"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Увиденное освободило меня от излишком оптимизма и внушило трепет.
На месте ворот досмотровой площадки выросло овальное окно в другой мир. Его высота была футов пятнадцать, а ширина — около четырех; слишком узкая прорезь для того, кто хотел наведаться к нам в гости. Он был громоздок, брюхат и, очевидно, слишком плечист, чтобы пролезть, гм, передом, цвета спеющей земляники, такой нежно-розовый, без всяких признаков чешуи или щетины, словно человеческий младенец, подросший на тролльем молоке [24] до двенадцати футов. Сейчас он пытался протолкнуть свое брюхо бочком, упираясь в раму окна массивными ладонями. Рама, представлявшая собой толстое вихревое кольцо серого дыма, не поддавалась, но было ясно, что рано или поздно (скорее рано) существо одолеет преграду. За его тушей сквозь красноватую пелену чужого мира смутно просматривались острые контуры гор или, возможно, сталагмитов; завеса начисто уничтожала ощущение перспективы, и я не мог понять, пещера за ним или вольный простор.
Проталкиваясь, демон голосил, как оторванный от груди малютка. Он просто-таки захлебывался писклявым воем, от которого сводило скулы. Башка его была повернута вбок, я видел только край тяжеленной челюсти, выпученный глаз да толстые складки на лысом загривке.
Миг... два... три...
Солдаты, связанные попарно, начали брыкаться и отчаянно орать. Заржали лошади, Монго еле успел их придержать, иначе они кинулись бы в слепой бег.
—Ядрена вошь! — припечатала Крессинда, выскочив на порог. Скареди отпихнул ее, держа своего Аспида нижним хватом, выметнулся наружу и... рухнул на колени, безмолвно бормоча молитву.
—Папочка! — выдохнул Олник, хотя я сильно сомневался, что его папочка выглядит как демон двенадцати футов росту.
— Шаграутт кулозик! — вскричал Квинтариминиэль [25]. С него, как позолота со статуи, слезла эта вздорная эльфийская невозмутимость в стиле «ничего не вижу, никого не слышу». Виджи замерла рядом с ним.
Поздней я выяснил, что это не имя собственное, что так эльфы кличут особую породу существ из мира Агон, с которой они познакомились благодаря милости Вортигена. Во внешности малютки было, несомненно, много от шаграутта и слишком мало от кулозика, разве что цвет кожи да маленькое круглое, вполне человеческое ухо. Впрочем, я пока не видел его анфас. А, ну да, штанов на шаграутте не было и в помине.
Демон, что с него взять.
Фрей стоял на самом краю ложемента, растопырив руки, как клещи. Пепельный камзол и раздвоенные хвосты черной блестящей накидки делали его похожим на жука с белесым брюхом. Он вперил в меня взгляд красного вампирьего ока и ощерился в гримасе; горелая рожа растянулась, так что струп поперек лица лопнул, как сургучная печать, засочился желтой сукровицей.
Маги образовали за альбиносом длинную цепочку, положив руки на плечи друг другу. Вид они имели усталый и растрепанный, куда-то задевав свои шутовские колпаки; даже золото и пурпур их мантий поблекли. Многих била трясучка, будто их подвели к эшафоту. В общем, так оно, видимо, и было. Еще одно заклятие, и смертоносец, как упырь, высосет из колдунишек все жизненные силы. Наемники из Аграбана, верхами, выстроились на правой стороне предмостной площадки. Смуглые невыразительные лица, серые плащи, одинаковые облегающие кожаные шапочки, и — никакого оружия на виду. Они словно чего-то ожидали. Мои знакомцы из Харашты еще не прибыли. Виджи была права — альбинос оставил их позади.
Думаю, если бы мог, Фрей распахнул бы вартекс во всю ширь и протащил сквозь него тварь размером со слона, но, кажется, вот такой размер портала — это был предел его сил, пусть и напитанных магами.
—Папочка... — повторил Олник. Видимо, для шаграутта настала пора задуматься об усыновлении.
Я не герой, нет, правда, я не шибкий смельчак, но когда на мне висит груз ответственности за жизнь целого отряда, я действую без особых колебаний.
Особенно в случае, когда демон пока не способен огрызнуться в ответ.
Короче говоря, я подхватил с колен Скареди Малого Аспида и ринулся к шаграутту, чтобы провертеть пару дыр в его розовом теле наиболее подходящим для этого инструментом.
—Назад! Назад, Фатик, нет!
—Виджи? — Я оглянулся. — Его надо убить, пока не пролез.
Эльфийка подбежала ко мне, лицо — словно высечено из бледного мрамора.
—Фатик, шаграутта невозможно убить оружием нашего мира.
Приехали. Распрягаем коней спокойно и без крика.
—Яханн... То есть — вообще?
Она кивнула, глядя мимо меня на вартекс.
—Дерево, сталь, камень, огонь, кислота и магия не оставляют следов на его коже. Эльфам это известно... Мы пытались, когда... Вортиген натравил шаграуттов на Витриум. Демон сам развеется через час. Умрет. Наша вселенная чужда для него, она несет гибель его плоти и разуму.
Я издал судорожный вздох. Малый Аспид звякнул острием о камни.
Всего какой-то час. Продержаться один час, играя с демоном в догонялки на площадке для досмотра. Пятьдесят шагов в одну сторону, полсотни — в другую, и еще дважды по две дюжины, если бежать наискось. Объехать его и удрать через ворота (которые нужно сперва открыть) не выйдет — лошади почти рехнулись от страха, вон как волочат Монго по двору. Драка исключается. Так... Соображай быстрее, Фатик, иначе...
Шаграутт кулозик все еще не мог толком пропихнуться в наш мир, но я чувствовал, что это знаменательное событие уже на носу. Весь отряд, кроме Монго и Скареди, приблизился, обступил...
—Невозможно... убить? — повторил Альбо.
Думай, Фатик!
—Виджи, он быстр?
—Очень быстр.
—Силен?
—Он с корнями вырывает деревья.
—Что еще... Он плюется кислотой, дышит огнем, пускает молнии из жо... из... из зенок?
—Что такое... зенки?
—Небо... Гляделки, глаза, голубые очи! Он пускает молнии из глаз... или из другого места?
—Ничего из перечисленного. Ни молний, ни огня, ни кислоты. Только голая сила.
—Гритт... Уже лучше. Положим... мы укроемся в подвале башни?
По ее лицу прошла судорога, болезненная судорога воспоминаний.
—Он разметает ее, как соломенную хижину, чтобы добраться до... пищи. Нас засыплет обломками, убьет, ранит, но шаграутт вытащит тела, и... Им движет слепой голод... Несчастное обреченное создание.
Когда-нибудь я найду главного эльфийского гуманиста (ведь эльфы живут вечно, вы не забыли?), подвешу его на бельевых веревках и выкручу из него всю душу по капле. Если и тогда этот эльф останется... эльфом и даже не захочет меня обматерить... Ну я даже не знаю. Мне придется, видимо, пойти к нему в ученики, потому что вот этот самый эльфийский гуманизм — он выше моего понимания.
В общем, я выбранился про себя. Перед глазами возникло смутное видение чего-то снежно-белого и пушистого.
Не знаю, что бы это могло быть, но оно иногда возникает перед моим взглядом, когда дела совсем плохи.
—Слабые места?
Кончики ее ушек дрогнули.
—У него есть слабые места, Виджи?
—Магия.
—М-магия?
—Шаграутта нельзя убить заклятием, но его можно заключить в сферу Отрицания.
—Подробней! Как вы справились с ними в Витриуме? Скорее, Виджи! — Я почти кричал.
Теперь настал ее черед вздыхать. Эти воспоминания были тяжелы для нее. Потом она протараторила как ученица, отвечающая домашний урок:
—Заклятие Отрицания ставит перед любым живым существом одностороннюю невидимую преграду, которая отрицает движение существа через эту преграду. Эта преграда существует в одном логическом измерении истинности, которое заключается в абсолютном отрицании движения для каждого конкретного существа, настроенного на эту преграду, а также тех вещей в нашем мире, к которым он прикоснулся, наделяя их свойствами акцидентальности.
—Э, — сказал я.
Намного проще управляться с топором и мечом, нежели изучать эльфийскую магию, вот что я вам скажу. Даже простые определения заклятий способны вскипятить мозги дилетанта. К счастью, у меня хватило ума быстро разложить все по полочкам.