Боль (ЛП)

Лола… Он оборачивается к ней, но она стоит поодаль, к нему спиной. Изабель крепко обнимает ее за плечи. Похоже, она плачет.
— Лола, не дури. Со мной все в порядке! — Он издает нервный смешок, и Хьюго снова на него набрасывается.
— Ты думаешь, это смешно? Правда, думаешь, что это замечательная шутка?
Матео смотрит на друга, и в эту минуту ему кажется, что тот его сейчас ударит — его правая рука сжимается в кулак, он отводит руку назад, глаза темнеют и сужаются…
Но тут рядом оказывается Изабель и, схватив Хьюго за запястье, тянет назад.
— Малыш, успокойся, не надо. Не стоит ссориться. Давайте возвращаться домой.
Изабель швыряет Матео рюкзак и ботинки, а после, не говоря ни слова, уходит за остальными ребятами. Он открывает сумку и надевает футболку поверх мокрых шорт, тяжелых от воды и липнущих к бедрам. А когда наклоняется вперед, чтобы натянуть носки и ботинки, замечает. Ногу, от щиколотки до бедра, покрывают алые порезы. Он вспоминает, как перед погружением в воду по коже будто проскребли бритвой, и его осеняет. Камень. Он нырнул прямо возле него и задел ногой. Окажись он на несколько миллиметров дальше, мог бы приземлиться прямо на него и тут же распрощаться с жизнью.
По мере высыхания воды на открытых участках кожи в ранах на ноге собирается соль, вызывая жжение. Хьюго с Изабель уже ушли вперед — их едва видно, они держатся за руки и с серьезными лицами что-то обсуждают. Потрясение после прыжка постепенно уходит, и разум начинает проясняться. Тут он понимает, что с тех пор как выбрался из воды, Лола не проронила ни слова. Она твердо и решительно шагает по мягкой земле, переступая через переплетенные корни, голова опущена, спутанные волосы падают на лицо, плечи гнутся под тяжестью рюкзака. Она словно не замечает его и того, что происходит вокруг, затерявшись в своем собственном мире.
Морщась, он торопливо догоняет ее и тянется к руке.
— Эй!
Прикосновение его пальцев для нее подобно электрическому удару: она резко отдергивает руку и удлиняет шаг в попытке увеличить между ними расстояние.
— Устала? — нежно спрашивает он. — Давай я понесу рюкзак.
Но как только он пытается снять лямку с ее плеча, она тут же, словно защищаясь, отталкивает его руку. Ее реакция настолько поражает его, что он чуть ли не спотыкается.
— Милая, что случилось?
— Не называй меня так.
Он отшатывается, ее слова бьют наотмашь.
— О чем ты?
Она снова вскидывает руку, когда он еще раз пытается прикоснуться к ней.
— Не… не трогай меня, Матео. Просто оставь меня в покое, ладно?
От такого тона он вздрагивает и весь сжимается.
— Лола, прости, если напугал тебя.
— Не стоит извиняться, — огрызается она. — Просто в следующий раз, когда решишь покончить с собой, делай это не в моем присутствии, чтобы и я случайно не убилась, идет?
Он слышит громкий шум в ушах и чувствует пульсацию приливающей к щекам крови.
— Я… я не пытался покончить с собой…
Но вдруг понимает, что это не совсем правда. Разве часть него не хотела тогда умереть, чтобы забыть обо всем, чтобы просто не жить дальше? Прыжок на камни да с такой высоты — это игра в русскую рулетку. Ему это было известно, так почему же он прыгнул? Наверное, потому что это решение гораздо проще и честнее, чем пытаться жить.
— Без разницы. Если ты хочешь и дальше делать вид, что ничего не случилось и все в порядке, если ты запрещаешь мне упоминать о том… нападении, то я ничего не могу поделать.
Ускорив шаг, Лола догоняет остальных ребят, а у него не остается ни сил, ни смелости, чтобы последовать за ней и снова завести разговор.
К тому времени когда вилла предстает взору ребят, они еле передвигают ноги. У Матео от боли и усталости кружится голова — дают о себе знать ушибы после прыжка, ноющая спина и кровоточащая нога. Он уже готов свалиться где-нибудь на обочине. Всю обратную дорогу Лола держалась впереди, а потому первой добирается до дома. Он видит ее силуэт, шагающий по лужайке. Изабель срывается с места и, догнав подругу, скрывается с ней за дверью. Хьюго все с тем же злым выражением лица останавливается возле сада и ждет Матео.
 
— Я пойду поплаваю, — кричит ему Матео, направляясь к выступам в утесе. Он сейчас не в состоянии спорить. Пусть Лола чуть остынет.
Хьюго сначала медлит, потом пожимает плечами и уходит внутрь.
Прихрамывая, Матео забредает в дальний конец пляжа, его ноги покрыты волдырями, лицо покалывает от солнечного ожога. Огромные валуны размером с хижину образовывают у подножия скалы тенистое укрытие, которое не видно ни из сада, ни с дороги. Начинается отлив, и он опускается на влажный, но плотный песок между утесами. Прозрачные волны накатывают на ботинки и обжигают ободранную ногу. Он ложится набок, подложив под голову рюкзак. Мокрый песок медленно пропитывает влагой его вещи и дарит ему прохладу. Обессилев, он закрывает глаза от яркого полуденного света…
Внезапно он слышит резкий щелкающий звук, который отдается в черепе. Сначала ему кажется, что его трясут или внутри него что-то стучит, а потом чувствует боль в челюсти и понимает, что это клацают от холода зубы. Уже темно, солнце село, и на небо взошла луна, в лучах которой теперь жутким серебром сверкают морские волны. Дрожа всем телом, он медленно садится, мышцы затекли, ноги и руки не гнутся. Шею сводит спазм, на щеке рубец от раны; одежда мокрая, и он мерзнет. Какое-то время он просто сидит, прижав колени к груди, пока мучительные утренние воспоминания постепенно оседают в голове. Из своего скалистого укрытия он смотрит на гладкий влажный песок — он какого-то непонятного мерцающего цвета — и на белую пенистую линию вдалеке, едва различимую теперь. Часы показывают четверть десятого, а значит он проспал здесь шесть часов. Сначала он удивлен, что ребята не пришли за ним, когда стемнело, а потом вспоминает то, как они разозлились на его безрассудное поведение и прыжок камикадзе с огромной высоты, закончившийся в нескольких миллиметрах от камней. В ушах звенят обвинительные слова Хьюго о том, что он хотел покончить с собой, и Матео снова задумывается: может, его друг все-таки прав? И он действительно пытался это сделать? Или просто хотел доказать себе, что он по-прежнему прыгун мирового класса — такой же сильный и решительный, как и до нападения? Он не имеет понятия. Сильный холод, боль и дрожь мешают думать… Лишь точно знает, что ничего такого не планировал. Только хотел рискнуть в надежде, возможно, чего-то избежать. Того, что сделал и должен делать до сих пор: признаться и раскрыть свою тайну. Тайну ужасную, которая изменит весь его мир, разрушит семью, разлучит с любимыми людьми, разорвет кровные узы и окончательно погубит их жизнь.
Когда он поднимается по ступеням в сад, его встречают яркие огни из гостиной дома и бирюзовое мерцание бассейна. Отряхнув одежду от песка и приложив все усилия, чтобы не дрожать, он пересекает освещенную лужайку и отворяет тяжелую входную дверь. Однако его глазам предстает совсем не та картина, которую он ожидал увидеть. На диване в обнимку с Изабель сидит Хьюго. В кресле напротив, свернувшись калачиком и прижимая подушку к груди, — Лола с покрасневшими глазами и щеками. Не слышно ни болтовни, ни подшучиваний, ни какого-то фильма, выпивки тоже нет. Они даже в карты не играют. Просто сидят неподвижно, словно восковые фигуры, и смотрят на него.
— Привет, — хрипло произносит Матео, обнимая себя руками от холода, который, похоже, навсегда поселился в нем. — Что… что тут происходит?
— Где ты был? — спрашивает Хьюго, в его голосе слышится непривычное сочетание осторожности и тревоги.
 
— Уснул на пляже.
— Мы очень беспокоились, — говорит Изабель. Но она не злится, в ее голосе звучат грустные нотки.
— Простите, я не хотел… — Он смотрят на Лолу, но та тут же отводит взгляд.
Он чувствует, как бьется его сердце. Понимает, что что-то не так. Прежняя злость на его безрассудство испарилась. Хьюго и Изабель не только потрясены, но и подавлены и с какой-то настороженностью смотрят на него.