Бывшая под елку (СИ)
— О-о-о, принцесса Алекса совершенно точно влюбилась, но она была очень стеснительна и неопытна и поэтому чувствовала себя неуверенной. Она боялась, что король, который во время их танца сразу же сделал ей предложение, скоро передумает и выберет себе другую королеву, а она останется с разбитым сердцем. Но король был готов на все ради своей возлюбленной и вскоре отправился в дальний поход, чтобы достать ей звезду с неба в доказательство его любви.
— И он достал? Достал звездочку? Скажи, скажи, папочка, — с придыханием спрашивает дочка. — А потом они поженились? — выдыхает мечтательно.
— Он, конечно, достал звезду, они сыграли громкую свадьбу, и у них родилась самая чудесная на свете принцесса, но однажды король Тимурио отправился в дальний поход и пропал. Алекса очень горевала и ждала его возвращения, но с каждым днем надежда ее таяла, и в конце концов любовь к королю обернулась колючим шипом. Замок, который король так любил, со времени тоже оброс шипами и колючими кустами. А через несколько лет в гости к ним прибыл невзрачный заморский принц. Звали его Игорацио, и он с помощью злых чар заколдовал прекрасную Алексу, потому что хотел присвоить ее себе. Он внушил ей, что с ним она будет как за каменной стеной. Королева поверила ему и вместе они уже были на пути в его королевство, когда на них напали разбойники. Алекса очень испугалась, а принц Игорацио только отстегнул лошадь и умчался прочь со словами, что мама его будет очень переживать, если с ним что-нибудь случится.
— А как же принцесса? Он ее бросил⁈ Что это за принц такой⁈ — возмущается Женя.
Тимур картинно вздыхает на вопрос дочки и продолжает:
— К сожалению, не все принцы храбрые и достойны уважения, но, на счастье королевы Алексы, король Тимурио оказался жив и как раз скакал на своем верном коне по этой дороге, спеша вернуться домой. Он увидел разбойников, схвативших королеву, и тут же ринулся в бой, одержав сокрушительную победу.
— И что было дальше⁈ — спрашивает нетерпеливо дочка. И я тоже задерживаю дыхание в ожидании ответа Тимура.
— Дальше? Об этом мы узнаем в следующий раз. Хватит ли принцу Игорацио смелости показаться на глаза королеве Алексе? Захочет ли королева вернуться к нему. Или… она наконец сможет разглядеть в короле Тимурио надежного спутника жизни. Кто знает. Иногда, Женек, страхи очень мешают нам увидеть правду, но всему свое время.
— Ну папочка-а-а — канючит дочка, а у меня в груди разрастается пожар сомнений.
Еще немного, и этот огонь с треском прорвется сквозь кожу. Неужели я выгляжу такой трусихой в глазах Тимура? Неужели я действительно в прошлом слепо поддалась своим страхам? И зачем он вообще ворошит это прошлое? Нет, я не должна позволять какой-то выдуманной сказке пудрить себе мозги. Я все давно взвесила и приняла правильное решение. И я не буду ни о чем сожалеть. А еще… я больше никогда не буду подслушивать. Как-то было проще мне без этой глупой сказки…
Глава 8
Утро оказывается таким же замороченным, как и вечер. Мудрее ничего не стало. Встретиться с Тимуром за завтраком в компании нашей жизнерадостной дочери стало для меня очередной пыткой.
А сейчас я натягиваю на себя мужское термобелье поверх боксеров, которые мне любезно выделит Тимур. Как и все остальное, потому что из моих вещей у меня только ботфорты, платье и шуба. Так себе наборчик для похода по сугробам в лес. А когда я надеваю три пары шерстяных носков и «горку» на три размера больше, чувствую себя как никогда глупой из-за того, что ввязалась во всю эту авантюру.
Не знаю, сколько времени я провозилась со всем этим обмундированием, но как только слышу смех дочери, доносящийся уже с улицы, застегиваю куртку, сую ноги в огромные сноубутсы, поправляю шапку и натягиваю все такие же огромные, толстые рукавицы. И в стиле снеговика-неваляшки шагаю на выход. Если Белов подколет меня хоть раз, клянусь, я закопаю его в лесу в одном из сугробов.
— Мамочка! — выкрикивает Женька, когда я выхожу на крыльцо. — Смотри, на чем нас прокатит папочка!
Я бросаю беглый взгляд на Белова и снегоход, с которым он возится, не сразу обращая на меня внимание.
Подняв голову, Белов тут же расплывается в улыбке, за которой обычно следует какая-нибудь одна из его колких фразочек, но дочка опережает его.
— Давай скорей, мамочка.
Женя подбегает ко мне и, схватив за руку, буквально силой тащит вниз по ступенькам. Разумеется, я едва ли не теряю равновесие, но вовремя хватаюсь за перила и достойно преодолеваю последнюю.
Женька теряет терпение и отпускает меня, бросаясь к отцу вприпрыжку.
Он ловит ее и усаживает вперед за руль.
— Папочка разрешил мне повести!
— Что? — удивленно выпаливаю я, уставившись на бывшего. — Ты ведь на это не собираешься согласиться⁈
На что он лишь пожимает плечами и запрыгивает следом за дочерью.
— Только не говори мне, что ты испугалась?
— Не бойся, мамочка! Я уже пробовала управлять этой штуковиной! — весело тараторит Женя, совершенно не обращая внимания на то, как я сверлю недовольным взглядом ее отца, который ворчит едва слышно:
— Это необязательно было рассказывать твоей маме.
Разозлившись, я шагаю к снегоходу, тыча в Белова пальцем:
— Не учи мою дочь лгать мне.
— А ты не сомневайся в моих отцовских способностях.
— А может, мы уже поедем? — недовольно стонет дочка и, высунув язык, пытается повернуть руль.
— А может, не надо? — едва ли не хнычу я.
— Надо, Шурик! Надо, — встревает этот умник и снова зарабатывает на себе мой острый взгляд.
Но Белова это лишь подстегивает еще больше и, скалясь во все свои тридцать два идеально белых зуба, он хлопает по сиденью позади себя:
— Прыгай давай, а то такими темпами елку по темноте искать будем.
— Да, мам, прыгай давай! — строго повторяет за папой Женя, и мне ничего не остается, кроме как смириться с неизбежным.
***
Через час экстремальной езды по полю Тимур сворачивает в лес и, проехав еще пару метров, глушит двигатель снегохода, а я наконец-то слезаю с него и выдыхаю все свое напряжение.
Всю дорогу я не могла не проводить параллель со своей прошлой поездкой, вспоминая, как утыкалась носом в шею Тимура в поисках тепла и невольно наслаждалась его запахом. Что в корне отличается от сегодняшней поездки, когда я всю дорогу из принципа держалась за поручни, пару раз едва ли не вылетев с седла в сугроб. Но обнять Белова было выше моих сил, даже несмотря на то, что без его спины ветер сильнее кусал мои щеки. Спасибо, что хоть мороза нет, да и одета я потеплее, так что сегодня я обошлась без объятий с бывшим.
Кое-как шагаю по сугробу, ощущая себя большой луковицей, и помогаю слезть Жене. Она тут же утопает по колено в снегу, но ее это совершенно не беспокоит, потому что дочка уже вовсю начинает крутиться в поисках елки, коих тут видимо-невидимо. Они безмолвно стоят, укрытые белоснежными сверкающими шапками, и слышно лишь редкое потрескивание веток и тихие шорохи лесных обитателей.
С наслаждением вдыхаю чистый морозных воздух и жмурюсь от яркого зимнего солнца, как вдруг рядом раздается громкий радостный возглас:
— Нашла!
Что ж, пора вспомнить о главной цели нашей сегодняшней вылазки в лес.
Я поворачиваюсь и вижу, как Женя уже тащит Тимура куда-то в сторону прямо по сугробам.
— Давай, Марфушенька, не отставай, — оборачивается он на меня и подмигивает.
Легко ему говорить в одежде по размеру. Вон, как высокогорный козел, скачет по сугробам! Я же прошла до них только десять метров, а уже так запыхалась, будто бежала марафон. Даже не хочу думать, как я выгляжу со стороны.
— Мам, ну ты чего так долго? — нетерпеливо возмущается Женя, когда я наконец останавливаюсь рядом с ними и перевожу дыхание.
— Да, раньше ты была повыносливей, — поддакивает Тимур и смотрит таким многозначительным взглядом, как будто намекает о совершенно другой выносливости.
И чем дольше он смотрит на меня своими горящими глазищами, тем сильнее они обжигают, провоцируя жар против воли залить немного замерзшие щеки.