Ташкент - Москва книга вторая, Халхин-Гол до и после, часть первая (СИ)

- А сколько времени надо будет учить?
- В Китае, в наше время, весь высший командный состав направляли на месяц в год.
Месяц, я думаю, будет маловато, а вот как в Североамериканских соединенных штатах, при подготовке, офицеров полиции курсы были продолжительностью 14 недель. Наверное, это, более-менее, оптимальный срок.
- Три месяца, говоришь. Ладно, мы подумаем и об этом. Хорошо, товарищ Ахмеров, я доволен нашим непростым разговором. Это как крепкий табачок – курить тяжело, но мозги проясняет. Сложный вы человек, Фарид Алимжанович.
- Может, по этому, и не достиг высоких чинов.
Минут через сорок после начала эксперимента в комнату ввалилась толпа во главе с маршалом Ворошиловым. Они что-то весело обсуждали, видимо, результаты своего труда. Вместе с толпой в комнату проник стойкий запах бензина, в том числе и сгоревшего. Все, пришедшие были перепачканы сажей, в том числе маршал. После того как возбуждение толпы стихло, Сталин спросил у Чкалова, как у единственного авиационного специалиста – как прошел эксперимент.
- Все нормально, товарищ Сталин. Емкость с люфой загорелась только после того как она была изрешечена автоматными очередями и развалилась на части, а бензин пролился на пол. Емкость же без пористого заполнителя взорвалась практически сразу, как только зажигательные пули попали в пространство, где была смесь воздуха и паров бензина. А после этого мы дружно тушили пожар, который чуть не спалил тир. Хорошо, что вы подсказали, взять с собой огнетушители. Вы нас защитите от товарища коменданта? Он предупредил, чтобы ноги ни кого из нас не было больше в тире, и что он будет жаловаться товарищу Сталину.
- Кому он будет жаловаться?
- Вам, товарищ Сталин.- Ворошилов дал понять, что ничего не мог поделать с принципиальным комендантом.
- Вот что, Клим, надо будет выписать ему премию в размере оклада за активное участие в разработке новых средств защиты самолетов. – И уже обращаясь ко всем, - вы меня разорите со своими экспериментами.
- Что будем делать дальше? - это уже Сталин обратился к Чкалову.
- Надо будет материалы опыта передать в НИИ ВВС, пусть они тщательно проведут опыты еще раз, уже с движущимся воздушным потоком, а потом внедрять в самолеты, если решение будет положительным, в чем я почти не сомневаюсь.
- А как это с движущимся воздушным потоком, не в аэродинамическую трубу совать горящий самолет, или расстреливать его в ней? – Сталин хотел до тонкости выяснить, как будет осуществляться процесс проверки.
- Есть много способов создать воздушный поток, кроме аэродинамической трубы, вот например, как предложил товарищ Левицкий – поставить один самолет за другим и включить его двигатель. НИИ ВВС разберутся. Надо только привезти килограмм двести люфы из Ташкента.
- А откуда взять материалы опыта?
- Товарищ Нуритдинов заснял все на свой телефон. Можно показать весь фильм, а можно нарезать интересные кадры и распечатать их как фотографии опыта.
- Покажите.
- Да, можно нарезать интересные кадры. - Сказал Сталин после просмотра. – Особенно как маршал бегает с огнетушителем. Товарищ маршал, приведи себя в порядок, Клим, а то ты перепачкан как черт и сияешь, как мальчишка, и пойдем, наверное, не будем мешать товарищам, готовить материалы для передачи в НИИ ВВС. Да и у нас дела найдутся.
И руководители СССР ушли, оставив сотрудников института готовить очередные материалы для передачи соответствующим службам.
Ворошилов уехал в наркомат выполнять поручение Сталина по составлению списков репрессированных командиров РККА. Сталин хотел сверить общий список со списком потомков, где должно быть указано, как проявил себя тот или иной командир в войне и только после этого сделать выводы. Вождь у себя в кабинете, попросил соединить его с Лаврентием Берией. Осведомившись у наркома о его занятости, Сталин пригласил Берию к себе. Дожидаясь Берии, он еще раз просмотрел на ноутбуке (уже его ноутбуке) материалы по ЦКБ-29. Это конструкторское бюро было создано в недрах НКВД из арестованных специалистов наркомата авиационной промышленности и не только, и под формальным руководством командиров НКВД, занималось разработкой авиационной техники. По материалам потомков получалось, что почти все сидевшие в этой «спецтюрьме» стали выдающимися деятелями науки и техники в своих отраслях. С этим надо что-то делать. Так за размышлениями над тем, что делать со сложившейся ситуацией и не только в авиационной промышленности, но и в других областях экономики и военного строительства, Сталин дождался прихода наркома внутренних дел. Берия вошел, поздоровался и стал ждать, когда вождь обратит на него внимание. Сталин ответил на приветствие своего наркома по-грузински, тем самым давая понять, что разговор будет серьезным и не предназначенным для кого-либо, кроме Лаврентия. Берия сел напротив Сталина, повинуясь жесту генерального секретаря. Сталин изложил ему свои раздумья по поводу непорядка, творящегося в стране, а именно волны доносов, захлестнувшей, буквально, все области жизни советского государства. Он привел примеры из материалов, предоставленных потомками. Начиная с репрессированных военных, ученых, работников авиационной промышленности, и других областей народного хозяйства. Из средства повышения бдительности ответственных и сознательных граждан первого в мире социалистического государства, донос превратился в орудие сведения счетов и получения личной выгоды. Лаврентий Павлович согласился с выводами Сталина и даже привел пример того, что стукачество стало, чуть ли не национальной чертой некоторой части советского общества. И в качестве примера того, что эти люди стучали не только в условиях социалистической действительности, привел, как пример, рассказ Владимира Ивановича о том, что во время войны в их реальности, немцы оккупировали какой то городок на территории Советского Союза, и почти полгода тайная полиция немцев не могла работать, так как вынуждена была разбираться с тысячами доносов советских людей друг на друга. 
 
- Не знаю, это анекдот или быль, но очень похоже на действительность. Вот и мы в положении этих немцев. Огромный вред уже нанесен государству, а сколько еще.
- Вот и я о том же. Уже начинаешь думать, что права была матушка государыня Екатерина Вторая – лучше пусть десять преступников будут неправильно оправданы, чем один невинный будет осужден, - улыбаясь, видимо, от безысходности, произнес Сталин.
« Да, да. Только попробуй кого-нибудь неправильно оправдай» - подумал Берия, и не сказал ничего. Да и не требовалось.
- Так вот, что сделаем. Ворошилов с потомками составит список военных и прочих деятелей, которые проявили себя во время войны и после. Будем отпускать, и привлекать к работе по специальности. Потомки предложили военных переслать в учебные лагеря в Узбекистан и там подлечить их, подкормить и три месяца как простых солдат учить военному делу, а заодно и тактике второй мировой войны. В том числе и тактике вероятного противника. Ты уж посмотри, чтобы по дороге, когда будешь собирать их для отправки, ни кто из них не умер. А завтра я поеду в ЦКБ 29, поговорю с конструкторами, их всех надо освобождать. Ты подготовь решения и другие бумаги по освобождению.
примечание: А. М. Василевский вспоминал о снятии Штеменко с поста начальника Генерального штаба в 1952 году:
После этого мы ушли. 
Первый ушёл Штеменко. Потом мы с Соколовским. Штеменко так и не сказал за всё заседание ни слова. Когда я, уходя последним, уже был в дверях, Сталин позвал меня обратно. Я зашёл, поняв, что он хочет говорить со мной, с одним из нас троих. 
— Чтоб вы знали, товарищ Василевский, почему мы освободили Штеменко. Потому что он всё время пишет и пишет на вас, надоело. Поэтому решили освободить. 
Так Сталин объяснил мне тогда причины снятия Штеменко. 
Впоследствии я мог убедиться в правильности его слов, держа в руках документы.
— Симонов К. М. Глазами человека моего поколения. Размышления о И. В. Сталине. — М., АПН, 1989.