Испытание верностью (СИ)

Студинский вскинул брови:
— Даже во время него. Ты на связи ПОСТОЯННО. 
— Интересно девки пляшут. Это получается, что и я вам могу позвонить в любое время?
Словила себя на мысли, что начала кокетничать. Студинского отпустило. Глаза налились весельем.
— Можешь звонить, когда захочешь. Я никогда не требую того, чего не смогу дать взамен. 
Вот и приплыли. Игривость как рукой сняло. Чувство вины способно испортить всё, даже искреннее, неподдельное влечение, которое испытывала каждый раз, стоило Егору оказаться поблизости.
Больше он не возвращался к этому вопросу, и я поняла, что в дальнейшем, если хочу быть в курсе всего, лучше его не злить.
В новеньком ежедневнике уже был расписан каждый день на неделю вперёд. Я была в курсе каждого часа, и могла с закрытыми глазами сказать, с кем назначена встреча, во сколько и где.
Посмотрела на часы. Уже давно пора быть на заводе. Там запланировано совещание с руководством, а Егор продолжал дискуссировать с незнакомцем, изредка посматривая в мою сторону. В один из таких моментов я показала на часы. Он понимающе кивнул и повернулся спиной. Начальник, блин. Думает, раз владелец, то можно и задержаться?
По поведению незнакомца, высокого, худощавого очкарика я поняла, что со Студинским он весьма дружен, раз настолько доверительно беседует, не забывая похлопывать шефа по плечу, на что Егор добродушно улыбался, а то и вообще, заходился смехом.
— … давай, Егор, завтра будет неофициальное открытие. Таких девочек как у меня ты нигде не найдешь, — втирал собеседник. Я до предела опустила стекло, прислушиваясь к разговору. — Каждая на постоянном контроле у гинеколога. Можно без резины. На любой вкус и цвет…
— А кто ещё будет? — Студинский интересовался пока вяло, поигрывая зажатой между губ травинкой. Со своего места я видела, как она мельтешила перед его лицом.
— … Бугаев, Мартынюк…
Мимо проехал грузовик, подняв облако пыли, остальные фамилии утонули в грохоте колес. Быстро достала запасной блокнот и записала услышанное. Значит, этот долговязый зовет Егора в закрытый элитный клуб, с особым видом предоставляемых услуг. Вход туда по vip-пропускам и он собственноручно вручил один такой пропуск, заверив, что завтра там будут весьма важные персоны с которыми есть о чем потолковать в «непринужденной обстановке». Егор повертел в руке тесненную золотистыми буквами чёрную пластиковую карточку и что-то ответил, на что долговязый рассмеялся.
Ну, это не имеет к Удовиченко абсолютно никакого дела, но всё же… хоть что-то. Побывать бы на таком «партсобрании». Уверенна, именно в таких местах и именно при таких встречах решаются самые важные вопросы. Вот засада. Меня туда однозначно не пустят. Не настолько я «свой пацан» да и между ног совсем другой распознавательный знак.
— … договорились тогда, — Егор пожал протянутую руку. — Завтра загляну. Посмотрим, чем сможешь удивить. Заодно решим вопрос с рынком. Не нравиться мне этот новый закон. Нужно его как-то обойти.
— Журавлев с жиру беситься. Пока не прикроет точки и не расставит по городу свои ларьки – людям жизни не будет. А ларек, как ты и сам прекрасно понимаешь, не каждый сможет себе позволить. Это и ЧП, и аренда, если уж на то пошло. Перекроет кислород всем.
Долговязый провел Егора к машине и заглянул в салон:
— А кто это у нас тут притаился? Твоя? — повернулся к Студинскому.
Тот как-то загадочно посмотрел на скучающую меня.
— Моя… ассистентка.
— А Римма куда подевалась? — удивился, сразу потеряв интерес. Даже как-то обидно стало. — Такая мировая тетка.
— И не спрашивай. Грохнулась с лестницы. Перелом.
Долговязый посокрушался с минуту и, попрощавшись, пошел к своей такчке.
Конечно, хотелось спросить, что за птица, но пришлось помалкивать. Раз Студинский не соизволил взять с собой, значит, не моего ума дело.
На проходную завода вошла бледная, с дрожащими конечностями и загнанным взглядом. С этим нужно что-то делать. Ещё парочка таких поездок и ему придется искать замену.
 
— Что случилось? — Егор остановился, заметив, что я отстала. — Тебе плохо?
— Э-э… укачало.
— Укачало? — хотел взять за руку, но я поспешно спрятала руки в карманы пиджака. — Ясно. Тогда побудь на свежем воздухе. Я сам разберусь.
И так получилось, что свой первый визит на огромный «ТехМаш» я пропетляла, оставшись на обширной территории, среди снующих туда-сюда кранов, тележек, автокар. Дух перехватывало от подобного величия. Со слов Вала я уже узнала, что завод является поставщиком оборудования и запасных частей на крупнейшие горно-обогатительные и металлургические комбинаты. Выступает  крупным предприятием промышленной отрасли. Состоит из многочисленных цехов, литейки,  станочного парка. У Удовиченко губа не дура, раз пытается отжать такого гиганта.
Когда пришла в норму и смогла выровнять дыхание, оказалось, что тащится на совещание уже нет смысла: Егор шел на встречу в компании заискивавшего начальничка с неприятным, хитрым лицом.
— Егор Андреевич, да откуда я мог знать? ОТК ставит штамп в сопроводиловке. А вы так сходу опустили меня при всех.
Егор резко остановился. С одного взгляда стало понятно, что он на грани.
— А ты кто, а? — схватил за грудки, оторвав несчастного от земли. — Я тебя спрашиваю? Ты начальник или тряпка?.. Где были твои глаза, когда пропускали бракованную партию?
Тот только хватал ртом воздух и перебирал в воздухе ногами.
— Я… Я…
— Ты, бл*дь, ты!!
— Я всё сделаю.
— Про**бал, — Егор отшвырнул его, разминая кулаки, — значит, отзовешь партию и исправишь. Иначе…
— Понял! Всё понял.
Ого, что я пропустила?  
— Егор Андреевич, что случилось?
Он перевел на меня взгляд, тяжело дыша, и процедил сухо:
— Ничего. Просто один долб**б  профукал брак.
— Его можно как-то исправить?
Он пошел к машине.
— Можно…
— Тогда в чем проблема? — засеменила следом. — Кроме потери денег, конечно.
Поздно поняла, что ляпнула что-то не то. Студинский круто развернулся, испепелив взглядом.
— Думаешь, самое главное – деньги? Давай, скажи, что для таких как я, бабло на первом месте. Так вот я тебя разочарую. Имя, авторитет, марка – вот что важно. Ничто не отмоет запятнанное имя. Партия уже ушла по стране, к белорусам, украинцам. Фирмы, компании… их много. — И махнув рукой, зашагал дальше. Чего, мол, тебе талдычить, всё равно не поймешь.  
Я не знала, как быть. Не мешало бы проявить участие. Но садиться опять в машину совсем не хотелось.
— Ты чего зависла? Поехали! — остановился возле БМВ, нервно дернув щекой.
— Вы езжайте, я приеду позже. У меня появились… личные дела.
— Надо же?.. — удивился, застыв в дверном проеме. — Чтобы через час была в офисе. — И повернувшись к дрожащему руководителю отдела, пригрозил пальцем: — Смотри, через три недели поставка металлолома. Если и с этой партией накосячишь… — слова повисли в воздухе.
Короче, не сдобровать ему. Мы это уже поняли. Меня и саму передернуло.
Когда Х5 выехал из территории, я поспешила на остановку. Стоило позвонить Тимуру и передать последние новости.
Поэтому, приехав в город, первым делом нашла таксофон и, набрав заученный номер, скрипя душой, отчиталась. Удовиченко молча выслушал и, бросив напоследок: «Оперативно. Умница», положил трубку. Козёл. Но лучше так, чем с глазу на глаз. До сих пор передёргивало от воспоминаний.
Тяга к сигаретам отпала так же спонтанно, как и возникла. Чего уж там, стоило сказать спасибо Студинскому. И дело не в будущем материнстве (хотя и в этом тоже), а в том, что сегодня с утра я заметила, как он принюхивался к моим волосам. Если я собираюсь втереться в доверие, то курение только усугубляло ситуацию. И так злой, как черт.
Подымаясь на второй этаж, сразу стало понятно, что так оно и есть. Повышенный тон, нервное хождение по кабинету, небрежно брошенный пиджак – всё говорило о падении настроения.