Амазонка (СИ)

— Я знаю, Шан, видела…
Я подошла к нему сзади и обняла за талию, уткнувшись носом в спину.
— Я даже решила, что, если все же превращусь в хора, она будет первой, кого я покусаю! — я залезла ему под руку, и выглянула спереди, а он взлохматил мои волосы, улыбнулся.
— Ревновала?
— Еще как! Так что, бойся меня!
Шан легко подхватил меня, усаживая на перила, и устроился между моих ног.
— Боюсь…— легкий, невинный поцелуй в нос, от которого закружилась голова, — боюсь, что потеряю, маленькая моя…
— Де-е-е-ти! — на этот раз нашу идиллию нарушил голос снизу, — Эсми, дочка, спускайся вниз, я покажу тебе свои фиалки! Готова поспорить, на Земле таких ты не видела!
Одновременно из нас вырвалось разочарованное «ммм», и мы засмеялись, столкнувшись лбами.
— Пока мы здесь, нам не будет покоя…
— Я хочу уехать, Шан!
— Мы не можем. Пока. Ты должна быть под наблюдением. А после, мы обязательно уедем, малыш.
— Куда это, интересно, ты собрался увезти нашу дэю? — Дор, хоть и улыбнулся, но я чувствовала, что после разговора с сестрой ему не до смеха. Но расспрашивать его об этом сейчас, наверное, не стоит, хотя любопытство распирает.
— А правда, куда?
— Есть у нас одно местечко!
Мужчины переглянулись, и их глаза засияли.
— Эй! Что за тайны?
— Узнаешь! Обязательно узнаешь!
  
41. Это еще кто такая?
 
Две пары рук так уютно обнимали, что хотелось замурлыкать от удовольствия, свернувшись клубком под теплой подмышкой одного, и непременно сжать в своей ладони пальцы второго. Ласки моих мужчин были нежны, но настойчивы, легкие, едва ощутимые прикосновения сменялись пошлыми шлепками и наглыми проникновениями в интимные зоны, заставляя меня крутить бедрами, ловя ускользающие пальцы. Где-то внутри меня все еще пыталась поднять голову вредная моралистка, чтобы погрозить пальцем, ведь двое мужчин и одна женщина – это разврат, бесстыдство и гореть мне за это в аду! Но я смогла вовремя заткнуть ее, вспоминая, как мне было хорошо с этими двумя в тогда в пещере, сегодня ночью, и как прекрасно находиться в их объятьях сейчас. И пусть меня осуждает эта вредина, живущая внутри меня, подготавливая лучший котел в аду, но это будет потом. А сейчас, пока я жива и рядом мои мужчины, я поживу в раю!
Ткань усиливала жар от дыхания, и мое тело мелко подрагивало от переизбытка ощущений. Влажные поцелуи становились все глубже, настойчивее, доводя до головокружения.  Чтобы перевести дух, я запрокинула голову, и расплылась в улыбке. Небо с пушистыми облаками закрутилось, окончательно выбивая почву из-под ног, но глаза зацепились за яркую точку, что так разительно отличалась от безмятежной голубовато-белой картины.
Большой круглый диск терракотового цвета, окруженный радужными кольцами, сиял над горизонтом. Его свет не слепил, наоборот, был настолько мягким, что позволял любоваться этим творением бесконечно.
— Сатурн? Это Сатурн, да? — я запрыгала от восторга, но в ответ услышала лишь недовольное мычание.
Возвращая ясность, уму Дор оторвал глаза от сосков, выпирающих сквозь дырочки в кружеве, и перевел его в небо, а Шан наоборот зажмурился.
— Это Гитон — спутник нашей планеты, — терпеливо ответил Дор, хотя по интонации можно было со стопроцентной точностью утверждать, что ему не до уроков астрономии. Но он старался быть спокойном.
— А кольца?
— Кольца – это прах солдат, погибших, защищая Каялу.
Совсем не это я надеялась услышать…Наверное, я ждала какой-нибудь романтической истории, душещипательной сказки о несчастной любви со счастливым концом, но…
— Так много?
Колец было много. Тронутые дымкой, они сияли всеми цветами радуги, и ни за что на свете я не сказала бы, что на самом деле это место, связанное со смертью.
— Все герои там…
Вдруг я представила, что когда-то и Дор, и Шанго не будут рядом со мной, а мне лишь останется печально смотреть в небо, довольствуясь воспоминаниями о прожитых днях.
— Мы отправимся туда только тогда, когда сами захотим.
Я испуганно посмотрела на Шанго, не понимая, каким образом он почувствовал мою грусть, но сразу же вспомнила о том, что иногда мы можем чувствовать мысли друг друга.
 
— И я, и Дор обладаем самой высокой степенью регенерации. Нас невозможно убить. Если я оторву себе руку, завтра вырастит новая. У Дора так же.
— Вот почему ты сказал, что не нужно было тебя спасать…
Дор смущенно кивнул, и снова с тоской взглянул на спутник. Он словно благодарил каждого, кто теперь живет на этой радуге, служа напоминанием о том, насколько хрупка наша жизнь.
Их жизнь на Каяле закончилась. Но они не последние, чей прах отправят в небо. Из-за меня может развязаться война, в которой погибнут чьи-то любимые, отцы, дети…Стою ли я таких жертв? Не будут ли женщины, потерявшие своих мужей, проклинать меня, каждый раз, глядя на спутник?
— Кто-то загрустил?
— Нет, — я натянула улыбку, но чувствовала, что вышло не правдоподобно.
— Эсми, не заставляй нас влезать в твои мысли. Скажи сама.
— Скольких уже отправили туда из-за меня? И скольких еще отправят?
Шан взял пальцами подбородок и поднял мою голову.
— Маленькая, глупенькая девочка…Ты здесь не при чем.
— Ты не можешь быть в ответе за психопатов, делящих власть. Выброси из головы, Эсми.
Великолепное настроение, в котором я проснулась, напрочь исчезло. Еще и странное предчувствие чего-то нехорошего зудело в горле, мешая нормально дышать.
— Давайте спустимся в сад. Иначе, мама притащит сюда образцы всех своих растений, — Дор, будто и не было грустной минуты, крепко сжал мою ладонь, и повел за собой вниз по лестнице, — малыш, потерпи немного, ладно? Цветы – это ее жизнь.
— Все нормально. Мне интересно, — Дор прищурил глаза, словно искал следы лжи на моем лице, — правда! Я даже иногда поливала розы на бабушкиной даче!
— Они выжили?
Шан ущипнул меня, и напоровшись на строгий взгляд, сдался, подняв руки кверху.
— Не беси меня! — я ткнула пальцем в железный пресс, и еле сдержалась, чтобы не зашипеть от боли.
Ну а что! Сама ж виновата…
— Иначе?
— Иначе, все сладкое достанется ему! — я обхватила шею Дора и, поднявшись на носочки, медленно обвела его губы кончиком языка.
Дор тут же ответил, и его ладони сползли по спине к ягодицам и по-хозяйски сжали их.
— Я понял! Беру свои слова обратно! Эсми, наверняка, цветы распускаются от одного твоего взгляда! — Шан льстил мне голосом кота, выжидая своей очереди на поцелуй.
— Еще! — я потребовала продолжения комплиментов.
— Еще звезды меркнут, когда ты выходишь под ночное небо!
— О, ДА! — рассмеялась я, — хороший мальчик! Иди сюда!
Я схватила его за грудки и дерзко притянула к себе, чтобы поцеловать, но тут же оказалась прижатой к стене.
Прохлада, полутьма и тишина. На их фоне дыхание казалось громким, кожа особенно ярко пылала, и глаза блестели.
Шан навалился на меня своим телом, вдавливая в стену, а Дор навис надо мной сбоку. Колени задрожали от ощущений. Стоять, теряя самообладание, зажатой у стены такими красавчиками, о чем еще могла мечтать женщина?
— Я покажу тебе хорошего мальчика! — захрипел Шан, втискиваясь коленом между моих бедер, чтобы расставила их пошире.
— Дор! Шан…го…
— Да, бл…— сорвалось с моих губ в ответ на незнакомый женский голос.
Шан и Дор тоже выругались на своем языке.
Только ее тут не хватало!
Я услышала чье-то мысленное возмущение, и взглянула на девушку, стоящую в арке у подножия лестницы. Роковая красотка надменно смотрела на меня, выпячивая и без того немаленькие шары, и ее пухлые губы расползались в ехидной улыбке.
Это еще кто такая?
  
42. Ампутировать надо!
 
Шанго 
Эстер даже не пыталась замаскировать свой оценивающий взгляд. Она без стеснения осмотрела Эсми, а потом взглянула на Дора, как бы спрашивая, что он в ней нашел. Сущность людей очень редко меняется, и я помнил, какой сукой может быть Эстер. На момент нашего с ней тесного, назову это так, общения, ни меня, ни Дора это не волновало. Наоборот, в постели это добавляло огня, и было к месту. Теперь же я предпочел бы, чтобы Эстер притихла, а еще лучше, исчезла. Прямо сейчас. Потому что ее присутствие очень сильно напрягало. Не ровен час, еще выкинет какую-нибудь гадость, а она может.