Небесная академия. Ученица и наездник

– Если и его, мне об этом неизвестно. Я никак не связана ни с археем, ни с предсказанием, которое он тут вчера зачитывал.
Мы молча стояли друг напротив друга. Над нами нависали арка ворот и щиты с гербами академии. Из низко нависших туч закапал мелкий дождик, и Уин был вынужден сдвинуться ближе ко мне, чтобы не промокнуть.
– Ты же к своему… Закату, да? – тихо спросил он. – Грифона так зовут?
Я кивнула.
– А… это… – Уин замялся. – Мне можно на него посмотреть?
Склонив голову, я наблюдала за тем, как он смущенно отводит глаза. Это выглядело забавно с учетом его простецкой внешности. Крепким парням-простолюдинам вроде него смущение редко было свойственно.
Но сильнее всего меня удивляло, что он до сих пор здесь. Я ведь уже призналась, что пророчество оракула не может быть обо мне. И если с Силвейном все было просто и ясно сразу, то в случае с Уином меня, похоже, ожидала загадка.
Поколебавшись, я снова кивнула. Как и в случае с магической одаренностью, тянуть с этим не было проку. Хиту понадобилось полдня, чтобы узнать, кем я работала раньше. На выяснение, где живет мой грифоненок, понадобится и того меньше. Лучше мне самой это раскрыть, чем потом меня подловят на вранье, которого не было.
– Идем.
– А разве грифоньи гнезда не наверху? – уточнил он, когда я направилась вниз, к хозяйственным постройкам.
– Наверху, – согласилась я, продолжая спускаться.
Повторять приглашение не потребовалось. Через несколько мгновений раздался звук быстрых шагов, и Уин поравнялся со мной.
– Тебе когда-нибудь говорили, что ты девушка-тайна? – спросил он.
– То же самое могу сказать о тебе, – я показала язык.
Уин рассмеялся.
– Да какие у меня секреты? Я тебе все в первом же разговоре выдал. Странная ты все же. Но так интереснее.
Я отвернулась и украдкой улыбнулась.
  
Глава 10
 
Когда мы дошли до авиария, дождик капать перестал. Из-за туч выглянуло солнце, на миг ослепив нас золотым диском. Уин, судя по слегка вытянувшему лицу, уже все начал понимать, однако пока молчал, а я не спешила оправдываться. Он же хотел повидаться с грифонами? Ну так вот они! А что отбракованные – это уже дело десятое. Я тоже не из высшего света.
Стражник у ворот авиария бросил на нас хмурый взгляд.
– Вход в авиарий разрешен только тем, кто ухаживает за грифонами внутри, – сказал он. Будь у него алебарда, наверное, еще бы ей и вход перекрыл, словно королевский гвардеец.
– Добрый день! – бодро начала я. – Я и есть та, кто ухаживает за грифоненком. Вы меня разве не помните?
– Тебя – да. А его, – стражник указал на Уина, – в моем списке приказов не было.
– Э-э… – промычал тот, склонился ближе ко мне и почти на самое ухо прошептал: – Может, мне в самом деле не стоит туда идти?
– Но ты ведь хотел, – удивилась я.
Затем проследила за его взглядом.
Ага. Гордец, о характере которого прекрасно говорила его кличка, опять рвался из авиария наружу. Но поскольку на воротах, как оказалось, висело заклятие, пропускающее лишь людей, грифон бился о натянутую сетку. Это продолжалось каждый день и ничем хорошим не заканчивалось – Гордец добивался только того, что ранил сам себя. Остановиться и прекратить бессмысленное занятие ему, видимо, мешала… ну да, гордость.
В любом случае вид взрослого грифона, размером с лошадь, который бился о сетку, кусал ее мощным клювом и с лютым скрежетом царапал длиннющими когтями, было впечатляющим.
– Да его не надо бояться, – успокоила я. – Он на людей внимания не обращает.
– Ага, – как-то не слишком уверенно согласился Уин.
Я вернулась к стражнику.
– Мы одним глазком посмотрим – и сразу назад. Вы же знаете, меня в авиарии не трогают.
– Нет уж, брать такое под свою ответственность не стану, – отрезал тот.
Я вздохнула и засунула руки в карманы, проверяя, что там есть. Денег, разумеется, не оказалось. Ну а пытаться подкупить дюжего мужика пирожком – это даже звучит глупо. Стражник же не грифоненок-сладкоежка.
– Пожалуйста? – испробовала я последнюю попытку, заглядывая ему в глаза и невинно хлопая ресницами. – Мы быстро и никому ничего не скажем. Я только покажу моему другу Заката. Это совершенно безопасно!
  
Наконец-то к уговорам присоединился и Уин.
– Честное слово, – добавил он. – Мне еще год учиться, чтобы меня подпустили к гнездам на Орлиной Голове. А здесь грифоны на расстоянии вытянутой руки. Я об этом всю жизнь мечтал!
Стражник сердито запыхтел, угрюмо посмотрел на него, потом на меня и все же буркнул:
– Ладно, проходите, пока никто не видит. Но к грифонам, парень, слишком близко не подходи. И тут же назад!
Он приоткрыл массивную створку, и мы скользнули в щель. В ноздри сразу ударил запах свежего сена, за последнее время ставший родным. Я невольно улыбнулась и смело направилась к проходу между загонами.
– Идем, Закат облюбовал себе один из дальних загонов. Вот тут у нас живет Кусачка…
Оглушительный клекот заставил меня замолчать. Я растерянно посмотрела на Кусачку, который впервые на моей памяти издавал такие громкие звуки. Больше того, он встал на задние лапы, передние упер в верхние доски забора, выпустив длинные острые когти, и злобно щелкнул клювом на Уина.
Побледнев, друг прижался спиной к закрытой створке ворот.
– Да не бойся, – успокоила я. – Он так взятку выпрашивает.
– В-взятку? – заикнулся Уин.
Наверное, в его воображении нарисовалась оторванная нога нерадивого студента.
– Яблоки, мясо, – пояснила я. – Говяжью вырезку любит и сливки. Губа у него не дура. Клюв, вернее. Давай, не трусь.
Но стоило Уину сделать робкий шаг вперед, как на «сцену» вышел Гордец.
Обычно он игнорировал людей в авиарии – гораздо больше его увлекали попытки разорвать сетку и выбраться наружу. А те, кто менял ему подстилку и наполнял кормушку, – это так, вошки какие-то. Поэтому было страшно удивительно, что он со смертельной грацией хищника приземлился на небольшую площадку перед загонами, распахнул гигантские крылья, забил львиным хвостом по земле и угрожающе заклекотал на Уина.
Моего бедного однокурсника как ветром сдуло из авиария. Я даже окликнуть его не успела.
– Что тут происходит? – нервно сунулся внутрь стражник. – Эйри, все хорошо?
Я растерянно оглянулась на грифонов. Гордец как ни в чем не бывало взлетел обратно под «потолок» и принялся кромсать сеть. Только Кусачка все еще высовывал шею из своего загона.
– Все просто прекрасно, – мрачно ответила я.
Стражник скрылся. Обращаться к Гордецу не было никакого смысла, поэтому я с упреком посмотрела на Кусачку.
– Я, значит, вам лакомства тайком таскаю. А вы, неблагодарные, решили моего друга отпугнуть?
– Уру-ру, – сказал грифон.
Н-да. Трактуй как хочешь.
Я вздохнула и попыталась пройти мимо, но Кусачка ткнулся в меня головой, не пуская в проход. Большой карий глаз уставился на карман с пирожком.
– Унюхал, разбойник. Не дам. И потому, что ты Уина напугал, и потому, что вам, оказывается, нельзя сладкое.
Кусачка обиженно щелкнул клювом и оттолкнул меня лбом к воротам, взлохмачивая коричневые перья. Дескать, проваливай и без вкусностей не возвращайся, а то не пущу.
– Ты нахал, – сурово отчитала я. – И попрошайка!
Глаз продолжал смотреть на карман.
– Ох, святые воды Фиреннэна! – простонала я. – Ну на, на.
Пойманный в воздухе пирожок исчез в бездонной глотке грифона. Хотя лакомства было на «один зуб», Кусачка заурчал и тут же спрятался.
Бандит.
Я медленно пошла по проходу, разыскивая Заката. Настроение окончательно испортилось. Как будто мало было некрасивой сцены в столовой, боги ниспослали мне еще и этот спектакль с грифоньими оболтусами. Что на них нашло сегодня? Почему при мне подобного не случалось ни разу? Ревность такая у грифонов, что ли? Ладно, понимаю еще, Кусачка взбесился, а Гордецу всегда на меня было плевать. Он-то с чего взбеленился?