Испытание верностью (СИ)
Илонка, до боли вцепилась в мою руку, призывала к спокойствию. Если они не люди Удовиченко, то кто тогда? Очертания фигуры показались смутно знакомыми. Маленькие глазки, стрижка ёжиком, искривленный нос… Бердник…
— Геннадий Викторович?! — не веря своим глазам, озвучила смутную догадку.
— Надо же? — удивился, повернувшись ненадолго ко мне. — Признала. Значит в курсе, кто перед тобой. Хорошо-о-о.
Я-то в курсе. Прекрасно помню предостережения Дударева, но… какая связь?
— Я не понимаю, что вам от нас нужно?
— Не понимаешь?
Мы одновременно закивали головами, переглянувшись между собой. Илонка наконец отмерла, так же как и я, и теперь с диким страхом буравила выбритый увесистый затылок.
— Ты мне тут зубы не заговаривай! Не понимает она! Как клофелинить в моем клубе так это раз плюнуть, а как ответ держать – так сразу на дурочку выпадаем. Слушайте сюда, барби тупорылые, я пока с вами по-хорошему. Начнете пургу нести – быстро бошку оторву.
— Какой клофелин, вы о чем? Да мы впервые в вашем заведении? — возмутилась Тимохина.
— Конечно! Что ещё? Слышишь, Лысый, что запели? — кивнул штурману, рассмеявшись. — Вас узнали по описанию. Сейчас я собственноручно привезу вас к выставленным владельцам хат, и вы им расскажите свои басни.
Я тупо уставилась на Илонку, а она на меня. Бред какой-то.
— Геннадий Викторович, ещё раз повторяю, мы – не клофелинщицы.
— Еб*льник закрыла! — рявкнул так, что в пору обмочить трусы.
— Это недоразумение. Вы что-то путаете.
— П*зди, п*зди, пока есть чем. Сначала с вами разберется Клим, а потом уже и я.
Илона схватилась за мое плечо, впившись ногтями:
— Лидка, что ты молишь? Скажи хоть что-то!
Я принялась лихорадочно соображать, не зная, правильно ли поступлю, выдав то, что узнала от Студинского. Ведь есть вещи, о которых нельзя говорить. А с другой стороны… чего бояться? Стоит только на нас посмотреть, как сразу станет понятно, произошло недоразумение. Однако Илонка так не считала. Теперь её начала бить крупная дрожь. Вдали показался заброшенный пустырь с полуразрушенной котельной и огни подъезжающих с противоположной стороны машин. Штук шесть, как минимум. Я ошарашено посмотрела в зеркало, встретившись с насмешливыми свиными глазками, и почувствовала, как нечто, в сто раз ужаснее, чем побои Тимура, прокрадается под кожу
— Вообще-то, ты ещё не знаешь, с кем связался! — срывающимся от страха голосом произнесла Илона.
— Да ты что?! И с кем же? — к нам повернулся Лысый, демонстрируя хищный оскал.
— Илона, успокойся! Сейчас всё выясниться.
— Нихрена! Пускай знает! Скажи!.. Что ты молишь? — затрясла меня за плечо, начав истерить, тоже заметив внедорожники. — Скажи за Студинского!.. Что ты работаешь с ним… Что никакие мы не воровки. Ну?!..
— Заткни… — договорить не получилось: Бердник ударил по тормозам, отчего я влетела в передний подголовник.
— Что ты сказала? — рявкнул, потянувшись к ней через проем между сиденьями. — Что ты знаешь?
Тимохина жалобно заскулила, оказавшись во власти удушающего захвата. Я бросилась между ними, пытаясь отодрать его руки от обезумевшей подруги.
— Геннадий Викторович, прекратите. Она ничего не знает. Я работаю с Егором. Он… доверяет мне. Я в курсе вашей помощи «ТехМашу» и… и весьма тесной дружбы.
Боже-е-е, что я несу?
Бердник отшвырнул Тимохину и включил в салоне свет. С минуту рассматривал меня, сощурившись, а потом потянулся к сотовому. Послышались длинные гудки.
От страха я бесформенной массой начала сползать на резиновый коврик. Если он звонит Егору – мне конец. Как бы не повернулось, как бы не сложилось – я снова подвела его. Даже не знаю, кто хуже – Бердник или Студинский.
— Алё, Егор?! Извини, что так поздно… Ты там не с бабой случайно? — рассмеялся, не прекращая рассматривать меня. — Ага… бывает. Главное, что успел… — снова глупый смешок, отчего стало не по себе. Беспощадная ревность полоснула ножом. — Мне б твои проблемы. Слушай, я тут к тебе по одному весьма щепетильному вопросу… Ну так. Кто-то же должен стоять на страже порядка пока ты баб трахаешь… Ага. Остряк… Дело в том, что у меня две бабы под подозрением и одна из них заявляет, что работает на тебя. Прикинь? Лысый, присмотри за ними, я сейчас.
— Да без проблем, — обрадовался тот. — Что, красавицы, допрыгались? Кто ж приходит на промысел в одно и то же место? Дуры, — хмыкнул, повернувшись к нам. — Эй, блонди, за хороший отсос попрошу бить в пол силы. За остальное не ручаюсь, на счётчик всё равно поставят.
— Пошел нах**, — огрызнулась Илонка, сжав кулаки.
— О-о-о, какая грозная. Ничего, потерпи немного, скоро по-другому запоёшь.
Я убито прилипла к окну, стараясь разглядеть двухметровую фигуру Генки. Через опущенное переднее стекло было слышно, как он рассказывал о «девках», искусно обворовавших очень серьёзных дядек. Представляю сейчас лицо Егора. А вдруг он скажет, что знать нас не знает? Имеет полное право после всего случившегося.
Спустя несколько минут Бердник отключился и начал прогуливаться вдоль внедорожника, выстукивая по корпусу. Лысый не выдержал, толкнул дверцу, собираясь на улицу, и пригрозил нам пальцем:
— Чтобы ни звука. Ясно? Попробуйте только рыпнуться.
Смешной. Да я пошевелиться не могу, не то, что бежать от своры мужиков по безлюдной местности.
— Кто тебя тянул за язык, — набросилась на Илонку, как только Лысый подошел к Генке. — Ты хоть понимаешь, что подставила меня?
— Лид, давай не будем, ага? Егор забил на тебя, а ты, между прочим, едва не подохла, спасая его бизнес.
Я сцепила руки на груди, пытаясь унять панику.
— Ты ничего не понимаешь! О его связи с Бердником никто не знает, а я, получается, спекулирую на ней.
— Понятное дело, ты ведь толком ничего и не рассказываешь! Мы ведь так и не поговорили тогда. Знаю всё в общих чертах. Так что не жди от меня понимания, хорошо? Я не собираюсь расплачиваться за то, чего не совершала и ждать, пока выяснится правда.
— Ты не имела права произносить его фамилию, — разозлилась, осознавая с горечью, что подставилась на ровном месте. — Лучше бы своего Гришаню вспомнила.
Илонка вперила в меня злостный взгляд.
— «Мой Гришаня» – уже не мой, если ты забыла и он всего лишь мелкая сошка.
— Ага, мелкая. А с Удовиченко он просто так дружит, да?
В общем, пока мы выясняли отношения, разоравшись на весь салон, кто к кому должен был обратиться за помощью, пропустили появление Егора. Он с таким остервенением рванул дверцу, что мы подскочили на месте, прижавшись друг к дружке.
— В машину! — процедил, грозно окинув взглядом мои плечи и неприлично подскочившее платье. Пофиг. Сердце так сладко заныло, что стало всё равно.
Тимохина отреагировала первой, выскочив со своей стороны.
— Ну, чего сидим?!! Или тебе особое приглашение надо?
Прихватив сумку, я прошмыгнула мимо него в опасной близости, успев непроизвольно вдохнуть чисто мужской запах парфюма. Блин, аж коленки подогнулись от нахлынувших воспоминай.
Мы разместились на задних сидениях и напряженно наблюдали за отсвечивающей ослепительной белизной в свете фар футболкой Студинского. Илонка начала икать, что с ней всегда случалось в стрессовых ситуациях, а я кусала губы, переживая и радуясь одновременно.
Если одним словом, то никто перед нами и не думал извиняться.
Генка о чем-то втирал Егору, оживленно размахивая руками. Лысый околачивался неподалеку, разговаривая по телефону. Тот промежуток времени, что они общались, показался бесконечным.
Наконец послышался гулкий смех Бердника и мужчины обменялись рукопожатиями. Развернувшись к БМВ, Егор удивленно вскинул брови, заметив меня на заднем сиденье. Нет, нет. Я ни за какие деньги мира не пересяду наперёд, особенно когда у него такое обозленное лицо.
— Спасибо, ик… — Илонка шмыгнула носом и виновато зыркнула на меня.
Егор никак не отреагировал, бросая быстрые взгляды по зеркалам и выехал на дорогу. Я видела, как он играл скулами, что свидетельствовало о высшей степени раздражения, и тоже молчала.