"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Командиры быстро смекнули, что к чему. Они подхватили мой клич о том, что Рондина — новая владычица Фрайтора. Кто-то нашел стяг сатрапии, привел Рондине коня и принес новые доспехи. Более того, в одном из уцелевших шатров разыскали запасной комплект подушек для Семи Невидимых Даров Чоза. При виде подушек усталое лицо Рондины исказила кривая ухмылка.
Рондину обрядили в железо, поверх которого повесили сверкающую на солнце пектораль. Тут меня снова попытались оттереть от моего оружия. Причем действовали сразу трое. Двоих я столкнул лбами — легонько, третьему выписал леща по затылку, сбив лицом в грязь. Командиры боялись огрызаться в открытую — нас с Рондиной окружали гномы.
Я подошел к Рондине и помог влезть на коня. Подал стяг.
— Все время, пока не уничтожишь тех, кто может помешать твоей власти, опирайся на гномов. Они наивны, как дети, и не ведают предательства Сойдись со Жрицами Рассудка, они держат своих мужчин в узде и не дают им напиваться. Из гномов лучшие телохранители — прямые и честные… Да, да, Рондина, мы, все время — мы, но потом! Сначала ты должна повести войска вперед. Сама! Тот, кто поведет войска и разгромит Арконию, станет новым сатрапом, и власть его будет велика и заслуженна. Я же подам сигнал мармарийцам в тот момент, как ты выдвинешь армии для атаки. В обозе гномов есть мешки с травами. Два столба дыма вознесутся вверх, когда ты ударишь по Арконии!
Рондина внимала как под гипнозом, часто, но при этом замедленно кивая.
— Отмени рабство. Дай простым людям чуть больше воздуха. И придумай что-то с этим сухим законом… Если честно — то отмени его нахрен. Ах да, рискни — и проведи религиозную реформу. Подбери народу какого-нибудь… ну, не такого жадного до денег бога.
Я поцеловал ее снова.
Лжец, лжец, лжец!
Спустя десять минут из стана сатрапа были направлены посланники ко всем фракциям; подушки с Невидимыми Дарами пронесли на виду всех армий; за ними на гнедом жеребце, окруженная каре гномов, ехала бывшая любовница сатрапа. К этому времени гномы достаточно обработали войска фракций, и те, лишенные большей части смутьянов, без колебаний встали под руку Рондины, выдав основных заговорщиков. Их казнили прилюдно. Однако я жалел, что архипрелат Кледщ Багдбор и гроссмейстер Ордена Чоза Аерамин А. О. Фаерано пропали.
29
Ко мне, запыхавшись, вернулся брат Олника, посланный справиться о здоровье магов.
— Так что четверо дали дубца, — сообщил он, косясь на клинки Гхашш с явной опаской и уважением. После побоища, что я устроил в лагере сатрапа, гномы стали относиться ко мне… с трепетным уважением. — Двое плохоньки, а пятеро… — он сморщил лоб, загибая короткие пальцы, — ну да, пятеро. Два плюс два… и… того пять. Пятеро ничего себе, сопят, но какие-то синие… Так что будем отпаивать уракамбасом. Авось да отойдут.
Я все же зря сетовал на судьбу, подсунувшую мне Олника. Думается, с его братом-близнецом я бы не протянул в Хараште и года.
И все-таки нужно сберечь Рондине хотя бы нескольких магов.
Я велел привести к чародеям гномских лекарей.
— Так что, не поить? — расстроился Олников братец.
— Только если лекарь скажет.
По его взгляду я понял, что за нужным указанием лекаря дело не станет. Он заправил бороду за пояс и умчался. Я остался стоять, подставив лицо свежему ветру. Члены моей команды были рядом. Отряд калек и сумасшедших, плюс один стонущий полугном со сломанной челюстью, и отряд гномов, которых я намеревался использовать для атаки на особняк Фаерано. Вокруг нас простиралось пепелище лагеря сатрапа. День выдался урожайным на трупы.
Сдерживая нервную дрожь, я смотрел на поле Хотта, и думал, а за спиной, в городе, дребезжали колокола и надрывались трубы.
Лжец-Фатик.
Итак, я всех обманул. Я одурачил Багдбора и Кракелюра, натянул нос гномам, окрутил Рондину и завертел кровавую карусель на поле Хотта, набрав грехов примерно на двадцать-тридцать жизней простого человека и одно мифическое посмертие. Шансов на успех было — парочка на миллион, но я зубами вырвал победу.
Олник хотел что-то сказать, как обычно, невпопад, но я взмахом руки прервал его на полуслове:
— Тш-ш-ш…
В этом году обильно уродила пастушья сумка. Ветер, слабея, гнал волны по морю серо-зеленой травы, не запинаясь о малиновые островки смолки. Радуга насыщенных цветов висела над полем, обещая победу.
Объединенная армия Рондины, похожая на огромный разноцветный ковер, почти выбралась из подтопленных мест.
Войска Арконии в панике перестраивались, чтобы противостоять атаке новой хозяйки Фрайтора. Кровавые просеки уже давно стянулись, и только большое красноватое пятно между армиями напоминало об атаке элефантерии. Сами элефанты не показывались. Как я и говорил, если эти зверюги разгонятся, их очень сложно остановить.
Скоро армии столкнутся…
Без подзорной трубы я не мог различить детали, но знал, что Рондина — где-то между своими полками, окруженная каре гномов под водительством Джока.
У нее все сложится, я уверен, и фундаменталисты увидят загадочные места зимовки раков. И я смогу увидеть — если не буду держаться от Рондины подальше. Ведь я солгал ей — повторно. Нет ничего страшнее обманутой в чувствах женщины, и вдвойне страшней, если эта женщина облечена властью.
А если ты обманул женщину дважды…
Лжец-Фатик, лжец!
Остатки тучи сгрудились у восточного горизонта; в темном чреве бродили, затухая, багровые огни, словно многоглазый дракон приоткрывал то один, то другой, то сразу несколько глаз.
— Сегодня день большой битвы, — подумал я, и не заметил, как проговорил это вслух.
Армии столкнулись. Я поднял руку и крикнул:
— Поджигай!
— Поджигай! Поджигай! Поджигай! — пронеслось по цепочке гномов вниз, в их лагерь, где у кожаных мешочков с шанге дежурили фитильщики.
Менее чем за минуту два столба черного жирного дыма уткнулись в свод небес.
Знак мармарийцам дан.
Всё. Прочее — не моя забота. Прощай, Рондина. Я иду в Сэлиджию за своей женщиной. Желаю тебе долгих лет безбрежной и счастливой власти.
* * *Створка городских ворот, обращенных к полю Хотта, приоткрыта. В щели, до половины высунувшись наружу, лежит окровавленный стражник. В портале арки еще трупы, и среди них — один с белой повязкой на рукаве простой рабочей куртки. Люди Кракелюра начали игру, кажется, так и не узнав о том, что их предводитель мертв.
Плохо дело. Меня вновь начала колотить дрожь. После открытия ворот они планировали идти на Синьорию, смельчаки.
Я бы хлебнул самогона, но… Гритт, я пообещал Виджи не пить до конца похода.
Что может быть хуже трезвого варвара, а? Только злой трезвый варвар.
Мы рванули вверх по пустынной улице. Впереди — я, Крессинда, Олник и Имоен с трофейным мечом, дальше — гномы с секирами, позади — гномы-огнеметчики. Мне стоит почаще учинять резню и мордобой, это лучший способ вознести свой престиж на недосягаемую высоту, уж среди гномов — так точно. Натворив кровавых дел, я заработал среди бородачей непререкаемый авторитет, так что, когда я метнул клич о помощи, то увидел толпу гномов, что желали погреться в лучах славы Бешеного Топора. Я выбрал тех, с кем уже был в деле в лагере сатрапа. Гномы, не особо кряхтя, волочили на плащах Скареди, Монго и Альбо. Первый рвался в бой, второй еще толком не пришел в себя, а третий валялся как связанный боров. Он все пытался нести какую-то ересь от имени Гритта, так что мы не только связали его, но и заткнули хлебальник.
Я не планировал возвращаться, чтобы подбирать членов отряда.
Грэмби Бэггер ковылял в хвосте, придерживая сломанную челюсть. Уж лучше пройти часть пути к дому под защитой тех, кто тебя покалечил, чем рискнуть в одиночку пробираться по улицам, что кишат мародерами.
Пока большинство служилых людей месило чернозем на поле Хотта, город стремительно превращался в ад. Воровское отребье и простые горожане сбились в стаи, в которых люди мирно соседствовали с зелеными гоблинами и коричневыми гоблинами и троллями.