"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Мастер Фатик из Анахейма! — представился я, отвесив легкий полупоклон. — Бастард герцога фон Броуди. — Хе-хе, знайте, аристократишки, что перед вами человек благородной крови. Не ровня вам, конечно, но и не какой-нибудь простец.
— Да свершится божий суд! — прогудел священник, тряхнув бородой в мелкие колечки, и бросил к своим ногам в сандалетах две игральные кости. — Нечет! — возгласил он миг спустя и важно кивнул в сторону дома Рейгро. — Ваши.
Внутренний жребий. Таким образом патриции делили таможенную добычу. Чет — нечет, и если все время, скажем, чет, то, стало быть, такова воля богов. За поддельные кости, замечу, Ковенант казнил лютой смертью и священников, и дворян без разбору.
Чиновник от Валентайнов пожал плечами, облапил взглядом Виджи (в другое время и другом месте я свернул бы ему набок сопатку) и отошел в тень навесов, где, осуществляя непреложное правило свобод патрициев, начал мочиться при всем честном народе, повернувшись к нам в профиль.
Виджи тихонько охнула.
Да-да, людишки! Терпи, эльфийка!
Рейгро переступил черту и подошел ко мне. Он желал добра. Нашего добра. А поскольку у меня, по очевидным причинам, не было долгосрочного торгового договора с Мантиохией, мы были его законной добычей.
— Запрещенные товары есть? Есть ли то, что может нанести вред нашей благословенной монархии и вере? Научные книги? Азбучные доски? Писчая бумага? — Он чеканил фразы, принятые местным Таможенным Статутом еще триста лет назад.
Я улыбнулся:
— Нет.
— А если найду?
Я сделал щедрый жест, едва не зацепив коленки Виджи:
— Ищи.
Мытарь кивнул: я знаю Статут, значит, со мной легко договориться.
Он щелкнул пальцами: помощник из мещан быстро взобрался на козлы и раздвинул полог. Донни взвизгнула.
— Там рабыни, монсер, — сказал я с милой улыбкой. — Везу в Дольмир.
Аристократ сам взобрался на козлы (Виджи сдвинулась на самый край) и заглянул внутрь. Посмотрел на меня с удивленным видом:
— Чернявые… На Юге таких полно.
— Порченый товар, — молвил я со вздохом. — Возвращаю бывшим владельцам. Благородные господа из Северного Анахейма заказывали девственниц, да вот незадача: по прибытию оказалось, что весь товар уже испорчен. Но ведь мы проверяли! Наверное, девочек растрясло в дороге.
История, замечу, была правдивая, и случилась со мной много лет назад в Дольмире. Каргрим Тулвар до сих пор икает, вспоминая некоего Фатика М. Джарси.
Виджи сидела с каменным лицом. Только кончики ушей стали малиновыми. Почувствовав это, она быстро спрятала ушки под локоны.
Рейгро хмыкнул. При виде девчонок его глаза не замаслились, он оценивал примерную стоимость товара. На байку о потерянной девственности ему было наплевать, главное — снять с меня пошлину, главное — доходы, а девок, всяких-разных, и так полно, когда у тебя в карманах золото, а под ногами — весь Нижний город и Торжище.
Шустрые помощники проверили остальные фургоны моего каравана, простучали днища — ибо ушлые контрабандисты имеют обыкновение провозить товары в повозках с двойным дном.
— Там еще один… в цепях, господин старший досмотрщик! — услышал я и сказал:
— А это, монсер, злодей. За великие преступления в Дольмире ждет его страшная кара.
Лжец-Фатик, а?
Час назад я влил в глотку архиепископа верховной коллегии Атрея, декана южной митрополии Фаленора, пастыря четырех архиепатрий и богослова высшей ступени полбутылки гномьего самогона, и он дрых, мирно посвистывая, только блестела наголо бритая голова. Пришлось ее выбрить — чтобы не бросалась в глаза покрытая пушком тонзура.
Рейгро проглотил и это. В его глазах мелькали суммы, хм, преференций. Работа таможенника — азартная штука, если подойти к ней с умом. Если бы у меня в повозке лежала отрезанная голова девушки, благородный патриций оприходовал бы и ее, за соответствующую сумму. Завтра его место займет другой патриций из рода Рейгро, и так далее, по кругу, и нужно успеть заработать как можно больше… сегодня.
— Прочие, монсер, беглецы из Арконии, — сказал я с нажимом. — Там сейчас страшное происходит. Ей же ей страшное! — тут я вроде как невзначай сбился на простецкую речь, чтобы аристократ ощутил свое превосходство. — Эта баба, опоясанный рыцарь… Да вы, могет, слыхали?
Он вальяжно кивнул и стребовал купчие на рабынь. Я завел его в элийский фургон для переговоров с глазу на глаз, где посредством золота Фаерано купил нам проезд.
Через десять минут мы тронулись в путь с тяжелыми, вишневого сургуча печатями-тамгами на пологе каждого фургона. В кармане моем лежала гербовая бумага с описью, в которой значились:
1. Повозок гномских — 4 шт.
2. Пассажиров — 25 шт.
3. Рабынь — 6 шт.
4. Заключенных — 1 шт.
5. Эльфов — 2 шт.
Уплачена проездная пошлина до порта/из города.
Возврат:
1. Повозок гномских — 4 шт.
2. Пассажиров — 10 шт. (гномы)
3. Товары: нет.
Запрещенных товаров: нет.
Выезд: бесплатно.
Патриций из рода Рейгро получил золото, и его еще можно было успеть промотать до заката.
36
В порту мы наняли корабль и уплыли на юг.
Ну да, так мы и поступили.
Только сперва я спас этот чертов город.
Конечно, не сам Ридондо, а его жителей, и не всех жителей, а только… Но обо всем по порядку.
Я ехал через Нижний город не быстро и не медленно и глазел во все стороны. Бывает, что случай просто валяется под ногами, нужно только его разглядеть и подхватить — да, успеть подхватить.
Народ был, конечно, взбудоражен. Горожане в серых одеждах (яркие цвета принадлежали аристократии, частично — солдатам и священникам), сами похожие на крыс, мне кажется, были близки к панике. Многие молились прямо на улицах, иные торопились в храмы Атрея, откуда несся колокольный звон. Однако вдолбленная веками привычка к смирению мешала панике прорваться. Нужен был камень, от которого по воде пойдут круги. Да вот только где ж его взять?
Мне подумалось, что священники успокоят горожан как раз к закату, а там уже никакой камень не поможет.
Добрая фея сидела неестественно прямо, и молчала. Когда я решился взять ее ладонь в свою, она отдернула руку и спрятала кисти меж коленок. Ее начала сотрясать дрожь.
— На закате… — прошептала она. Ее глаза были черными: зрачки целиком заполнили радужку.
В небе кружили вороны и голуби.
Из храмов слышались напевы молитв.
Я поежился и сказал:
— Тебе станет легче, если не будешь видеть город и… людей.
Виджи качнула головой. Упрямая! Уж этого у нее не отнять. Я бы растер ей уши, чтобы согреть, да только холод был в глубине ее сердца.
Я забрал к востоку, решив по краю проехать через Торжище и гетто иностранцев. Может, там меня ждет озарение?
Кварталы Нижнего города удивительно похожи один на другой — убогие дома из саманного кирпича, те, что позажиточней — из потемневшего ракушечника, плоские крыши, решетчатые окна, снабженные деревянными ставнями…
В этих кварталах жили маленькие, очень маленькие люди. Те самые маленькие люди, без которых невозможно существование людей больших. Будущая смерть этих маленьких, крохотных людей будоражила меня более всего.
Но озарение не посетило меня в этих кварталах.
Площадь Смиренного Работника встретила нас виселицей, сложной, с помостом и рычажным управлением, которое открывает днища под ногами жертв, чтобы те рухнули в яму и сломали себе шейные позвонки. В двух петлях из пяти болтались мужчины в исподнем с табличками на груди. В третьей висел южный орк — смуглая раскосая образина с отвисшей клыкастой пастью. Этого не удостоили таблички, вероятно, казнили за какую-нибудь мелочь, вроде убийства иностранца.
Моя эльфийка привстала на облучке и, чисто женским, человеческим жестом прикрыв ладошкой рот, прочла надписи:
— Учил грамоте… Писал… книги? Фатик? — Она села обратно, тряхнув головой.