Вечное

Но где-то вдалеке виднелся свет.
  
Глава сто тридцать девятая
 
Элизабетта, ноябрь 1943
На кухне ресторана Элизабетта трудилась одна — она явилась слишком рано, до прихода остальных. Она готовила пасту «волосы ангела» и сейчас добавила в тесто яйца и разминала его. Пластичная масса размягчалась и согревалась у нее в ладонях, почти как живое существо — человеческое сердце, которое Элизабетта сформировала собственными пальцами.
  
Она горевала по Сандро, но все держала в себе. Элизабетта не могла перестать думать о том, какая жестокая ему выпала смерть. Не могла смириться, что пришлось бросить его на той станции. Порой ей вспоминались счастливые времена: когда они сидели вместе в Ла Сапиенце или впервые поцеловались на берегу реки. Но приходили ли ей на ум радостные события или печальные, она все равно плакала. И то, что счастье и печаль могут служить одинаковой причиной для слез, ей казалось парадоксальным.
Элизабетта сыпанула на тесто еще муки и продолжила замешивать. Работать-то все равно нужно. Она каждый день приходила в ресторан, выпрашивала у поставщиков товары, торговалась на черном рынке и вела бухгалтерские книги. Страдания, как поняла Элизабетта, — это часть войны, часть жизни. Страдали все. Мужчины, женщины и дети из гетто пока не вернулись. Она скучала по Массимо, Джемме, семейству Диорио, которые прежде жили на той стороне улицы, по своим еврейским клиентам — все они исчезли в тот день. У нее не хватало духу вернуться в гетто. Там царила невыносимая пустота.
Она почти закончила месить. Элизабетта старалась не слишком увлечься мыслями, а то тесто станет слишком жестким. После смерти Сандро немцы стали сильнее притеснять людей, сделались более суровыми. Каждый день выпускали новые указы. Аресты и избиения посреди белого дня на улице превратились в обыденность. Все молились о спасении, веря, что к зиме в Италию войдут союзники, но уже почти наступило Рождество. С каждым днем прибывало все больше беженцев, переселенцев и голодающих.
Она отряхнула с рук муку и подумала о Марко. Только он один и понимал, как ей плохо, да и ему приходилось не легче. Онемев от горя, он исполнял свой долг в баре «Джиро-Спорт» — так же, как и она. Марко заглядывал к ней в ресторан пару раз в неделю, Элизабетта стала учить его читать. Они начали с его имени и усердно тренировались. Она не понимала, почему у него выходит так плохо, но знала, что он старается изо всех сил.
Элизабетта вытерла руки о посудное полотенце, направилась в крошечный туалет при кухне и закрыла за собой дверь. Натягивая трусики, она обратила внимание на их белизну.
Месячные так и не пришли.
У нее никогда не было задержек.
До сих пор.
  
Глава сто сороковая
 
Элизабетта, декабрь 1943
Месяцем позже Элизабетта вышла из кухни, вытирая руки о фартук. Она направилась в зал: тот был пуст, только Марко в одиночестве сидел за столом, за которым готовился к уроку. После закрытия ресторана на ночь у них с Марко был свой распорядок. Он приходил под конец рабочего дня, Элизабетта выдавала ему лист с упражнениями по чтению и письму, а потом, пока она убирала на кухне, он их выполнял. Обычно, написав упражнение, он уплетал тарелку пасты, приготовленной днем, но сегодня его любимого блюда, spaghetti a cacio e pepe — спагетти с перцем и сыром пекорино романо — ему не досталось.
Элизабетта подошла к столу: Марко склонился над листом с заданием. На нем был шерстяной свитер и брюки, свет от лампы падал на темные густые волосы. Марко сосредоточенно водил карандашом, закусив кончик языка, как когда-то в школе.
— Как дела? — спросила Элизабетта, садясь напротив него.
— Уже закончил.
— Показывай!
Марко развернул к ней листок, чтобы она могла прочесть написанное. Буквы были крупными, но разборчивыми:
 
МАРКО ТЕРРИЦЦИ
 
— Браво! — обрадовалась Элизабетта. — У тебя получилось!
Марко, польщенный, улыбнулся.
— Долго пришлось повозиться, верно?
— Это неважно. Мы ведь не на гонке.
— Гонки куда легче, — фыркнул Марко. — Письмо — это сущая пытка! Я тут еще кое-что написал.
— Уже? Дай-ка посмотрю.
— Держи. — Марко достал из рюкзака лист бумаги и положил перед ней. Там крупными, несколько неловкими буквами было написано:
 
ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ, ЭЛИЗАБЕТТА
 
— Что это, Марко? — ахнула она.
— Прочитать? Я могу. Мне помогала мама. — Марко посмотрел на нее очень серьезно, впиваясь в нее своими темными глазами. — Элизабетта, я люблю тебя и всегда любил. Знаю, ты выбрала Сандро, и я тоже его любил…
На Элизабетту нахлынула волна горя и вины, словно она предавала Сандро уже тем, что выслушала предложение от Марко, но перебивать его она не стала.
— Скажу честно: в прежние времена я ненавидел быть на вторых ролях после кого угодно, даже после него. Но все изменилось. Это были самолюбие и гордость, а не любовь. Теперь все это неважно. Я не против быть для тебя вторым, если в итоге стану твоим мужем.
Элизабетту захлестнуло столько эмоций, что она не в силах была в них разобраться. Слова Марко нашли отклик в ее сердце. Столько всего произошло с тех пор, как он попросил ее выйти за него замуж в Апельсиновом саду. Она выбрала Сандро, а не его, и носила ребенка от Сандро, хотя этого еще никто не замечал. Элизабетте было очень неловко, она не представляла, как сообщить ему о своей беременности.
Элизабетта взяла себя в руки.
— Послушай, ты не все знаешь…
— Я знаю, что ты беременна.
— Что? Но как?!
— Я смотрю на тебя с самого детства. Я замечаю все изменения. Платье стало туго сидеть на талии, лицо округлилось, появились щечки и подбородок. — Марко потянулся к ее руке, погладил пальцы. — Думаешь, я бы не увидел? Еще как увидел бы. Я смотрю на тебя всю жизнь.
Элизабетта не знала, что ответить. Она стыдилась, и все же наконец ее состояние заметили, и Марко ее понял.
— Это ребенок Сандро.
— Ну конечно, cara. Я помню, что ты была с ним в ту ночь. Ты мне сама рассказала. — Марко нежно ей улыбнулся. — Знаю, тебе будет нелегко, ведь он погиб совсем недавно, но мы можем помочь друг другу. Мы оба его потеряли, и мы оба его любили. Вот о чем я думаю, и мне становится легче. Это придает мне сил, дарит надежду на будущее.
Сердце Элизабетты наполнилось счастьем.
— Но разве не тяжело тебе будет растить ребенка Сандро?
Марко сжал ее руку и посмотрел ей в глаза:
— Я хочу растить ребенка Сандро. Никто лучше нас с тобой не воспитает этого малыша.
Элизабетта будто онемела. Марко всегда был таким, он постоянно ее удивлял, а сейчас казался более зрелым, даже мудрым.
— Разве не этого хотел бы Сандро, Элизабетта? Чтобы мы с тобой поженились, любили друг друга и воспитывали его ребенка как нашего собственного? — Глаза Марко сияли, он смотрел на нее нежно, но настойчиво. — Клянусь, я буду любить ребенка Сандро так же, как любил его самого. В память о нем.
Марко обуревали чувства, и Элизабетта поняла, что он открыл ей свое сердце и душу.
— И знаешь, что еще у меня на уме, Элизабетта? В каждой паре есть тот, кто ждет. Однажды я сказал тебе, что буду ждать тебя вечно, но тогда у меня не вышло. Я был нетерпеливым. Гордым. Много о себе мнил.
Элизабетта улыбнулась, удивляясь тому, что Марко сумел в таком признаться.
— Теперь я изменился, изменилось все. Я стал другим даже в глубине души. Все, что случилось, сломало меня. Я потерял брата, отца, лучшего друга — черт возьми, Элизабетта, я проиграл войну. Я ошибался в Муссолини и много в чем еще. Это научило меня смирению. — Марко встал, подошел к ней и опустился на одно колено. — Послушай. Я буду тебя ждать. Буду ждать столько, сколько потребуется. Я верю, что однажды ты полюбишь меня так, как люблю тебя я. Возможно, не сейчас, и даже не тогда, когда родится ребенок, но когда-нибудь это произойдет. И я умею ждать.