Вечное

Марко поерзал на деревянном стуле. Из-за короля, Муссолини и директора Ливорно он вспомнил об отце, которому не мог смотреть в глаза с тех пор, как узнал о его неверности. Марко был несчастным, потерянным, неприкаянным и, уж конечно, ничему не радовался. По сути, он чувствовал себя так, словно у него нет отца, никто больше не ведет его за собой; Марко изо всех сил старался осмыслить это откровение, но не мог. Самое плохое заключалось в том, что и обсудить произошедшее ему было не с кем: на Эмедио он злился, Альдо говорить было нельзя, а Сандро — стыдно.
  
Громко прозвенел звонок, возвещая об окончании уроков. Школа взорвалась разговорами, смехом и криками сотен учеников, настолько громкими, что они проникали сквозь стены приемной. Марко выглянул в дверь, верхняя половина которой была стеклянной, и увидел, что в коридоре собралась толпа учеников, они устремились на выход из школы. Вдруг он заметил Элизабетту, шагающую рядом с Сандро.
Марко резко выпрямился, его охватило нетерпение. Ему не хотелось давать им шанс остаться наедине, ведь в школе они с Сандро постоянно соперничали за ее внимание. После обеда Элизабетта теперь уходила на работу, Марко к себе в Fascio, а Сандро — в Ла Сапиенцу, так что беззаботные деньки на берегу реки закончились.
Из кабинета выглянул директор Ливорно с сигаретой, с кончика которой упал столбик пепла.
— А, Марко!
— Синьор, я готов к беседе. — Марко вскочил и, поспешно войдя в кабинет, уселся на стул перед столом директора — он был завален кипами бумаг, школьными документами, тетрадями, и между всем этим угнездилась переполненная пепельница. Позади стола высился стеллаж с книгами и фотографиями семьи Ливорно с пегим пони в коричнево-белых пятнах. В воздухе висел сигаретный дым.
Закрыв дверь, Ливорно затушил сигарету и опустился на свое место. Разделенные на пробор седые волосы вздыбились у него на голове, на ястребином носу сидели тяжелые очки, увеличивая темные глаза с припухшими веками. Старый и сухощавый директор был в поношенном габардиновом костюме с трехцветной эмблемой Италии на лацкане.
— Господин директор, надеюсь, это ненадолго. — Марко хотел перехватить Сандро с Элизабеттой. — Я опаздываю на работу.
— Куда это? — хриплым голосом спросил Ливорно.
— После школы я работаю в Fascio. Я — помощник комендаторе Буонакорсо.
— Придется твоему комендаторе Как-его-там подождать. — Директор сложил шишковатые артритные руки поверх папки из плотной коричневой бумаги. — Марко, я просмотрел записи о твоей успеваемости и очень встревожился. Оценки уже давно снизились. Как считают все учителя, ты совершенно не стараешься. Задания выполняешь небрежно и не перепроверяешь.
Марко слышал это уже много раз и не знал, сколько еще выдержит.
— Отмечу и то, что многие учителя сетуют на твои навыки чтения: они ниже, чем у твоих одноклассников. Я просмотрел кое-какие из твоих последних домашних заданий и вообще усомнился, умеешь ли ты читать.
У Марко в груди все сжалось. Его застали врасплох. Лицо от стыда обдало жаром.
— Это следовало бы выяснить давно, но я не могу отвечать за то, что происходило в школе до меня. Похоже, прежде оценки тебе выставляли неверно. На мой взгляд, проблема может иметь физиологические причины, поэтому я написал письмо, ты должен отвезти его домой, родителям. — Директор Ливорно открыл коричневую папку, достал лист бумаги и передал его через стол Марко.
— Зачем мне отдавать это родителям? — Марко взглянул на письмо, но не смог его прочесть и призадумался, не проверяет ли его директор.
— Нужна их подпись. Я бы хотел, чтобы они дали согласие на твое обследование у невропатолога.
— Невропатолога? — ошарашенно переспросил Марко. Он и не представлял, что может чувствовать себя в школе еще хуже, чем обычно, но оказалось, что это было еще как возможно. — Разве это не мозгоправ?
— Ну да, в каком-то смысле…
— У меня с мозгами все хорошо. Пусть я и не такой умный, как другие, но мозги у меня в порядке!
— Ты меня не так понял. — Ливорно, разволновавшись, приподнял свои тяжелые очки. — Я не говорю, что у тебя что-то не так с мозгами. Напротив, многие учителя говорят, что у тебя отличная память, ты прекрасно находишь выход из сложной ситуации и быстро соображаешь. Невролог, которого я советую, специализируется в относительно новой области, а именно в области проблем с обучением…
— Если кто-то не умеет читать, это не значит, что у него беда с мозгами. — Марко, чувствуя себя униженным, вскочил на ноги. — Я могу ездить быстрее всех, кого знаю, но, если кто-то ездит медленнее меня, это же не говорит о том, что у него ноги не в порядке?
— Нет, нет, я не об этом.
— Как раз об этом! С одной стороны, я вроде как быстро соображаю, но с другой — у меня с головой беда. Какая именно? Как я могу находить выход из сложной ситуации, если у меня мозги набекрень?
— Марко, сядь и позволь мне объяснить. Боюсь, что ты не сможешь преуспеть в школе, если не…
— Нет! — Марко перекинул рюкзак через плечо. — Я отлично справляюсь с работой в Fascio. Я организовал систему счетов. Каждый день занимаюсь отчетами. Мне доверяют конфиденциальные задания. Я самый молодой помощник в Палаццо Браски. В школе больше ни у кого такой должности нет, вы об этом хоть знаете?
— Марко, я уверен…
— И не думайте, что я не заметил вашего пренебрежительного отношения к моему начальству. — В гневе Марко нашел, на что опереться. — Вам повезло: я не собираюсь об этом говорить комендаторе Буонакорсо. Такие неуважительные разговоры, синьор, попахивают предательством.
Директор побледнел, а Марко, увидев это, приободрился. И тут же принял решение.
— Оставьте ваше письмо себе, синьор. И не вздумайте отправлять его моим родителям. Они сочтут его таким же оскорбительным, как и я. Хватит с меня вашей школы. Я ухожу.
— Что? — Ливорно в тревоге вытаращил глаза.
Марко направился к двери, директор вскочил со стула.
— Сынок, ты же не серьезно…
— Прощайте. — Марко покинул его кабинет и поспешил на улицу. Он присоединился к ученикам, выходящим из школы. Сердце колотилось от прилива адреналина. Ему еще никогда не было так стыдно. Слава богу, что никто больше не слышал, что говорил ему Ливорно. У Марко промелькнула мысль, знают ли об этом секретарши, но потом он сообразил: наверняка письмо печатала одна из них.
На глаза навернулись злые слезы, однако Марко их сморгнул. Взяв себя в руки, он стал выискивать на школьном дворе Элизабетту и Сандро. Велосипеда Сандро не было, а Элизабетта всегда ходила в школу пешком, и Марко догадался, что Сандро пошел провожать ее до ресторана.
Марко бросился к собственному велосипеду, вскочил на него и помчался из школы. Он понимал, что делает это в последний раз, и попытался увидеть в произошедшем плюсы. Больше не нужно беспокоиться, что Элизабетта, Сандро или кто-то из одноклассников догадается о его неладах с чтением. Больше не нужно изощренно притворяться. Игры закончились, впереди только будущее. Марко был свободен.
Колеся по Трастевере, он заметил в квартале впереди Сандро и Элизабетту, которые стояли перед сырной лавкой. Марко уже собирался их окликнуть, но тут его внезапно осенило. Раз он бросил школу, теперь у него больше не будет возможности видеться с Элизабеттой каждый день. Сандро и делать ничего не придется, он и так ее завоюет.
Марко помчался к ним, лихорадочно размышляя.
— Элизабетта, Сандро!
Сандро с улыбкой обернулся, и Элизабетта тоже. В новом желтом платье, стоя у высокого глиняного горшка с розовыми, белыми и желтыми цветами львиного зева, она была прекрасна, словно солнце.
  
— Зачем тебя задержал Ливорно? — спросила она, наклонив голову.
Марко притормозил рядом и ухмыльнулся, притворяясь, что все у него отлично.
— Только представьте: я бросил школу.
— Что? — Прекрасные глаза Элизабетты вспыхнули. — Ты имеешь в виду навсегда?
Сандро нахмурился:
— Ты уверен? Почему? Как это случилось?