Рыжий 2 (СИ)
Штази********* (Министерство государственной безопасности ГДР) — тайная полиция, контрразведывательный и разведывательный (с 1952 года) государственный орган Германской Демократической Республики. Последний руководитель — Вольфганг Шваниц.
Глава 28
— Это как раз нормально. Твои фотографии пойдут на водительское удостоверение, — ответил на мой вопрос Пауль. — А вот на аусвайсе* останется фотография старого владельца. Тем более, что вы похожи и лицом, и фамилией.
— Старого владельца? А куда он сам делся? И чем вас не устраивает моя фамилия? — засыпал я его вопросами.
— Он утонул. В 88 году. А мы с директором не стали оформлять его смерть. Неучтенное финансирование. Не буду вдаваться в подробности, они вам, молодой человек, совсем ненужны.
— Хорошо, — согласился я с ним.
Мёртвые души, они в любой стране, мертвые души.
— Лисин вполне немецкая фамилия. Служили, со мной парочка вендов** с фамилиями Лисин и Лузга, — тем временем продолжил Пауль. — Но у меня на руках нет документов с такой фамилией. Но вот наш утопленник имел фамилию Лис (Fox), правда звали его Эрик. Но я могу добавить в свободную строчку второе имя, твоё.
— И что это мне даст?
— В паспортном столе, при замене документов, попросишь сменить основное имя, на второе. У тебя будет выписка из интерната, что ты сирота, так что никто не удивится.
— Я, что, должен этим всем сам заниматься? Я же ничего здесь не знаю. Куда, чего и как.
— Я тебе на руки отдам все нужные документы и десять марок на пошлину. Отвезу к зданию окружного комитета. А там ты сам. Вся процедура замены документов, даже с фотографированием, занимает всего пару часов.
— Ладно, понял, хорошо. А что дальше?
— В каком смысле? — удивился мой прапор.
— Ну, вот, я получил от вас на руки все документы, мешок с мелочью, на чём мне добираться до отделения? На кого будет оформлена машина и откуда я буду выезжать? Если вас считают агентом Штази, — я ткнул пальцем в Пауля. — То и за вашим домом могут присматривать. Те же соседи например. Да! И сколько весит этот мешок с мелочью? Я его хоть подниму?
— Судя по твоим уточняющим вопросам ты всё-таки согласен в этом поучаствовать? — Пауль, видимо, решил сменить тему.
— Да. Я, согласен. Но вы всё же ответьте на мои вопросы.
— Хорошо, — кивнул Пауль. — Давай по порядку. Когда ты с Александром шёл по тоннелю, там должна были быть двери в стене. Видел?
— Да, — подтвердил я, припоминая их.
— Левая от вас, а правая от меня дверь ведёт к дому оформленному на постороннего человека. Там, во дворе, будет стоять автомобиль. Ваш, советский. Как вы его называете — «пфенниг».
— Жигули, копейка, — счёл нужным пояснить старший прапорщик.
— Дом частично жилой. Можешь там оставлять свою гражданскую одежду и переодеваться. Как только получишь удостоверение личности, я впишу тебя в домовую книгу и займусь получением на тебя прав. Машина оформлена на общество с ограниченной ответственностью*** «Лендорфское топливо» и будет оформлена на тебя по доверенности. Опять-таки всё упирается в получение тобой документа личности. У тебя также будет на руках справка о том, что ты работаешь помощником кассира. То есть, являешься лицом материально ответственным и имеешь право на финансовые операции. Всё?
— Сколько один мешок весить будет?
— В одном мешке будет сорок килограммов полтинников, плюс минус. На всякий случай, насыплю полтинников на десять марок, отдельно. Чтобы, если вдруг не дотягивает до десяти тысяч, то добавить.
— И мне нужно будет полученную наличку тащить сюда? Если кто узнает…
— Нет! — резко перебил меня Пауль. — Всю сумму после обмена мелочи будешь зачислять на номер счёта, который я тебе дам. К нам везёшь только выписку из банка о зачислении.
— Хорошо. А что я, лично, буду с этого иметь?
— Тебе же пообещали автомобиль в конце службы! — явно не выдержав моей дотошности, рявкнул старший прапорщик.
— Мне бы хотелось деньгами, чтобы потом самому выбрать какой автомобиль купить и что-то с собой в Союз увезти, — высказал я свои хотелки этой парочке. — Идеально было бы неплохо иметь по пять процентов от каждого обмена.
Прапор с немцем переглянулись и как-то напряглись. Их взгляды сразу похолодели и стали колючими и угрожающими. Похоже я перегнул палку в своей наглости. Не выдержав, полез правой рукой под стол и стал потихоньку вытаскивать отвёртку из джинсов.
— Так! Стоп! — выставив две ладони перед собой, резко выкрикнул Пауль. — Мальчик, что у тебя там? Нож?
— Отвёртка, — признался я, наконец вытащив её из штанов.
— Серьёзный подход. И ты думаешь, она тебе поможет в случае чего? — как-то весело спросил немец и коротко глянул на злого прапорщика, который при словах напарника, вытащил свою правую руку из-под стола и направил на меня пистолет Макарова. Правда, не снятый с предохранителя, но от этого не менее страшный.
— Ну, попытка не пытка. А вдруг вы бы оказались швулями****?
Пауль внезапно кхекнул, хрюкнул и в полный голос расхохотался. Прапор тоже заулыбался и убрал пистолет. Отсмеявшись и выхлебав кружку воды, немец вновь обратил внимание на меня.
— Посмешил. Нет, мы с Александром предпочитаем женщин, а не рыжих мальчиков с отвёртками. Так, на чём мы там остановились?
— На пяти процентах мне от каждой сдачи, — наглеть так наглеть, решил я.
— Нет, парень. Пять процентов, это много! Александр, что мы ему можем выделить, как думаешь? — обратился он к прапорщику.
— Хм. От пары процентов мы точно не обеднеем. А ему всё равно нужны будут расходные деньги во время поездок, вот пусть свои и тратит, — великодушно кинул мне кость прапор.
— Ну раз ты согласен, то и я соглашусь. Два процента от каждой суммы сданной в отделение банка, мальчик. Двести марок.
— Спасибо. А как я их получу, если всё зачисляется на счёт? — проявил я дотошность.
— Значит, будешь класть на счёт девять тысяч восемьсот марок. Надеюсь на этом всё? Или ещё что-то есть спросить?
— У меня из гражданской одежды только то, что на мне сейчас. Надо бы докупить, да и условия для стирки какие-нибудь нужны. Не в расположении же стирать или сдавать в бригадную прачечную? — покосился на прапора.
— Ни в коем случае, — сразу отозвался он. — У Пауля тут стиралка есть, отдашь ему и всё.
— А вещей докупишь с приветственных денег. Или со своих двух процентов.
— А что это за приветственные деньги? — не понял я.
— Выплаты по сто марок от ФРГ каждому гражданину ГДР после объединения стран. Потом их отменили, но оставили для детей, родившихся в ГДР. Им выдают эти деньги при получении первого федерального документа. Получишь аусвайс и спроси там про эту выплату, а то они специально могут про это умолчать, — пояснил Пауль.
— Последний вопрос. Не к вам, — успокоил я немца и обратился к прапорщику, — Александр Михайлович, а как вы объясните в расположении моё отсутствие?
— Всё просто, Евгений. Скажу, что сдал тебя на стройку электриком. Здесь, это в порядке вещей. У нас целыми ротами работают. Вот только, надо поскорее тебя через присягу провести, — и видя моё недоумение, пояснил: — До присяги нельзя вас на работы отправлять. Сегодня воскресенье и из-за комиссии из министерства все на месте своей службы, завтра будет выходной взамен сегодняшнего дня, а во вторник я привезу особиста, и он проведёт с тобой процедуру присяги.
— Однако, — я малость прифигел от скорости принятия решения. — Я про другое хотел спросить. Что мне можно парням сверхсрочникам с гражданки приносить?
— Да у меня вон подвал водкой забит. Таскай им по бутылке в неделю, — расщедрился Пауль.
— Что? Моим подчиненным водку? Да ты с ума сошёл? — ощерился на немца прапор.
— А что такого? Ты сам говорил, что их восемь человек. Что им будет с одной бутылки водки? По шестьдесят граммов.
— Ай. Бери водку, — махнул мне рукой старший прапорщик. — Старшина человек ответственный не допустит безобразий.