Ташкент - Москва книга вторая, Халхин-Гол до и после, часть первая (СИ)

Теперь, про наших командированных. Филин, Шапошников и Поликарпов, благополучно лечатся. Булгаков проходит обследование – у него более сложный случай. Сильванский собрал конструкторско-технологическое бюро, в основном из спортсменов-моделистов и осваивают технологию производства деталей и узлов из стеклопластика. Оказывается, в конце 20-го века такая технология была популярной и считалась перспективной. А наши военные, буквально недавно, отвергли предложение инженеров по разработке конструкций из стеклопластика в пользу алюминия. «Что вы нас опять на тряпочки и дощечки толкаете, дайте нам алюминиевые, металлические самолёты».
«Нам Сталин дал стальные руки-крылья…» - вспомнился Иосифу Виссарионовичу один из вариантов знаменитого марша. Чутко увидев изменения в лице вождя, Лев Захарович, было, остановился, но, сразу же, продолжил.
- Но, ничего. Кажется, не отстанем в этот раз. Пусть Сильванский и его молодые соратники набираются опыта в строительстве авиатехники из композитных материалов, как они это называют, а потом можно распространить это на всю отрасль, или на все отрасли транспортного машиностроения. Первые летающие модели-мишени они хотели испытывать в первой половине месяца. Ещё об авиации. Работники чирчикского авиаремонтного завода министерства обороны, проанализировали состояние находящихся на хранении самолётов Су-17 различных модификаций, которые считались находящимися в непригодном для полётов состоянии и пришли к выводу, что используя в качестве источника запчастей некоторые из них (метод канибализма) остольные можно привести в лётнопригодное состояние. Машин таких 43 , штук 20 получится годных.
- А что это за машина? - известно, что Сталин всегда интересовался авиацией.
- Су-17, по кодификации НАТО:Fitter— монтажник) — советский истребитель-бомбардировщик, разработанный в первой половине 1960-х годов. Первый советский самолёт с крылом изменяемой стреловидности. Первый в мире летательный аппарат такого типа, построенный большой серией. Три десятилетия состоял на вооружении ВВС СССР и России. – Буквально слово в слово повторил Мехлис информацию полученную от узбекских товарищей. Видимо готовился излагать товарищу Сталину. – Скорость максимальная у земли - 1350 км/час, на большой высоте – два Маха, нагрузка максимальная от 2,5 т до 4 т, в зависимости от модификации, перегоночная дальность – от 2000 км до 2500 км.
- Если такая хорошая машина, чего же они (россияне) сняли её с вооружения?
- Не знаю точно, но как мне говорили, они все однодвигательные машины сняли с вооружения и пустили на слом или на продажу. Одновременно с подготовкой машин, узбекские товарищи занялись и подготовкой пилотов на эти машины. С этим тоже трудности, но не большие.
- А как там простые люди, население относится к переносу и перспективе большой войны?
- Население, конечно, расстроилось по случаю катаклизма. Некоторые из них потеряли своих близких, бывших на время переноса за границей, но потом, отгоревав, смирились с неизбежным, тем более никто из них не видел своих близких убитыми. Узбекские учёные распространили такое научное мнение, что если перенос Узбекистана не убил никого из жителей, то оставшиеся там, где-то в своей реальности, тем более, остались живы, а значит не стоит их оплакивать. Духовенство поддержало точку зрения науки. Теперь активно готовятся к войне, посылают детей в армию, в военные училища, в технические войска, учат русский язык. Тем более, практически, у всех, как минимум, среднее образование, и Каримов сказал, что отслужившие в мирное время, по статистике, имеют больше шансов уцелеть.
- Да, да. Мы тоже читали обращение Каримова к народу.
- До того, как мы с Никитой Сергеевичем ездили в Ашхабад, нам показывали батальонные учения мотострелковой бригады на полигоне под Ташкентом. Мы с Хрущёвым люди, конечно, не совсем военные, но даже на нас произвели впечатление действия подразделений этой бригады. Особенно поразили слаженность и отточенное взаимодействие танкистов, артиллеристов и самой моторизованной пехоты. Я привёз флешку с видеозаписью этих учений. Кроме того на этой флешке есть видео, как встречали и где размещали наших деятелей искусств. Я, правда, не совсем понимаю, за что некоторым из них такие почести.
 
- Не понимаете, а вот я понимаю. Если спросить у жителей Узбекистана родившихся в середине двадцатого века, кто такой Мехлис, не каждый десятый вспомнит из опрашиваемых, а вот Пастернака или Ахматову, каждый второй вспомнит.
- Меня они тоже помнят. Как минимум, те, кто смотрел фильм «Генерал» про Александра Васильевича Горбатова. В этой картине полтора часа показывают, как я член военного совета фронта, давлю на командарма Горбатова, чтобы он положил свою армию, но взял город к пролетарскому празднику.
- Ну и как, додавил? – спросил Сталин погрустневшего Мехлиса.
- Додавил. Потом, я читал мемуары о войне, тех с кем мне пришлось в той реальности участвовать в сражениях. Дошло, даже до того, что вы запретили отпускать меня на фронт, будто я вредитель какой. Но в официальной справке указано, что я был членом военного совета, практически, на всех фронтах, и в пору отступления и во времена побед. И свой инсульт, как и ордена Суворова и Кутузова я честно заработал. А то, что военное дело не освоил, как следует, так это не моя вина, а наша общая беда – других дел много, да и надежда на наших генералов была.
- К пролетарскому празднику, говоришь? Что там за серьёзные праздники у нас близятся, какие годовщины?
- Да, ни каких, товарищ Сталин. Разве, что ваше шестидесятилетие захотят какой-нибудь победой отметить.
- Финская война. Вот говнюки, - зло произнёс Сталин, пока не известно про кого, - так они торопились мне на день рождения Суоми завёрнутую в хрустящую бумажку поднести. И обосрались, и почти 200 тысяч убитых, 250 тысяч раненых. И во всём мире мнение – СССР колосс на глиняных ногах. Но, извините, что прервал, думаю, мы не дадим им возможности нанести Красной Армии такие потери. – Сталин имел в виду явно не финские вооружённые силы.
- Так точно, товарищ Сталин, - вспомнив своё фейерверкерское прошлое, вовремя произнёс Лев Захарович. – Разрешите, я продолжу. Хотелось бы использовать бывшие в употреблении автомобильные шины, скопившиеся в Узбекистане в виде гор мусора. Они плохо и дорого утилизируются и перерабатываются, поэтому их складывают где попало. Я посмотрел сам и переговорил с местными товарищами – при наших нагрузках и скоростях движения, многие из этих шин у нас сошли бы за новые.
- А откуда у них столько шин?
- При трёх миллионах автомобилей в стране, а шины изнашиваются каждый километр пробега, ясно, что у них должно было накопиться сотни тысяч штук шинного утиля, если не миллионы. Даже если использовать 10% от наличия, это огромная экономия. А если использовать шины для различных телег и тележек, применяемых в народном хозяйстве и в армии, то можно использовать почти все. Учитывая, что колёса полевой и противотанковой артиллерии мы заливаем пористой резиной, нет разницы – дырявая шина или нет.
Теперь о высшем командном составе РККА, вернее, о бывшем командном составе, который мы направляем на обучение в Узбекистан. Я посетил учебный центр рядом с Ташкентом. Расположились люди хорошо. Почти все поправили здоровье. С удовольствием занимаются тактической подготовкой на свежем воздухе. Изучают боевые действия вермахта и их союзников. Рвутся в бой, многие из них уже сейчас готовы принять под своё руководство любое подразделение от роты и выше и передавать, то чему научились за эти две недели. 
- Рано, они, конечно, профессионалы, но рано. Пусть ещё поучатся сами.
- Пусть поучатся.
- Товарищ Мехлис, вы за собой никаких особых изменений не почувствовали? Ничего не беспокоит?
- Нет, товарищ Сталин. А в чём дело?
- Вы стали каким-то мягким, что ли. Менее фанатичным, как мне кажется.
- Я надеюсь, что я стал более прагматичным, товарищ Сталин. И если раньше я считал, что некоторые особенности поведения или суждения товарищей нетерпимы в нашей борьбе, то теперь я иногда думаю, что прав товарищ Мао Цзедун: без разницы какого цвета кошка, лишь бы она мышей ловила. А делу построения коммунизма я так же фанатично предан.