Тоннель

— Так чего ты пошел тогда, раз вранье!
— Не кричи, Ася, тише...
— Я просила тебя? Зачем ты пошел-то!
А вот это был хороший вопрос, и ответ сразу было не подобрать. Потому что я паршивый отец, а твоей матери здесь нет. Потому что ты маленькая, глупая и не боишься. Потому что мы, наверное, умрем здесь, детка, а я не могу придумать, как сказать тебе об этом.
Ни один из этих одинаково пошлых ответов ему, впрочем, уже не пригодился, потому что в эту самую минуту нестерпимо пахнуло казармой и толстяк в кожаном плаще, который отстал еще у автобуса, повис на нем сзади и просипел в затылок:
— Скажите... чтоб меня подождали... без меня чтоб... не открывали...
Митя оглянулся. Волосы у толстяка были абсолютно мокрые, по лицу струями лился пот. Лет ему оказалось не меньше шестидесяти, и очень похоже было, что прямо сейчас его хватит удар, но во взгляде светились такие надежда и восторг, словно посреди пустыни он увидел родник, наполненный чистой водой. А то и горящий божественный куст. ПОНЕДЕЛЬНИК, 7 ИЮЛЯ, 21:52
Майбах был вот он, на месте — огромный, как якорь, и дверь в стене тоже никуда не исчезла. Спустя пять бесконечных часов снаружи Валера обрадовался и двери, позади которой прятались скафандры радиозащиты и жуткие двухъярусные койки. За время, проведенное в конвое белобрысой стервы, он едва не сварился заживо и вообще настрадался так, что почти уверился: уж дверь-то всяко ему померещилась и, если он даже не сгинет по пути и вернется обратно, стена будет гладкая, без единой щели.
Еще он боялся, что больше не нужен и что его бросят. Нарочно пойдут быстрее, чтоб он не успел за ними. И к слову, так ведь и вышло: когда он отстал — ненадолго, чтоб справить нужду, — никто его не хватился, и последние метров триста он правда почти бежал, сбивая ноги и глотая пустой горячий воздух. Однако расстояние между ним и остальным отрядом сокращаться никак не желало, как бывает в плохих мучительных снах, и это только поддерживало Валерину растущую уверенность в том, что он спит. Ну конечно, раскис на жаре, уснул за рулем и увидел кошмар. А значит, никуда не ходил и ничего не было, он только не мог придумать пока, в который момент проснуться, поскольку все моменты, как их ни перебирай, пугали его одинаково.
И все же, увидав наконец впереди родной Майбах, он испытал краткое облегчение, а то и триумф. Которые сразу, впрочем, сменились новым приступом паники, потому что он вспомнил про шефа. В том случае, если Валера таки не спал и долгие его страдания были наяву, такое же самое время старик прождал его внутри. Не стерву, не бестолковых ее новобранцев, а лично его, Валеру. И чем это пятичасовое опоздание в итоге для него, Валеры, обернется, представить было даже страшнее, чем то, что двери нет или что она не откроется.
А чертова дверь (которая определенно была) в самом деле, кстати, не открывалась. По крайней мере пока. И морды у столпившихся под ней новобранцев были унылые, как если бы они тоже надеялись до сих пор, что всё вокруг — сон, и только сейчас поняли, что проснуться нельзя. Так что обрадовалась ей, пожалуй, одна только девчонка, которая пристала к походу случайно и которую стерва взяла вообще непонятно зачем, разве чтоб заманить ее очкастого папашу. А вот очкастый наоборот — увидел крашенный в цвет бетона прямоугольник в стене, помертвел и сразу стал будто бы меньше ростом. Такая уж была эта дверь — на другие совсем не похожая, и даже в закрытом виде сомнений не оставляла.
— Вот, смотри, вот! — сказала девчонка и оглянулась на своего родителя, белого как бумага. — Все правда, видишь? А ты говорил, что неправда! А все правда! — и тут же принялась ощупывать запертую дверь с радостным нетерпением, как запакованный подарок на день рождения. И нетерпение это было противное, и радость тоже была противная и ни у кого не отозвалась, даже у толстожопой стервы. — А как она открывается? — спросила потом девчонка. — Надо что-то сделать, да? Нажать где-нибудь? Маленькая какая... мы точно там все поместимся?
 
— Нет, милая, — ответила стерва почти человеческим голосом, какого Валера еще у нее не слышал. — На всех там места не хватит. Нам очень непростая сейчас предстоит задача, но очень важная. И ошибиться нельзя. Ты же понимаешь, да?
Очкастый инженер при этих словах дернулся и побелел еще сильнее. Майка на нем поползла мокрыми пятнами.
— Она физматшколу заканчивает, — сказал он хрипло. — С золотой медалью. И со списком вам помогла. У нее английский прекрасный. И фармацевта — это она его нашла, помните? Она там всех знает, вы без нее не разберетесь.
Последнюю фразу он говорил уже стерве в спину. Та не слушала и стояла теперь задрав голову и сверля взглядом серую краску, словно хотела прожечь в ней дыру. Она не знает, как открыть, понял Валера. Ключ-то один, у деда. Хитрый какой-нибудь, в часах или в рукаве. А если он помер там? За пять-то часов, без капельниц, без ничего. С утра уже выглядел не очень, да чего там — паршиво он выглядел.
Новобранцы, и без того хмурые, начали переглядываться. Стерва яростно пучилась в стену, и казалось, у нее сейчас выпадут глаза.
Но тут дверь все-таки ожила и с шипением поехала в сторону. За ней показался знакомый Валере тамбур, и стеллажи с респираторами, и костюмы со стеклянными головами. И хлынули оттуда прохлада и свежесть, как если б зимой настежь открыли окно.
— Так, заходим! — скомандовала стерва и потащила девчонку внутрь.
— Пап? — пискнула девчонка, оглядываясь.
— Асенька, милая, — сказал инженер, не двигаясь с места, и сунул Валере свой дробовик.
— Быстро! — рявкнула стерва, и Валера с двумя теперь ружьями скорее перепрыгнул порог.
Следом, толкаясь, начали заныривать новобранцы, и в тамбуре сразу стало тесно, как в переполненном лифте.
— Папа! Пап! — завопила девчонка, которую за рослыми шахтерами Валере было не разглядеть.
Однако дверь уже снова зашипела и с мягким щелчком встала на место, а очкастый инженер так и остался снаружи. ПОНЕДЕЛЬНИК, 7 ИЮЛЯ, 21:54
— Ну и почему вы остались?
Голос был спокойный и раздался совсем близко. Митя обернулся и увидел невысокого человека в заляпанной кровью рубашке, прямо как у седого водителя Ниссана, как если бы эти двое, например, участвовали в общей драке или вместе попали в какую-нибудь аварию. Лицо у человека было худое, усталое и сильно разбитое, но глаза смотрели живо, насмешливо, и по этим глазам Митя узнал его раньше, чем заметил следы на запястьях.
— Так и знал, что самое интересное у них где-то здесь спрятано, — сообщил человек и подмигнул — как вчера ночью, когда лежал в наручниках на сиденье патрульного Форда. — Так почему вы остались? Та девочка — это же дочка ваша, верно?
— Вам какое дело, — сказал Митя. Он повернулся к беглому преступнику и убийце полицейских спиной и пошел назад вдоль пустого ряда. Голову как будто набили ватой, и мыслей не было никаких. Совсем никаких, но хотя бы ружье тащить было уже не надо. По крайней мере, он избавился от ружья.
Убийца полицейских нагнал его и зашагал рядом.
— Ну не сердитесь, — сказал он примирительно. — Ладно, дело действительно не мое. Но расскажите, что там за пещера Али-Бабы? Не зря же я тут столько времени караулил. Или хотя бы попить дайте. Вы ведь не откажете человеку в глотке воды? Правда, очень пить хочется.
Только сейчас Митя понял, что по-прежнему несет тяжелую бутыль «Черноголовки». Рука совсем онемела.
— Вот, забирайте. И идите к черту, — сказал он, с трудом разжимая пальцы, а после зачем-то добавил: — Сами-то вы водой делиться не очень спешили.
— Бросьте, я не злодей, — сказал его собеседник. Он открутил крышку и прямо на ходу сделал пару жадных глотков. — Просто у меня, как бы вам объяснить, опыт с этими ребятами слишком неудачный. И когда наша общая с вами знакомая взялась тут лихо всем управлять, я, черт знает, занервничал, что ли. Не верю я им, понимаете? Нельзя было допустить, чтоб у нее так уж сразу все получилось, пока мы не разберемся, чего им на самом деле надо. Ну, хотите, считайте это попыткой сопротивления. Такая неудачная фронда, — он рассмеялся. Смех у него был приятный, легкий. — Вышло плохо, согласен, но времени было в обрез, пришлось импровизировать. Это был единственный рычаг, который пришел мне в голову. А вы поняли, кстати, что она тут не главная? Кто-то командует другой, точно вам говорю. Генералов они в поле не отправляют.