"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Увы, ни одна светлая мысль не посетила мою голову. Вернее, мыслишка была, но она касалась моста Дул-Меркарин, а до него было — как до Луны пехом.
Лошади окончательно выбились из сил, а ишак гнома начал припадать на переднюю ногу, когда банды внезапно стали замедлять ход, а затем и вовсе прекратили движение.
Гритт!
Я тут же съехал в лощину и остановился, чтобы дать отдых лошадям.
Внезапный подарок судьбы я расценил двояко: нам либо давали возможность немного подышать перед смертью, либо предоставили шанс на спасение, смутный, странный, но тот самый единственный, который нельзя проморгать.
* * *
И все-таки — шанс.
Внизу, в холмистой долине, где были наши враги, намечались события. Я ощущал их приближение инстинктами варвара. Диспозиция была такова. Банды расположились футах в ста друг от друга у мелкого ручья, выстроив свои биваки почти в ровную линию. Сколдинг Фрей встал по ту сторону ручья: впереди — аграбанские телохранители, все еще верхами. Далее — цветастые кибитки Правдивых Магов числом около двадцати. Окривевший полудемон находился сразу за ними, на светло-сером (поседевшем от страха?) коне с пышной гривой. Я жалел, что расстояние не позволяет толком разглядеть выражение лица смертоносца. События пошли не совсем так, как он планировал. Это был бунт. Или... что-то иное?
—Застопырочка, — проронил Скареди. Он лежал рядом и глядел вниз из-под мозолистой ладони. — Не очень чтобы так, но и не так чтобы очень.
Потрясающе утонченная лексика.
—Вот оно — очень! — заметил я. — Началось!
Из лагеря Убийц на свободное место вышли два человека. Я нетерпеливо заерзал. Потом подкрутил резкость и, благо прозрачный вечерний воздух позволял, опознал в коротко стриженном молодце Зузанку Марви. Она, как всегда, ужала свою пышную грудь в тесный кожаный дублет с нашитой изнутри кольчугой. Высокий воротник со скрытой стальной пластиной защищал ее стройную шейку. Мужская стрижка только прибавляла ей шарма. Не женщина, мечта. Впрочем, не моя. Не люблю женщин, которые исповедуют принцип самки богомола. Тогда, много лет назад, я вовремя слинял, потому что иначе, боюсь, мне пришлось бы убить Зузанку в качестве самозащиты. Она не держала на меня зла. Нельзя стать профессиональным убийцей, оставаясь эмоциональным человеком.
Зузанка Марви уже три года стояла во главе Убийц, прирезав предыдущего лидера на любовном ложе. Она держала Убийц стальной хваткой (умолчу, за что именно она их держала), и, надо сказать, дела в Гильдии даже сейчас, во времена экономического кризиса Харашты, шли очень и очень неплохо.
Прошло минуты три, и со стороны лагеря Свободных Охотников показались двое. Мозли Жукомор собственной персоной, главарь, и с ним еще какой-то хмырь.
От Ночной Гильдии выступил мой старый знакомый, декан Виллановус. Мерзавец сохранил голову в резне, учиненной Джабаром! Его сопровождал маленький зеленый гоблин в синих портках до колена, вооруженный счетами и грифельной доской. При виде этих предметов я насторожился. В моей голове, как грозовые тучи, начали сгущаться некоторые мысли...
Все шестеро висельников, шагая степенно, как и полагается уважаемым людям (и гоблину!), сошлись и затеяли разговор. Репликами обменивались Зузанка, Мозли и Виллановус. Маленький гоблин держал над головой грифельную доску, а Виллановус отбрасывал костяшки на счетах резкими умелыми движениями. Затем он намалевал что-то на доске мелом и показал в нашу сторону. Мозли всплеснул руками и стер написанное рукавом щегольской куртки, отобрал мел и нарисовал что-то от себя. Настала очередь Зузанки. По запрокинутой голове я понял, что она хохочет. Повинуясь ее жесту, помощник стер художества Жукомора и вручил Зузанке мел.
Она быстро, точно вскрывала вены очередному любовнику, черканула на доске, указала на гшаана, затем на нас, а после — на свой лагерь. Седовласый декан выразил протест, все стер и начал что-то горячо доказывать Зузанке. Вмешался Жукомор. Начались пылкие дебаты, впрочем, все держали руки подальше от оружия. Счеты переходили из рук в руки, а доска над головой гоблина то и дело покрывалась новыми записями.
 
Тут я кое-что понял и расхохотался во все горло. Потрясающие люди!
Скареди недоуменно пошевелил усами.
—Маленький бунт на корабле Фрея, — попробовал пояснить я. — Вожаки банд считают — Гритт, и это правда! — что мы почти в их руках. Одно усилие — и они нас зацапают. Не важно где, в Таргале или при подъеме на перевал. Мы в ловушке, гшаан тому свидетель.
—Святые небеса! Мы постоим за себя!
—Сказали комары лягушкам. Так вот: раньше банды действовали порознь, но теперь конкурентная борьба обострилась. Все банды на финишной прямой и понимают, что, так или иначе, им придется действовать совместно, а значит, награда должна быть поделена на три части, смекаете?
Он не понял.
—Скареди, они решили заранее поделить пирог, обещанный Фреем за нас, чтобы избежать ссор и резни после нашего убийства!
Он сказал непечатное, извинился перед Атреем и прибавил, что таким негодяям всенепременно воздастся на небесах. Святая наивность. Он мне все больше нравился, этот рыцарь. Его общество могло возвратить веру в человечество самому заскорузлому маргиналу.
—Это просто разумный способ ведения преступного бизнеса. Они деловые люди, хотя и узколобые в отдельных вопросах. Минутку, там что-то... Ха!
Дебаты о том, как верно разрезать пирог на троих, были прекращены. Все шестеро бок о бок направились в сторону лагеря Фрея, и я сомневался, что они идут туда, чтобы исполнить перед ним танец пастушков. Им понадобился судья.
Пока они пересекали ручей, полудемон слез с коня и выстроил за своей спиной Правдивых Магов. С флангов их прикрывали спешенные телохранители. Когда спорщики подошли к Фрею, путь к отступлению им отрезали пятеро серых. Я жадно приник к окуляру. Да, мои инстинкты не знали промашки: события только начинались.
—Скареди! — позвал я. — Отползите вниз и молитесь своему Атрею, святой Барбарилле и великой Друуне, молитесь так, чтобы небо заплакало!
—О чем молиться, мастер Фатик?
—О нужном моменте.
—Я не совсем по...
—Просто молитесь!
—Хоро... А кто такая великая Друуна?
—Не важно. Она не совсем святая, но облик ее способен возбуждать самые сильные чувства. Молитесь же, Скареди! Гритт, про себя!
Я вновь приник к окуляру. Маленькие фигурки напоминали игрушечных солдатиков на листе зеленой бумаги.
Когда до альбиноса оставалось с десяток шагов, он поднял руку, останавливая поборников справедливости. Суть дела решил изложить Виллановус. В конце концов, именно он озаботился тем, чтобы захватить грифельную доску и счеты. Говорил он эмоционально, взмахивая рукавами плаща. Я ждал.
Мозли Жукомор и Зузанка Марви добавляли что-то от себя. Они, похоже, затеяли пикировку. Дорого бы я дал, чтобы услышать весь разговор.
Фрей допустил промашку, не обсудив вопрос награды всесторонне еще в Хараште. Видимо, очень торопился. И был уверен в своих силах. Он и сейчас был в них уверен, и эскапада главарей банд, которые, как он думал, полностью ему подчинены, не столько обескуражила его, сколько разозлила. Если я, конечно, правильно понимал этого, гм, нелюдя... Знакомый с обычаями Харашты человек просто спокойно выступил бы в роли судьи и уладил дело миром. Но в глазах имперского смертоносца это был бунт, и он собирался его подавить, чтобы продемонстрировать раз и навсегда, кто хозяин сборного стада.
Я ждал, сцепив зубы. Глаза слезились от напряжения. Полудемон сделал ленивый жест. Это вызвало волну оживления среди главарей. Они повернулись к доске и начали что-то пояснять. В этот миг мои глаза уловили движение в строю Магов, их колпаки заколыхались, словно ветерок пробежал по верхушкам камыша.
Я ждал. Меня пробила нервная дрожь, и я начал считать про себя. Обычно, чтобы сплести толковое заклятие, магу нужно не меньше десяти минут. Круг магов, именуемый конвергентным склонением, ускоряет этот процесс. Но в любом случае, чем сильнее чародейство, тем больше сил теряет тавматург и те, кто ему помогает. А есть заклятия, что могут выпить из мага все жизненные соки. Впрочем, я повторяюсь, да.