"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— А в мире Атона?
— Это их резервация. Тюрьма, куда Творец заключил дом Агмарта… Мир-тюрьма с тысячами вечноживущих безумцев во главе с Вечным Императором… Он ненавидит дом Витриума, который не участвовал в восстании против Творца, и стремится его уничтожить.
Я подхватил:
— А поскольку Творец сделал так, что вся прочая вселенная для эльфов Агмарта — в Витриуме их называют Полуночниками — чужда и враждебна, они не могут и носа сунуть из Агона, а уж если заявятся в чужой мир, то непременно умрут, как умирают и прочие обитатели Агона вроде шаграутта. И потому они пытаются уничтожить Витриум чужими руками, используя для этого Вортигена, или подсылают полукровок вроде чирвалов, которые могут жить вне Агона около часа… Единственные существа, с которыми у алхимиков Агона выгорело — гшааны. Они способны жить в чужом мире больше суток. Но толку от них немного — следить да надзирать… Пока твои слова ничем не отличаются от того, что рассказала Талаши.
Он вздрогнул всем телом.
— Молю, не произноси ни одного из ее проклятых имен!
— Уговорил.
— Твоя женщина, ведьма с эльфийской кровью… — Он дышал все тяжелее, глаза буравили пояс. — Она почувствовала огромную мощь артефакта, но не поняла… Ей не дано понять, что сжимала ее рука!
Ночной холод проник за ворот моей рубахи.
— Что же это?
— Частица души Пожирательницы, которая надеется таким образом бежать из плена и возродиться в Источнике Воплощения Верхнего мира. Боюсь, что если ты меня развяжешь, я попытаюсь тебя убить. Только так я смогу не допустить ее прихода!
* * *
Я вышел в ночь и остановился, пытаясь унять расходившееся сердце. Я проделал миль десять галопом — вот так я себя чувствовал. Гном-караульщик все похрапывал на одном боку, как приклеенный, хотя я проговорил с миньоном Гритта больше часа. Эти-то бородатые засранцы будут дрыхнуть и в конец света, им даже плевать, что эльфы рядом.
Я хотел было хлопнуть по своему поясу, но отдернул руку.
Мертвая, искусственная жизнь… Сгущенная эссенция смерти…
Частица раздробленной души Лигейи-Талаши, существа, сшитого эльфийскими магами-безумцами мира Агон из обрывков душ и жизненных энергий проведенных через страшные ритуалы смерти людей-рабов. Месть Творцу за свое заключение в резервацию… Существа, способного проникать через оболочки миров в обители богов, пока Творец — тут Талаши сказала правду — прячась от Кредитора, болтается на задворках Вселенной, а может — спит, меняя тела и разумы простых смертных, которые об этом не подозревают, или вовсе умер. Существа настолько мощного и страшного, что его способен уничтожить лишь Творец, а простые боги — только заключить в ловушку, питаемую собственной энергией. Частица души для Источника Воплощения… По словам Альбо, раздробить и отдать мне часть своей души — это был единственный способ для этого создания бежать из темницы, куда заключил ее Гритт — истинный бог моего мира, брат убитого — а верней, пожранного Талаши Атрея, который пожертвовал собой, чтобы заманить Пожирательницу в ловушку. По словам Альбо выходило, что богов в любом из миров может быть сколько угодно… Что в Верхнем мире своя иерархия, недоступная пониманию смертных.
Вход в склеп под горным пиком был запечатан, но за столетия печать истончилась, а затем исчезла. Посмертная маска Атрея была настоящей, как и магический лед, на который распалось его тело. Она была малой печатью, а я снял ее и отдал тупому чародеюшке. От этого незримые цепи распались, и Талаши получила возможность призывать животных и разумных созданий, чтобы кормиться, а затем — воссоздать свой образ в локусе для одного идиота по имени Фатик Джарси. Я не вполне понял, что имел в виду Альбо под «умением управлять причинно-следственными связями». Кажется, он считал, что Талаши способна была отчасти направлять события вокруг отдельных людей — вокруг меня, к примеру — в нужное для себя русло. Таким образом, воздействуя на эти самые связи, она сделала так, что я появился в ее локусе. А там разыграла спектакль и вручила часть своей души, благо варвару было по дороге. Занеси, чего там. А варвар рад стараться…
 
— Она борется, она постоянно сопротивляется, пытаясь вырваться… — говорил Альбо. — Всю свою мощь Гритт Миротворец кладет на то, чтобы удерживать ее в ловушке. Многие столетия он занят лишь этим. У него нет сил наложить новые печати на материальный контур, чтобы смертные не входили в пещеру… За столетия борьбы Гритт настолько ослаб, что сейчас мир находится на грани распада. Его сил хватает лишь на то, чтобы питать тюрьму-локус. Но мир в это время гибнет. Магия уходит. Ты знаешь сам, сколько усилий потребно приложить магу, чтобы ныне сотворить заклятье. Грядут катастрофы и великие бедствия. Грядет тьма. А затем и скорый распад нашего мира, поглощение его Хаосом…
То же самое говорила и Талаши.
Кто-то из них лгал. И плохо было то, что я не мог заранее проверить честность ни одной из сторон. Никак не мог. Все, что я мог, это сигануть в колодец Оракула и разобраться на месте, у Источника Воплощения. Но Альбо сказал, что намерен мне помешать.
Как же, как же.
— Что, она сказала тебе, что на Небесах теперь — ад? — переспросил Альбо. — Лгала. Там нет никакого ада. Есть Верхний мир, обитель потустороннего, где живут высшие сущности, что не имеют права напрямую вмешиваться в дела смертных. А ты — смертный, поэтому они не смогут тебя остановить… И душа смертного увидит там ровно столько, сколько заслужила на земле. Демонов… или ангелов. И получит в соответствии с заслугами. Вечная жизнь для безгрешных…
— Пока я жив, я не хочу об этом знать. Что такое Оракул?
— Червоточина. Она соединяет Верхний мир и юдоль смертных. Первое бедствие, настигшее оба мира с тех пор, как Гритт отдалился от дел, целиком сосредоточившись на борьбе с Талаши.
Гм, как все сложно.
— Бедствие?
— Ну конечно. За ответ на вопрос нужна гибель смертного.
— А кто отвечает на вопросы?
— Этого я не могу сказать. Есть вещи, которые ты не должен знать в принципе.
— Скажи мне, почему в моем мире Гритта считают обычным демоном и клянутся им, и чертыхаются?
Альбо вздохнул.
— Он не может отвлечься и на миг, чтобы поддержать веру в себя. Талаши не солгала тебе в этом. Без поддержки самого бога вера в него распадается очень быстро и приобретает… извращенные формы. Он рискнул отдать мне малую часть сил, чтобы я тебя вразумил, а если не получится — остановил. И это едва его не погубило. И это неизбежно приведет к ужасным катастрофам в ближайшем будущем. Талаши слишком сильна… а он устал бороться… Однако она ослабила себя, отдав тебе частицу своей души…
— Предположим, я тебе поверил. Что я должен делать теперь?
— Теперь все в наших руках. Частица души Пожирательницы отныне воплощена материально. В нетерпении, в желании уничтожить наш мир, она сама загнала себя в ловушку. Ты отдашь мне сосуд, который именуешь зерном, или Богом-в-Себе, и я сам отнесу его к Оракулу, сам переправлю в Верхний мир в руки Гритта!
— Сам прыгнешь в провал Оракула?
Альбо кивнул.
— А что потом?
— Гритт получит частицу души Пожирательницы, и сможет через нее ослабить Талаши, а затем и победить! Как — не спрашивай, ибо это знание недоступно смертным! Гритт получит оружие для спасения нашего мира! Он сделает то, что не удавалось ни одному богу прежде — он уничтожит сгущенную эссенцию смерти, мертвый искусственный разум! Он спасет мир, ну а затем через меня, своего пророка, поможет вам победить Вортигена!
Вот же… перспективы!
Я не сказал Альбо, что Талаши соединила нить моей жизни с маленьким вишневым шариком. Если я утрачу его — умру.
— Мы и без того направляемся на Южный континент, верно?
Альбо шевельнулся.
Мне показалось, что миньон Гритта может разорвать веревки легкими усилием.
— Когда ты примешь свое решение, варвар? Скажи точно!
— В Дольмире.
Я поднялся и взял лампу. Вышел не прощаясь.