"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Я проговорил:
— Хорошо. Кое-что я понял, кое-что осознал. А теперь, Талаши, разъясни, что мне предстоит совершить и почему, Гритт подери, мне нельзя чертыхаться именем Гритта. И, яханный фонарь, прошу тебя очень вежливо, расскажи мне, твою мать, об эльфах!
13
И богиня рассказала мне об эльфах. [38]
14
— Прощай.
— Я буду тебе сниться, Фатик!
— Только не в облике Лигейи.
Мне показалось, что в глазах Талаши сверкнул насмешливый огонек.
— Удачи, Фатик М. Джарси!
Я поправил пояс, куда уложил кровавую каплю Бога-в-Себе. Мне показалось, что эта штуковина, соединенная отныне с нитью моей жизни, внезапно стала тяжелее каменной глыбы…
Свет померк, и я очутился в ледяном мортуарии прямо перед статуей моего напарника. Олник стоял, прикрыв глаза, и бурно дышал, распахнув рот.
Магический мерцающий лед, на который распалось тело убитого Кредитором Атрея, был изрядно подтоплен вокруг гномьих ботинок. Сам гном продолжал разогреваться. Если помните, я как-то говорил, что гномы с холодом на «ты», и Олник был тому примером. Уж не знаю, какова природа феномена, но чем холодней вокруг, тем сильнее разогревается гномья кровь, не допуская обморожений тела. Она, конечно, не вскипает, но делается чрезвычайно горячей, не вредя при этом внутренним органам и, в первую очередь, мозгу (и не нужно шуточек на тему «Было бы что повреждать в гномьей черепушке»!). Реакция продолжается до тех пор, пока вокруг не станет теплей, или внутренние резервы организма не иссякнут. Правда, после такого на гномов нападает лютый жор, вещь крайне затратная, если учитывать размер гномьего желудка (а влезает туда, поверьте, много), так что подавляющее большинство этих ненасытных малышей при наступлении холодов предпочитают все же утепляться.
Я переступил нагрудник из драконьей чешуи на рыбьем клее и щелкнул напарника по носу. Талаши сказала, что в этом случае Олник отмерзнет. Чувство юмора у богини… гм, было.
— Фатик! — Гном попытался сграбастать меня в объятия.
— Отлипни!
Он зарыдал:
— Эркешш махандарр! Я же видел, как тебя проглотил демон!
Я отстранил его и принялся бродить меж ледяных пик, собирая оружие. Товарищ семенил следом. Оскальзываясь на льду, он продолжал рыдать:
— Он наклонился и тебя — ам! Я же видел! Видел! Как ты выбрался, слушай? Ты вспорол ему брюхо, да? Я знаю!
— Оптический обман — это я его проглотил.
Он заморгал, вытер слезы:
— Да-а?
— Брось таращиться, давай собирай наши манатки. Здесь больше нельзя оставаться.
— А…
— Пойдем.
Она все еще не уснула, я ощущал ее взгляд, направленный, казалось, отовсюду. Многомерный локус-тюрьма, невидимый для смертных… Талаши — или Лигейя? Лигейя — или Талаши? Кто сейчас смотрел на меня оттуда?
* * *— Не все дары, которые вы получите от меня, проявятся сразу… Твой гном — бесстрашный маленький гном — получит то, в чем сейчас видит смыл своей жизни…
— Что же это? — спросил я рассеянно, слишком ошеломленный открытыми мне тайнами.
— Он скоро узнает. И ты.
— Материальное?
— Ну, это как посмотреть.
— Золото? Богатство? Ему как раз и нужно… богатство.
— Как посмотреть.
— А что получу я?
— Два твоих дара проявятся со временем.
* * *Я остановился и взглянул на Олника:
— Ничего не чувствуешь?
— Ась?
— Ты… черт, не отвечай вопросом на вопрос, а то я плохо о тебе подумаю! Тебе обещан некий дар от обитательницы этого места!
— Мне? Дар? Подарочек? — Он тут же — деловито! — обшарил карманы штанов и выволок обгрызенный ржаной сухарь. — Вот этот, что ли? Дларма… Так это мой, я его, вот, надкусил!.. А есть охота-а-а…
— Нет, как бы тебе сказать… Может быть, что этот дар… он не вполне материален. Прислушайся к себе: ты ничего не ощущаешь?
Он прислушался.
— Ну, я бы сходил по-маленькому…
Где он нахватался этих инфантильных словечек? Крессинда воздействовала, не иначе! Был гном-мужик, стал — мямля. А вообще, я втайне надеялся, что богиня подарит Олнику ум.
— Погоди, в пещере нельзя, здесь святое место.
— Да-а? А куда ты дел демона, слушай?
— Съел.
— А… а…
— Да не было тут никакого демона, Ол. Это обман, внушение, иллюзия.
— Но я же ви…
— Ты видел фантома.
— Ничего не понимаю!
— Я разъясню тебе позже.
Клинки Гхашш я подобрал уже у створа пещеры.
— Пойдем.
Мы шагнули под арку.
В пещере грохотнуло, и я обернулся. Посреди ледового озерца лежали столик розового мрамора и две скамьи. Сверху на них спланировал золотистый хитон. Перед сном богиня выбросила эти предметы из своего локуса.
— Дохлый зяблик, я надеюсь, ты мне все-все пояснишь! — пропыхтел Олник, когда мы направились в коридор, ведущий к выходу.
— Всенепременно, — изрек я, — проясню до искр из глаз, а если не усвоишь с первого раза — возьмусь за розги.
В недрах пещер родился звук, напоминающий шепот. Он стремительно накатил и истаял, только порыв легкого ветра всколыхнул мои волосы.
Богиня уснула, чтобы прозревать дороги моего будущего.
* * *Вечернее солнце хитро щурилось на меня сквозь остатки туч. Оно наполовину скрылось за дальней грядой, поджимаемое ночью, которая наступала с востока. Вокруг пика небо было — чище некуда, глубокое, цвета индиго.
Час?.. Прошел примерно час, если судить по солнцу. А мне казалось, что я пробыл у богини гораздо дольше. По моим внутренним ощущениям наша встреча заняла, пожалуй, часов пять. Богиня, очевидно, умела играть со временем внутри своего обиталища. Интересно, что она подразумевала под линейным временем, а?
Неспешно мы спустились с плато. Спешно ходить в сумерках, когда под ногами стелются корни, вообще-то не рекомендуется.
На меня внезапно накатила зверская усталость. Знаете, зачатие нового бога стоит доверять людям помоложе, каким-нибудь школярам лет двадцати, этим молодцам любые усилия чресл — как с гуся вода.
В моей голове теснилась тысяча мыслей. Все, что рассказала богиня, было настолько…
Но я слишком устал.
Уже в темноте мы добрели до ручья, и, нарубив лапника, устроились на ночлег, не разводя костра, ибо готовить на нем было нечего. Мы шли на смерть и не захватили провизии. Олник, жуя сухарь, мямлил что-то про хорошую еду в гоблинской столице. Я, не раскрывая глаз, предложил ему немедленно отправиться не только в столицу, но много, много дальше под сводный оркестр безумцев и прокаженных.
— Будет день — будет пища, дорогой друг.
— Да-а?
Я перевернулся на другой бок.
Все-таки зря Талаши не дала ему ума.
* * *— Так значит, Великая Торба — это брехня?
— Прими ее как метафору осуществления бытия и успокойся: в твоем мире зато существует настоящий Князь Тьмы!
* * *Князь Тьмы, надо же. Но это ладно, это мелочь и ерунда, как и то, что мой мир скоро исчезнет, если я вовремя не обстряпаю одно дельце.
Самое главное, это то, что я узнал об эльфах (я буду называть их так, и плевать мне, что эльфы они немножко липовые), и…
Черт возьми, слушайте, а ведь, по обычаям Витриума, я-то теперь — женат. Правда, ровно на четверть, согласно эльфийскому закону о Четверном Бракосочетании. Виджи Риэль Альтеро (богиня назвала мне полное имя моей эльфийки) — моя четвертушка. Нам нужно прибыть в Витриум и пройти еще три ритуала, и только тогда мы будем считаться полноценными супругами. Дурацкие эльфийские заморочки! [39]
Только вот две закавыки. Первая. Богиня отказалась просветить меня на предмет того, практикуется ли у эльфов многоженство или многомужие, и кем является для Виджи Квинтариминиэль — братом или все-таки ненаглядным мужем. Играть вторую скрипку в браке я не собирался. Не слишком сложно объясняю? Я старомоден и предпочитаю отношения один на один. Не один на два, не два на три, не три на двадцать три, от таких штучек я драпаю, только меня и видели.