Пропавшая без вести

— Конечно. — Саре стало даже немного стыдно оттого, что в его голосе звучала униженная благодарность. — Вернемся к фотографии…
— Ты смеешься! За псиной следить? — возмутился Джон Квигли, напарник Сары и совладелец их детективного агентства «КвиК», когда она положила трубку и объяснила суть дела.
— Нет, за женой. Псина тут постольку-поскольку.
— Ерунда какая-то.
— Судя по его рассказу, не зря он беспокоится. Ладно, берем это дело.
Джон забросил ноги на стол. Агентство «КвиК» переживало очередной период затишья, а сидеть, уставившись в стену, и тупо ждать телефонного звонка ему совсем не улыбалось. Рука сама собой потянулась к нагрудному карману потертой джинсовой рубашки, но он вовремя вспомнил: обещал же Саре не курить в офисе. Ну и разумеется, она права: если его поймают курящим — сразу же оштрафуют, хотя одна мысль, что правительство решает, курить ему или не курить в своем же офисе, была омерзительна. Зато, надо думать, благодаря запрету на курение он будет здоров как бык.
— За псиной следить… — повторил он и покачал головой.
— Какая-никакая, а работа.
— Вот именно — какая-никакая. — Он снова потянулся к карману и стиснул зубы.
— Конечно, на этом деле не озолотишься, — сказала Сара, — но не забывай — кроме этого заказа да еще страхового случая, который подбросил нам Родни, у нас в этом месяце считай пусто. — Она что-то напечатала в компьютере и добавила: — А так, глядишь, один из нас и на зарплату наскребет.
— Ну да.
— Если мне очень повезет, то в этом месяце расплачусь по закладной.
— Все еще не нашла покупателя на квартиру?
— Нет, хоть Глория и говорит, что долго ждать не придется.
Глория была агентом по продаже недвижимости, с которой Сару свела Хелен.
Джон проворчал:
— Ладно, вот что скажите мне, босс: кто тот счастливец, которому предстоит топать за дамой с собачкой?
Сара указала ручкой на Джона:
— Я думала, ты спишь и видишь, как бы поскорее смыться из офиса.
— Но ведь ты с ним разговаривала!
— Из меня «хвост» плохой, — ответила Сара и показала на лодыжку. Хотя нога уже шла на поправку, она все еще прихрамывала, после того как в нее выстрелил Патрик Йорк, подонок, сбывавший наркотики. Это было год назад, когда она работала по делу о пропаже человека. — Я ранена, ты не забыл?
— Да, когда тебе удобно, — ответил Джон. — Однако это тебя не остановило на прошлой неделе, когда ты рванула к автоинспектору, когда он разглядывал твою «фиесту»? Выскочила на дорогу как ошпаренная.
— Ладно, давай разыграем. «Камень — ножницы — бумага».
— Давай.
Сара широко улыбнулась:
— Готов?
— Подожди. — Джон спустил ноги со стола и похрустел пальцами рук. — Ну, поехали.
Раз, два, три!
— Камень! — воскликнул Джон, вскинув кулак.
— Бумага покрывает камень! — ответила Сара, выбросившая руку ладонью вверх.
— А… повторить? Давай из трех попыток?
— Не-а…
— Дурацкая игра, — ответил Джон, встал с кресла и пошел на улицу — курить.
— Спасибо, что не куришь тут! — крикнула она ему вслед.
— Всегда пожалуйста…
  
5
 
— Вижу ее.
— Точно ее?
— Точно, точно, — тихо проговорил в мобильник Джон вечером того же дня. — Не очень-то она гуляет. Такая фифа!
— Во что одета?
— Белые брюки, белые туфли-лодочки и что-то типа розового плаща. Ну и накрашена так, что трансвеститы отдыхают.
— Это чтобы собаку-то выгулять?
— Ну да. А тут еще дождь начинается. Под дождем гулять с собакой как-то не очень…
— Не подходи близко, — напомнила Сара. — Надеюсь, ты не додумался взять с собой Сумо — с ним тебя не заметить просто невозможно.
— Неужели? — ответил Джон.
Сумо, помесь волкодава и немецкой овчарки, занимал почти все заднее сиденье «фиесты» Сары. Джон полагал, что так он разом убьет двух зайцев: и Сумо побегает, и его хозяин прекрасно проведет время в парке.
— Ну а что, разве не так?
— Сара, послушай, это парк, и там собачники гуляют. Она могла меня видеть там хоть весь год каждый день, и для нее будет менее странным, если я приду с собакой, чем без нее.
 
— Он мне всю машину обслюнявит.
— Я скажу ему, чтоб он так не делал.
— Смотри, не теряй ее из виду. Продолжай наблюдение.
— Наблюдение?
— Ну да, Джон, да! Наблюдай за ней, понятно?
— Понял. Цель в пределах досягаемости, повторяю, цель в пределах досягаемости, прием.
— Джон, клянусь богом…
— Мне двигать надо, командир. Она садится в машину. Повторяю, цель на двух ногах и цель на четырех лапах уезжают. Прием.
Сара отключилась. Джон сунул мобильник в карман спортивного костюма, поправил кепку и, подождав, пока Кармел Гренджер проедет мимо, тронулся с места. Сзади жалобно поскуливал Сумо — с нетерпением ждал, когда же его выпустят побегать.
— Терпение, дружище, — проговорил Джон, заводя мотор. Он осторожно выехал на дорогу и чуть прибавил газу. — Мы с тобой выслеживаем домохозяйку с собачкой. Здесь нам понадобится вся наша сообразительность.
Сара швырнула телефон на стол и подняла глаза к потолку. Если Джон в таком настроении, разговаривать с ним бесполезно, а таким он бывал всякий раз, когда за кем-нибудь следил. Эта тягомотина выводила его из себя.
Вернувшись к открытой папке на столе, Сара принялась заносить данные из нее в компьютер. Она постепенно переводила все их дела в электронный вариант, чтобы в будущем сразу находить необходимую информацию на винчестере, а не рыться в кипах бумаг. Работа скучная, но требует внимания.
Однако сегодня сосредоточиться не получалось… Через несколько минут рука сама потянулась к телефону. Сиделка ответила после третьего звонка.
— Здравствуйте, Белинда.
— Добрый день, Сара.
Сердится? «Никогда не поймешь, какое у нее настроение», — подумала Сара и спросила:
— Как там мама?
— Да почти так же, как тогда, когда вы звонили.
Сара поморщилась: она уже научилась различать раздражение в голосе сиделки, несмотря на то что Белинда появилась в их доме совсем недавно.
— Капризничает?
— Чуть-чуть.
— Поела?
— Чуть-чуть. Говорит, не хочет.
— Но вчера она почти не ужинала.
— Не волнуйтесь, я сварила куриный суп. Кино будет смотреть и поест.
— Вот и хорошо, — отозвалась Сара, чувствуя себя неловко всякий раз, когда приходилось говорить о матери, как о капризном ребенке. — Ну, до встречи.
— Вы к семи дома будете?
— Конечно, — ответила Сара и вздохнула. За те два месяца, что Белинда работала у них, она задерживалась всего два раза, но сиделка при каждом удобном случае напоминала ей об этом. — До свидания.
Сара положила трубку и закусила губу. Хелен и Джеки, ее старшие сестры, оплачивали большую часть жалованья Белинды, хотя именно Сара настояла на том, чтобы не отдавать мать в дом престарелых. Но правильно ли она поступила? Сара знала, что мать терпеть не может посторонних в доме, но болезнь Альцгеймера стремительно прогрессировала. Еще несколько месяцев назад она казалась всего лишь чудаковатой, а теперь очевидно, что дело принимает серьезный оборот.
Бывали дни, когда ее сознание вдруг становилось ясным, как когда-то, но периоды забывчивости и раздражительности случались все чаще и чаще. Сара знала, что время работает против нее: когда-нибудь Хелен добьется своего и отвезет мать в дом престарелых — или «пансионат», как она называла это заведение.
Сара опустила голову на руки. Она чувствовала себя загнанной в угол. С одной стороны, сейчас ей было не обойтись без поддержки сестер, по крайней мере пока она не продаст свою квартиру и у нее не высвободится более-менее приличная сумма, но, с другой стороны, зависимость от их денег и мнений очень ее тяготила. Временами казалось, что ей уже не вырваться из семейных тисков и она обречена всю жизнь лавировать между слезливой добротой Джеки и безапелляционной практичностью Хелен.