отбиться от меча, даже если ты умелый боец, закаленный мастер.
Горожане… Ученые простецы… Вряд ли хоть один из них надел кольчугу под одежду. Впрочем, как и я. Откуда мне было знать, что дело вот так обернется?
Толпа заполнила выезд с площади, по сторонам — в дырчатой тени бывших улиц и переулков, тоже стояли вооруженные люди. Когда я подобрал клинки Гхашш и выпрямился, толпа заметно отшатнулась, раздались испуганные восклицания.
Щенки. Щенки зубастые и глупые.
Но я не знал меры их фанатизма.
Из толпы шагнул невысокий человек без оружия, его глаза блестели в прорезях мешка.
Он выдвинулся на просцениум, став от меня в пяти ярдах, и грозно выкрикнул:
— Попались, молодчики!.. Актеры! Провокаторы! Прихлебатели Ковенанта! Змеи на груди народа! Бросайте свое оружие и следуйте за нами, чтобы предстать перед честным судом Безликого Братства!
Приняли нас за сообщников Отли, надо же.
Голос молодой, знакомый… Где же я его слышал? И слышал — недавно!
Я сделал вид, что колеблюсь, чтобы получить несколько мгновений на раздумья.
Не хочу их убивать. Они, черт, хорошие люди, несомненно желающие своей стране добра. Как бы нам избежать кровопролития? С другой стороны — справедливый суд Братства наверняка закончится смертным приговором для всех нас, а если мы схлестнемся, но не одолеем толпу, жители Ридондо погибнут. Да и мы, скорее всего, не доживем до суда.
Вот вам дилемма, дорогой Скареда. Праведники против праведников. Что вы скажете на это, а? Да, конечно, легко и приятно уничтожать черное зло и злобных злодеев, а вот как бы вы поступили в нынешней ситуации, если бы знали правду?
Негромко заржал Кролик, привязанный рядом с лошадками. Я собирался седлать его в последнюю очередь.
— Виджи — в фургон, — краем рта произнес я. — Скареди — ко мне. Имоен — внутри. Олник — пока тоже.
Мелькнули золотые волосы. Эльфы движутся стремительно, как песчаная буря. Шлепнул полог, в фургоне забряцало оружие.
— Мы не комедианты, — соврал я громко и не вдохновенно, ибо сейчас мы как раз были комедиантами. — Мы путники, едем в Дольмир…