Рыжий 2 (СИ)

Вот как раз после областного турслёта я и узнал про то злополучное постановление: на меня как из рога изобилия посыпались заказы по починке электрики, причем с разных концов города. По первой, я связал это с попутной рекламой от установки стиралок, но, как выяснилось позже, это было не так.
Купленную в Ленинграде финскую электрику, я отложил до полного ремонта нашей квартиры. А то, что у меня было в запасе: электрическая фурнитура, нагревательные спирали и электрозвонки — быстро закончились. И я в поисках — подешевле, отправился на рынок.
Каково же было мое удивление, когда я не нашёл ни одного барахольщика. Рынок вообще выглядел подозрительно полупустым. Пришлось идти домой к моему «торговому агенту» — дяде Боре. И только он меня просветил о творящемся ужасе. Ну и я кое-что вспомнил из прошлой жизни об этом постановлении.
Началась борьба с нетрудовыми доходами, как и принято у нас в стране, с низов, с простого народа. Разогнали на рынках всех барахольщиков и перекупов. Торговлю теперь, на колхозном рынке, мог осуществлять только хозяин и производитель товара. Естественно вся продукция, попадавшая на ранок от «несунов», теперь становилась по-настоящему незаконной.
То же самое касалось браконьеров и охотников. Рыба, икра и дичь просто исчезли с рынков. Остались только автоцистерны с живой рыбой из рыбколхозов, в основном с гибридом и сазаном.******* Но даже за такой рыбой выстраивались очереди ещё затемно и задолго до приезда машин. Пострадали и граждане, занимавшиеся тепличным хозяйством. По всей стране шла компания по уничтожению теплиц на дачах и в частных домовладениях. Я тут и вспомнил, как у моей мамы, в городе Луга, именно этим летом дружинники сломали теплицу на даче.
В связи с тем, что местная милиция могла сквозь пальцы смотреть на торговлю и нетрудовую деятельность граждан, формировались для проверок командировочные отряды из других городов и районов, а наших отправляли к ним. И проверки всегда проходили вполне серьёзно. Командированные не боялись мести в будущем от проверяемых.
Коснулось это и частных услуг электриков, сантехников и прочих, как говорилось в моё время — «мастеров на час». Отсюда и увеличившийся поток клиентов, а значит и увеличившийся расход ремонтной фурнитуры. Хорошо, что дядя Боря подкинул домашние адреса некоторых залегших на дно барахольшиков. Что позволило пополнить запасы, причем с существенной скидкой.
На опустевших рынках продукты подорожали, а потом началось их исчезновение с полок магазинов. Неожиданно пропал из продажи сахар. Причем, как рафинад, так и песок. Бабушка была в шоке. У неё, как и у всех бабушек тех времён, был небольшой запас этого стратегического продукта. Но именно что небольшой. Поэтому мне и поручили в случае чего, брать сахара сколько унесу или сколько будут в руки давать.
Я не стал морочиться с беготнёй по магазинам, а обратился к своему знакомому фотографу-бонисту-спекулянту из дворца пионеров. И Юрий Викторович не подвёл. Правда предложил не сахар-песок, а сахар-рафинад.
— Тебе какая разница? А сахар хороший. Железнодорожный.
— Это как? — ступил я
— Ну, в упаковке по два пятиграммовых кусочка. Как в поезде к чаю подают.
— И почем? — я как-то скептически отнесся к этому предложению, но бегать и искать не хотелось.
— Три рубля за килограммовый блок, — и видя моё непонимание, пояснил. — Сто пакетиков по два кусочка в каждом. Могу отдать четыре двадцатикилограммовых ящика.
— Двести сорок рублей, — посчитал я. — А чеками возьмёте?
— Возьму. Сто, чеками. Откуда у тебя их столько? А говорил, что больше нет.
— Я такого не говорил. Да и вы не спрашивали. Вы что-то сами себе неправильное надумали.
— Мда? Ну, может быть. Ладно. Извини. Так сколько у тебя еще есть?
— Две сотни осталось. А зачем вам? Я думал, что вы себе уже квартиру купили.
— Да переиграли мы всё, — мужик поморщился, как бы решая, говорить или нет, но все же ответил. — Хотим в Москве кооператив взять. Сын туда переедет с семьёй, а потом, может, и мы.
— Хм. Хорошее и правильное решение. А как же закон о нетрудовых доходах? Не помешает?
 
— Нет. Там все уже схвачено. Да и разговоры идут, что к осени его отменят. Надеюсь.
— А на две сотни, у вас сахар есть? — вернул я разговор в старое русло.
— Без ножа режешь, — для виду посокрушался фотограф. — Найду. Тебе же с доставкой?
— Естественно, я же не упру столько.
— Где ты живешь я помню, вечером привезу. Расплатишься дома?
— Нет. Здесь. А то у бабули могут вопросы возникнуть.
— А у кого их нет на счёт тебя? — ухмыльнулся Юрий Викторович. — Я уже готов поверить версии твоего тренера про пришельца с Тау-Кита.
Я промолчал и лишь смущенно улыбнулся, и развёл руками. Пусть понимает как хочет.
Сахар он привёз в аккурат в промежуток, когда бабуля куда-то умотала. Так что доставка обошлась без эксцессов. А вот когда она вернулась, штабель непонятных ящиков вызвал у неё удивление и любопытство.
— Женька! Иди сюда, — и когда я вышел из комнаты, она ткнула пальцем в ящики и поинтересовалась, — Это что за склад?
— Сахар. Как ты и просила. Давали по четыре ящика в каждую руку, вот я и взял.
— В ящиках? Сахар? Что ты меня за дурочку держишь? — взъярилась бабуся.
— Минутку, — я вернулся в комнату и, найдя монтировку-гвоздодёр, вскрыл один ящик.
Мне и самому было интересно, не на дурили ли меня? Выудил из ящика один бумажный пакет и вскрыл его. На остальные пакеты посыпались прямоугольники с едущим локомотивом на обёртке. Распаковал пакетик и, выудив рафинадину, сунул её в рот.
— Сладкая. Сахар. На, сама попробуй, — и протянул ей второй кусочек.
Бабуля, на автомате, взяла его и положила в рот. После чего мы с ней и стояли так, молча рассасывая сахар, и пялились друг на друга. Наконец, она отмерла и устроила мне форменный допрос:
— Откуда столько?
— Купил. Ты же мне сама поручила покупать сахар сколько дадут, — ушел от правдивого ответа я.
Да я и не намерен выдавать своих торговых партнеров. У неё хватит ума похвастаться, что её внук купил у фотографа из дворца пионеров кучу сахара. И всё. Конец котёнку.
— И почем он? — задала она главный вопрос.
— Рупь за килограмм, — снизил я цену до адекватного размера.
— Дорого, — припечатала она.
— С какого перепуга дорого? — возмутился я. — Сахар-песок девяносто копеек за кило стоит, а рафинад всегда дороже стоил! Мне его вернуть?
— Нет, нет. Не надо возвращать. Ты меня не так понял, — заюлила струхнувшая бабуля, видимо, прекрасно меня зная, поверила, что я могу вернуть такую кучу дефицита. — Вот только как его хранить? Сколько его здесь?
— Сто шестьдесят килограмм. В твоей кладовке положим.
— А почему не в коридоре?
— В коридорной кладовке стиральный порошок. Ты что, уже забыла? Потом будем есть сахар со вкусом порошка?
— Опять ты прав. Ну, ладно, — сделала она мне одолжение. — Раз сам купил столько, вот сам и таскай в зал. А я пока кладовку разберу.
Колоризация* — преобразование монохромного (чёрно-белого) кинематографического или фотоизображения в цветное.
Песня Ты хочешь? (DoYou Wanna?)** — группы Современный Разговор (ModernTalking).
«Письма мёртвого человека»*** — первый полнометражный фильм Константина Лопушанского (1986). Отражает популярную в годы «холодной войны» теорию ядерной зимы. Фильм стал одним из заметных кинофестивальных событий 1986–1987 гг., получил ряд наград.
Ядерная зима**** — гипотетическое глобальное состояние климата Земли в результате широкомасштабной ядерной войны. Предполагается, что в результате выноса в стратосферу некоторого количества дыма и сажи, вызванного обширными пожарами при взрыве нескольких сотен ядерных боезарядов, температура на планете повсеместно снизится до арктической в результате существенного возрастания отражения солнечных лучей от верхних слоёв атмосферы.
Сергей Тармашев***** — российский писатель, пишущий книги в жанре фантастика (постапокалиптика).