День (СИ)

— Абрам Борисович, вы меня уйму лет знаете, какой может быть розыгрыш⁈ Я бы не рискнул так поступить, тем более истратил уйму денег на всю эту «лабуду», и если не возмещу убытки, то потеряю все свои акции алюминиевого завода. Чуть ли не сто миллионов вложил в это «предприятие», так что самому не до юмора.
— Да ладно, Василий Алексеевич, это я так, по привычке — знаю, что в делах ты меня не обманывал. По крайней мере, пока…
Всесильный олигарх, которого не зря считали «левой дланью» бывшего президента, усмехнулся, сделав многозначительную паузу. К Абраму Борисовичу, ставшему ныне «правой рукою» нового правителя, относились с «почтением». Боялись, попросту — ведь всеми делами в стране, даже выборами главы государства, заправляла «семибанкирщина». А в ней «Береза» играл «первую скрипку», влияние его безгранично, хотя никаких государственных постов он, понятное дело, не занимал.
— И не думайте, Абрам Борисович, ни к чему — сейчас вы все собственными глазами увидите.
Князев сделал вид, что подозрения в его адрес беспочвенны. Василию Алексеевичу недавно исполнилось пятьдесят лет, и как все «авторитеты» из «лихих девяностых» он великолепно знал, что эти года отнюдь не закончились, а продолжаются втуне, прикрывших флером «реформ государственности». И вчерашние «хозяева жизни», к каким сам себя относил, просто сменили малиновые пиджаки с золотыми цепями на приличные в «новой жизни» костюмы итальянского пошива и баснословные по цене «ролексы» на запястьях. Да «феню» из разговора все изгнали окончательно и бесповоротно, перейдя на «приличную» речь, а многие иностранными языками овладели. И правильно — они теперь настоящие властелины страны, ее истинная элита, сколотившая огромные состояния в период приватизации, которую в народе не без основания прозвали «прихватизацией».
— Тогда можно начинать, время деньги, не стоит его просто так тратить — порой каждый час дорог!
Отмахнув рукой очередной «налет» гнуса, властно распорядился олигарх, внимательно взирая в бинокль. Все же было далековато, примерно с километр, но мощная оптика, да еще с высокого гребня хребта позволяла все прекрасно рассмотреть. Причем не только сооружения и ведущую к ним дорогу, но и порядком вырубленные склоны сдавливающих «полигон» сопок. И Абрам Борисович ткнул пальцем, оторвав окуляры от глаз.
— Это кого вы там к соснам привязали? И вроде живые?
— «Беспредельщики», да бомжи, рвань местная, проститутки да шантрапа малолетняя, никакой с них пользы. Хрен с ними — пусть науке послужат, как коровы и овцы. Нужно посмотреть, как излучение будет действовать на тех, кого «приливом» не накроет и в «пробой» не увлечет.
— Подопытные «свинки», как я вижу⁈ И правильно — оно того стоит! И хрюкнуть не успеют!
Олигарх хохотнул, вот только взгляд прищурился — нехороший такой, слишком пристальный. Абрама Борисовича все боялись, и Князев не был исключением — он давно знал «Березу», с конца восьмидесятых, «угара» затеянной в стране «перестройки», когда после первой «ходки» вышел на свободу и организовал свою «бригаду». Случайно став подручным будущего банкира и влиятельного политика, входящего в «семью», «Князь», а такое «погоняло» к нему «прилипло», не прогадал. Много чего было потом в жизни, но он всегда держал сторону «хозяина», и с возвышением того во власти, сам приобрел положение, на которое в области, куда был назначен Абрамом Борисовичем «смотрящим», уже никто не посягал. И даже губернатор, «выдвиженец» из другого банкирского клана, считался с его мнением, и старался не дергаться, и дышать через раз.
— «Профессор», включайте контур — сейчас увидим вашу затею в реализации. Посмотрим, на что мои сто миллионов ушло!
Однако, несмотря на тон, Василий Алексеевич говорил с бородатым, похожим на Карла Маркса,всегда уважительно — считал «профессора», хотя тот таковым не был, непризнанным гением, который давно заслужил Нобелевскую премию, причем не одну. И в успехе эксперимента нисколько не сомневался — он уже видел первую «пробу», пусть размером с десять соток, но зрелище впечатляло. И сейчас он ожидал подобного, видя, как изобретатель замкнул рубильник. И само время, как ему показалось, словно застыло.
  
— Что за хрень, на «пузырь» похоже?
По лицу олигарха было видно, что тот несказанно удивился. И было отчего — над одним из «изоляторов» стал надуваться до неприличных размеров ярко-оранжевый «шар». И спустя несколько секунд, когда «объект» стал в поперечнике метров десять, он словно лопнул как нарыв. И светящимся «гноем» стал быстро расползаться во все стороны, заполняя «чашу» распадка, превращая ее в оранжевый «водоем».
— Видел я чудеса, но чтоб такое…
Стоявший рядом с Князевым олигарх ахнул, а Василию Алексеевичу показалось, что он где-то уже слышал эту фразу. Но подумать не успел — «варева» ощутимо прибавилось, оно взопрело, как квашня в горшке, полностью накрыв «полигон», и расползаясь по склонам сопок, поднимаясь все выше и выше. И тут раздался совершенно спокойный голос «профессора» — тот выглядел триумфатором, вот только старому подручному «князя», бывалому «уголку», который при нем выполнял обязанности начальника службы безопасности, вряд ли понравились его слова.
— «Прилив» мощный, перекрыл все параметры. «Бес» — убирайте своих людей из поселка, иначе через пару минут их там всех накроет — за контур выйдет метров на пятьсот. Хотя нет… Нет, уже не успеют…
Ефремов осекся, и тут Князев сообразил, что «профессор» прав — не успеют, прах подери. В полуверсте от «полигона» стояли несколько привезенных сюда сборных «финских» домиков, да пара тракторов с прицепами — иной транспорт до этих мест просто бы не дошел, так как проложенную таежную грунтовку напрочь размыло после дождя. Они сами на «своих двоих» больше часа сюда шли, оставив кортеж из джипов в трех верстах — там, где шла линия ЛЭП и была относительно нормальная дорога.
В поселке сообразили, что всех ждет, увидев накатывающийся оранжевый прилив, высотой в два десятка метров, что шел на них стеной неотвратимого цунами. Забегали охранники, замахали руками — из домиков выскочили несколько человек — там сидели техники. И люди превратились в ошпаренных кипятком тараканов — трое стали лезть на крутой склон сопки, а пятеро запрыгнули на гусеничный трактор, вот только это стало плохим выбором. По неизвестному, но реально существующему закону подлости, техника отказалась заводиться, обреченные люди надеялись до последнего, трактор даже испустил клуб выхлопных газов, тронулся, и тут его накрыла «волна». И спустя пару секунд в оранжевом «приливе» исчезли люди, что забирались по склонам — никто не обрел спасения, все стали «объектами» эксперимента пытливого человеческого разума.
Все правильно — наука всегда требует жертв! А если ее хорошо финансировать, то последних будет больше — достаточно вспомнить два японских города в августовские дни сорок пятого года!
— Капец парням, попали под раздачу! Но кто такого ожидал⁈
Князев был ошарашен — распадок залило чуть ли не до краев оранжевым «приливом», что словно в бетон превратился и никуда не двигался, и в размерах больше не увеличивался, не колыхался как желе. И в таком состоянии находился минут пять, а потом словно «таять» начал, и за гораздо меньший срок, чем заполнял распадок, исчез из него. Вот только зрелище стало совсем иным — дорога и поселок с «полигоном» испарились, будто шальная корова «языком слизнула», как говорят в народе. Вот только вместо всего прежнего колыхались вековые сосны и лиственницы, которые высились везде, от вырубленных склонов, и на местах исчезнувших строений.
— Что это ТАКОЕ⁈ Куда все делось⁈
Олигарх смотрел на все выпученными глазами и глотал воздух ртом как вытащенная на берег рыба. Да и сам Князев пребывал в прострации — он не ожидал такого ошеломляющего результата.
— Ушли века на три-четыре в прошлое, может на пять, но не больше, у меня правильные расчеты, — раздался чуть торжествующий голос «профессора». — Представьте два овала на карте местности, нынешнего, и допустим, семнадцатого века. Мы их просто переменили местами, вот и все. «Пробой» во времени случился — все наше там, а их уже здесь. И люди, что попали в прошлое, остались живыми. Посмотрите на склон — вон те «свинки», которых краем «прилива» зацепило, не переместились по времени частями, а остались тут. И что характерно — вполне здоровые, некоторые даже дергаются.