"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Гритт! Взаимоисключающие параграфы! И додумался до этого обыкновенный гном!
Лед и пламя плохо сочетаются, это скажет вам всякий маг, экзорцист и специалист по стихиям, а также тот, кто пытался развести во льдах костер. Например, если выставить одержимого демоном белой горячки на мороз, демон почувствует себя очень плохо и рано или поздно двинет коней вместе с человеком. Но в нашем случае все было серьезней и выше, ибо в пещере засел демон ростом с колокольню. Огненный демон в ледяной пещере, смекаете? Может, ему, в силу его размеров и мощи, было наплевать на скверные сочетания стихий?
Короче говоря, что-то тут было не так…
— Ладно, — сказал я, сделав глоток студеного воздуха. — Пойдем.
Паршивец отлип от тороса, и сквозь овальную прогалину в инее моему взгляду предстал…
— Олник, — позвал я. — Там, во льду, гоблин.
— Живой? — тут же проявил привычный интеллект гном.
Коричневый гоблин смотрел на нас из-под дюйма сияющего льда круглыми печальными глазами.
— Вряд ли он оживет, когда мы его разморозим, — проговорил я, окидывая взглядом… склеп.
Торосы, наплывы, нагромождения. И в каждом из них — жертва, а может — и не одна. Где-то тут был и люди, которых приглашал Чайник… Пустые, выпитые оболочки, как и этот гоблин. Видимо, существ с душой демон выпивал рядом с логовом, а мелочью вроде животных и птиц мог кормиться на расстоянии. Такова была моя версия.
— Вперед, — сказал я. — Давай приятно завершим этот вечер кровавым смертоубийством.
Олник посмотрел кругом и вздохнул:
— Очень нервная у нас работа!
— У кого это у нас?
— У варваров Джарси и борцов с нечистью.
Себя он скромно определил на второе место, соплюшонок!
Вход в зал прятался за двумя ледяными глыбами выше моего роста. Огры? Тролли? Неважно…
Я стал на пороге и осмотрелся.
В гигантской подгорной полости царили вечные, голубовато-стальные сумерки… Стылый панцирь на стенах искрился, словно выложенный самоцветами, титанические выросты свисали с закругленного потолка и выпирали из пола, но центральное пространство, похожее на огромную колыбель с блестящим донышком ледяного озера, было свободно.
Там, за озером, в ледяной стене до сих пор виднелась незатянутая впадина. Именно оттуда я, болван, выколупал проклятую маску.
— Фа… — начал Олник, пытаясь пропихнуться в пещеру. — Гномья кур… ва-а-а…
Демон соткался из воздуха в пяти футах от меня. Непомерный рост, голова, усеянная огненными слепнями глаз, и пылающий, разбухший шар сердца…
Я успел пустить стрелу меж его облезлых ребер, выхватить клинки Гхашш и пройтись по когтистым лапам, прежде чем сообразил, что и стрела, и клинки разят пустоту.
Послышался мелодичный женский смех, и свет померк надолго мгновения. Затем я повис в белой сияющей пустоте.
— Я ждала тебя, Фатик, — сказала богиня с голубой кожей.
9
Из одежды на мне был только я сам.
— Э, — сказал я, глянув вниз. — А где… В смысле: не люблю путешествовать без кольчуги на голое тело.
Раздался смешок.
— Добро пожаловать в мой локус, Фатик. Посмотри на меня. Выше. Выше…
Я посмотрел выше.
В алых глазах богини сверкали озорные огоньки. Ее бирюзовое тело было окутано золотистым ореолом. Она была высока, и… недосягаема, нереальна, будто и не обладала телом, просто сгусток энергии.
Разлитая в воздухе чувственность лишала меня воли. Наваждение, гипноз, особая женская магия — не знаю, что это было, но я не мог противиться… зову. Где-то на задворках сознания мелькнуло женское лицо — большие серые глаза, милый утиный носик… Я не сумел вспомнить, кому оно принадлежит. Я, кажется, знал эту девушку когда-то. Или?..
На этом месте мне бы стоило объявить сюжетный антракт, поскольку богиня заключила старину Фатика в объятия — словно северный ветер обнял меня за плечи и приник к груди, ледяной ветер, в сердце своем пышущий жаром.
Нет, я не сошел с ума, просто ее тело одновременно обжигало меня льдом и пламенем, и не спрашивайте, как такое возможно. Я не знаю.
Кто сказал, что лед и пламя не сочетаются? Я? Забудьте.
Время остановилось и закрутилось вокруг нас… И я ответил на ее зов, не мог не ответить.
Потом мы оказались на невидимом ложе, мягком и беспредельном, черные волосы богини, уложенные в высокую замысловатую прическу без всякой видимости шпилек, растрепались, а глаза превратились в два океана бурлящего огня. Она была пламенной и ледяной, и когда наши тела…
А вот тут я, пожалуй, объявлю антракт.
* * *Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем нас просто отбросило друг от друга. Мы лежали, тяжело дыша и сплетя пальцы рук. Затем она рассмеялась и, повернув ко мне голову, с теми же шальными огоньками в глазах сказала словно между делом:
— Поздравляю, Фатик, ты только что зачал нового бога этого мира.
10
— …! — сказал я.
Ее смех серебряным перезвоном отразился в моих ушах.
— Ну нет, этим именем мы его не назовем! Он сам выберет себе имя… когда воплотится.
— Когда… воплотится? А когда он воплотится?
Смех.
— Зависит от твоих действий. Но о них я расскажу тебе позже. Позже, Фатик.
Гм… Близость манящего тела богини сбивала меня с толковых мыслей.
— А почему я?
Если помните, именно с этим вопросом я, как дятел, пристал… Черт, я знаю, что эльфов было двое — высокий белокурый мужчина с брюзгливым выражением лица, и девушка с пышной золотой гривой… Но как звали девушку? Впрочем, неважно. Тогда, на вилле Бренка, я не получил внятного ответа, почему именно я им нужен, собственно, как и на постоялом дворе Мельника. Вернее, мне кое-что растолковали про героя, который требуется для похода к Оракулу, но у старины Фатика, разбившего себе лоб на прошлых ошибках, сложилось впечатление, что его умело водят за нос. Вот и сейчас…
Смех. Ее тело обжигало меня ледяным пламенем.
— Мужчины такие эгоисты! Мог же спросить — а почему ты на это пошла?
Гм…
— Ты богиня.
Смех. Она подперла голову рукой, приняв интересную со всех точек зрения позу. Я пожалел, что у меня нет третьего — летающего — глаза, чтобы одновременно созерцать ее великолепие еще и… с тыла.
— Вы, простые смертные, очень ошибаетесь, наделяя богов абсолютом в поступках и предназначении… Даже Творец не абсолютен, мы же, простые боги, зачастую ведем себя как обычные люди… Фатик!
— М-м-м…
Ее голос внезапно стал сух:
— Подними, пожалуйста, взгляд!
— М-м-м…
— Фатик!
— А? — На какой-то миг я утратил ощущение своего «я», полностью погрузившись в упоительное созерцание…
— Ты смотришь на них как младенец, который еще не обедал.
Я устыдился.
— Я знаю, что мои груди прекрасны. Но твой взгляд пробуждает во мне материнские чувства.
Я устыдился повторно.
— Ты наваждение, богиня.
Она кивнула, и мы взглянули друг на друга поверх мраморного столика. Богиню прикрывал золотистый хитон, слегка великоватый, как мне показалось. Меня, впрочем, ничто не прикрывало, и без штанов я чувствовал себя не очень уютно.
Где-то рядом, в прозрачной бесконечности, невидимая вода, журча, стекала в незримую чашу фонтана. Это успокаивало. Я поерзал на холодной мраморной скамье с низкой спинкой, затем поднял голову. Богиня улыбалась. Зубы ее были безупречны. Зрачки глаз казались угольками в океане расплавленного металла. Она все еще была наваждением, но теперь я хотя бы мог контролировать свои мысли… отчасти.
— Вот и хорошо. Ты заслужил право задавать вопросы.
— Любые вопросы?
— Задавай, посмотрим.
Я в раздумьях провел взглядом по столу, затем выше, и запнулся на вырезе хитона, обнажавшем ключицы цвета морской волны. Теплой, приятной морской волны. Если двинуться от ключиц ниже, глубже, в мягкую впадину… Нет, положительно это какая-то пытка! Чтобы отвлечься, нужно перевести мысли на нечто… мелкое и пакостное, или мелкое и отвратительное, или мелкое — и с вечным запахом перегара. Вот оно!