Охотники на души (ЛП)
32
Мутное неоновое сияние вдали привело меня к шоссе и станции обслуживания. Но было еще рано, и все было закрыто. Здание было темным и пустым, только тихо гудели фонари, пылала зеленым вывеска у дороги.
В углу я нашла публичный телефон, который редко использовали. У него была серебряная клавиатура, мышка и квадратный экран. Я нашла в кармане сбереженную монету. Я хотела набрать родителей, но передумала. Если дом прослушивали, как думал Феникс, я не хотела вызвать этим Охотников. И я бросила монету и вышла в онлайн. Я читала, что в некоторых социальных сетях сообщения были зашифрованы, и я зашла на свой аккаунт, нашла профиль Мэй и выбрала видеозвонок. Я надеялась, что ее телефон был включен ночью.
Телефон звонил, казалось, вечность. А потом, когда звонок собирался закончиться, Мэй ответила с заспанным видом:
— Дженна? — пробубнила она, глядя в экран. — Это ты?
Я придвинулась к веб-камере, чтобы она видела меня во мраке.
— Да, прости, что разбудила, но я не знала, кому еще позвонить.
Мэй включила лампу у кровати и поспешила сесть и протереть глаза.
— Нет, я рада, что ты позвонила. Я переживала за тебя. Все с ума сходили с тех пор, как ты пропала! Ты в порядке?
— Я… в порядке, — я выдавила улыбку, а потом добавила, — хотя бы не ранена.
Подруга выдохнула.
— Как хорошо! Твои родители будут рады. Ты уже говорила с ними?
Я покачала головой.
— Ты первая, кому я позвонила. Как они?
Мэй скривилась.
— Плохо, если честно. Пресса круглосуточно у твоего дома. Полиция приходит каждый день. Твоя мама бледная, похудела, а твой папа… будто в трансе. Они не знают, что думать. Как и я, если честно, — она посмотрела на меня с вопросом. — Ты видела репортажи о тебе?
Я кивнула, ощущая угрызения совести за то, как пострадали мои родители.
— Я видела достаточно, чтобы понимать, что новости плохие, — ответила я.
— Ясное дело! — согласилась Мэй. — Сначала тебя похитил из машины полиции подозреваемый террорист. Потом тебя арестовали в замке Арундел за кражу, но ты вырвалась и сбежала со своим Фениксом! Пресса сначала сочувствовала тебе, а теперь они обвиняют тебя в участии в нападении на рынке Клэпхэм. О, Дженна, что-то из этого правда?
— А ты как думаешь? — резко ответила я, обижаясь, что подруга сомневалась во мне.
Мэй на миг растерялась, но потом тихо ответила:
— Нет, я в это не верю, но некоторые в школе… ты знаешь, какие они. Они говорят, что ты можешь быть влюблена в Феникса.
— Влюблена? — поразилась я.
— Да, но не в том смысле. Стокгольмский синдром. Думаю, это так зовется.
Я нахмурилась.
— Что это?
— Это когда заложник ощущает симпатию или доверие к похитителю, поддерживает его дело… даже присоединяется к нему.
Я подумала о растущей симпатии к Фениксу. Мэй могла быть права. Может, я запуталась. Может, Феникс управлял мной, угрожая Охотниками на души. Может, моя дружба с ним была способом справиться со всем этим… Способом выжить?».
Мэй понизила голос и пригляделась к экрану.
— Он сейчас с тобой?
— Нет, я убежала, — ответила я. — у меня был Проблеск, что Феникс убил меня в прошлой жизни.
— Ох… — Мэй охнула, прижала ладонь ко рту. Я думала, что подруга была потрясена, услышав о моем убийстве в прошлом, но она вернула меня на землю. — Дженна, ты же не поддерживаешь свои фантазии о перерождении? Я говорю тебе как подруга, тебе нужна помощь. Тебе нужно позвонить в полицию. Выдать себя.
Я подумала о жутком столкновении с детективом Шоу и покачала головой. Я знала, что то, что происходило со мной, было настоящим. Охотники были настоящей угрозой.
— Я не могу довериться полиции, — сказала я. — Я не могу никому доверять, — я посмотрела на нее с укором.
— Ты можешь доверять мне, Дженна, — возразила Мэй с отчаянием в голосе. — Я — твоя лучшая подруга. Хотя бы скажи, где ты.
Я замешкалась, уже ни в чем не уверенная. Но мне нужно было кому-то довериться.
— Эм, не знаю точно… — я огляделась, а потом заметила название станции на вывеске с ценами на бензин. — О, погоди… я на станции заправки Нотчетт в Глостершир.
— Глостершир? — воскликнула Мэй. — Что ты там делаешь?
Я вздохнула.
— Мы направлялись в деревню под названием Хейвенбури, чтобы встретиться с помощником по имени Габриэл. Это уже не важно. Я просто хочу вернуться в Лондон, домой. В безопасность.
— Конечно, — Мэй кивнула. — Я отправлю за тобой брата. У него есть машина. Белая Форд Фиеста. Оставайся там!
33
Дрожа, я стояла в тенях за заправочной станцией. Из укрытия я видела парковку впереди, но оставалась вне поля зрения проезжающих. Я не хотела рисковать, чтобы меня заметил Феникс, полиция или кто-то еще. Особенно, Охотники на души. Мои нервы были на грани, паранойя усилилась от мыслей, что у меня мог быть стокгольмский синдром.
Все вокруг оставалось тихим, лишь порой машина проезжала по шоссе. Мои надежды на спасение расцветали с каждыми приближающимися фарами и угасали с красным светом из задних фар в утреннем полумраке.
Прошел час. Второй. Я все думала, как долго Ли ехать от Клэпхэма до Нотчкатта. Мне уже нужно было переживать? Он вообще приедет? Или он просто задержался? Может, его родители узнали и остановили его.
Пока деньги на телефоне не кончились, я уговорила Мэй никому не сообщать, где я была, и что я связалась с ней, пока я не вернусь в Лондон. Мэй сказала, что я могла доверять ей, и я знала, что это было правдой, но затрагивало ли ее обещание ее брата? Она упоминала, что у Ли были проблемы, их родители обнаружили исчезновение нефритового ножа из коллекции и подозревали, что его украл один из его друзей. Я сказала Мэй, что Дамиен украл его и хотел использовать в ритуале, чтобы принести меня в жертву. Я не знала, поверила ли она последней части, но она верила, что я была в опасности. А если Ли отправился к родителям и рассказал им о том, где был нож?
Мрачная мысль проникла в голову. А если Ли перехватили Охотники? А если мой видеозвонок не был зашифрован?
Дрожа, я обняла себя ради тепла, прильнула к стене, прячась от ветра. Рассвет вскоре наступит, но небо оставалось зловеще темным, ни одна звезда не сияла, а тонкую луну скрыли тучи. Погода портилась. Я надеялась, что меня заберут раньше, чем пойдет дождь.
Я проверила время: полпятого. Феникс скоро проснется. Как он отреагирует, обнаружив, что меня нет? Будет беспокоиться? Злиться? Я бы ничему не удивилась. Я уже подозревала, что ехала с убийцей, я просто не понимала, что я могла быть его жертвой.
Я услышала с дороги гул приближающейся машины. Фары рассекали лучами света тьму, становились все ярче и ближе. В этот раз машина не проехала мимо. Она замедлилась, завернула на парковку, фары озарили станцию, машина остановилась у дальней бензоколонки.