Гнев Империи V (СИ)
Одним из самых дурацких упражнений, как по мне, было то, где мне связывали ноги и, обвязывая их веревкой, сбрасывали со скалы. После этого я должен был забраться на руках обратно. И в обычной ситуации это было бы несложно, только вот одет я был лишь по пояс. И просто сложное, но выполнимое задание превратилось в почти невыполнимое.
В первый раз я его так и не смог выполнить. Забрался до середины и настолько околел, что руки просто перестали слушаться. Пытался, разумеется, забраться снова, но даже пары метров не преодолел. Тело скрутило холодной судорогой, а ледяной ветер, казалось, вот-вот норовил сорвать с меня кожу.
— Говорил же, слабак. Зря на тебя время тратим.
И тем не менее они тратили, а я пахал и работал над собой изо всех сил, но даже так ни во второй, ни в третий, ни даже в десятый раз у меня ничего не получалось. Меня сбрасывали, и дальше по прикидкам и в зависимости от погоды у меня было минут пять-восемь на то, чтобы забраться, дальше я слишком сильно охлаждался и пытаться снова не было смысла.
На четырнадцатый день у меня это получилось, я забрался на гребаную скалу, проклиная Ингольва. Тот в очередной раз назвал меня слабаком, а на следующий день вновь сбросил меня, но при этом добавив груза.
Вот урод…
Но, несмотря на трудности, я был ему немного благодарен. Я должен стать сильнее, ведь север не любит слабых.
Глава 8
В Йонгард пришла зима, и без того суровый климат стал ещё суровее. И это всё я был вынужден прочувствовать на своей шкуре. Для начала, это сильно повлияло на мои тренировки. Закаливаний стало гораздо меньше, потому что температура на улице порой падала до каких-то уж совсем запредельных температур. В такие дни даже на улицу люди редко выходили, так что и мои тренировки по закаливанию приобрели совершенно другой формат. Больше никаких купаний в ледяной воде или залезаний по веревке на скалу, теперь меня просто избивали. В одни дни я должен был уворачиваться от ударов, в другие, наоборот, не уворачиваться. Ингольв выставлял против меня двух-трех ребят с деревянными мечами и заставлял бегать от них по маленькой арене. Иногда я становился на крутящееся бревно, и в меня швыряли камни. Если я не справлялся, получал удар, когда не следовало этого делать или вроде того, то в качестве наказания меня выставляли на улицу в одних подштанниках.
Ничего хорошего в этом не было…
И так повторялось из раза в раз, а стоило мне немного адаптироваться к тренировке и начать делать успехи, как Ингольв незамедлительно повышал сложность. Это очень напоминало мне полосу препятствий в лицее, которую регулярно обновляли и перестраивали, но там мне никто не запрещал использовать сверхчеловеческие способности.
Но худшим во всем этом были совсем не тренировки, а то, что Хильда держала свое слово, и вот уже больше месяца я спал в гордом одиночестве, в общей комнате с другими воинами, обделенный женским вниманием и лаской. И учитывая, как много девушек было вокруг меня раньше, это воспринималось особенно печально. Но я стойко переносил и это лишение…
День сменялся днем, тренировка сменялась другой, и во всем этом бесконечном аду наступило время случиться чему-то хорошему. В Йонгард прибыла моя семья. Когда, возвращаясь с тренировки, я внезапно услышал радостный голос Даши, то вначале подумал, что мне мне почудилось. Хильда уверяла, что мои родные в порядке, но с доставкой их на север возникли некоторые проблемы, так что я уже и не думал, что увижу их раньше весны.
— Ди-и-има! — сестрица радостно бросилась мне на шею, а полминуты спустя я обнимал уже матушку, которая тоже была очень рада видеть меня.
— С вашего позволения, я бы тоже хотела обнять своего мужа, — соблюдая вежливость, сказала Цукимару, а миг спустя смущенно потупила взгляд.
— Иди сюда, моя хвостатая, — не сдержался я, и свою супругу я уже немного пожмякал. Кажется, она была немного в шоке от такого внезапного проявления нежности, но не потискать одну из любимых женщин просто не мог. — Знала бы ты, как я по тебе скучал.
— Я… Я тоже скучала… достопочтенный муж.
Мне пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы отпустить её.
— А он что тут делает? — спросил я, заметив рядом с Дашей Двести третьего, того самого вспыльчивого паренька из Гвардии, что в свое время присматривал за сестрой. И дело даже не в том, что мне он не нравился, а это так, а в том, что во время моей последней встречи с Гвардией я оказался под арестом.
— Кирилл помог мне сбежать, Дима. Без него я бы тоже оказалась под арестом, — вступилась за него Даша, а вот парень смотрел на меня волком. Впрочем, порой мне кажется, что это его естественное состояние.
— Ну, спасибо ему, наверное, — буркнул я, на что Даша нахмурилась ещё сильнее и обиженно надула губки. Чтобы избежать ненужной ссоры с сестрой, я решил поменять тему. — Как вы вообще сюда попали? Хильда говорила, когда наступает зима, и река покрывается льдом, сообщение между поселениями прекращается.
— Мы прибыли на санях, — заговорил тот, кого я совсем не ожидал здесь увидеть. Вперед вышла женщина в куртке, с накинутым на голову капюшоном, отчего было не видно её лица. Но теперь, когда я услышал голос, то нисколько не удивился, когда она небрежным жестом открыла лицо.
— Эола? Вот уж кого-кого, а тебя я совсем не ожидал тут увидеть.
— Я и сама не думала, что окажусь так далеко на севере — сухо улыбнулась она.
— Плохо выглядишь. Что с глазом? — спросил я, видя, что половину её лица сейчас занимала светлая повязка.
— Дима, давай обсудим это в тепле, я ж-ж-жутко замерзла, — взмолилась сестра.
— Я тоже предпочитаю более теплый климат, — согласилась Цукимару.
Спустя полчаса мы сидели в доме клана Хильды, где хозяйка поила гостей горячим, а я слушал, что мне рассказывали. А интересностей рассказали массу. Но для начала — они действительно прибыли в Йонгард на санях, как и сказала демоница. Как оказалось, при необходимости между поселениями можно перемещаться на санях, запряженных собаками. Это рискованно, потому что северные бури очень опасны. Если попасть в такую, то велик риск заблудиться и замерзнуть насмерть. Судя по тому, что рассказывали, само пространство в них искажается, и можно заблудиться во дворе собственного дома. Так что как только они наступают, северяне предпочитают не выходить за порог. И характерно это именно для зимы, летом такого не случается, словно текущая вода сшивает это пространство, не позволяя сбиться с пути.
Мои родные решили рискнуть и отправиться в дорогу на санях, несмотря на предупреждения. И им повезло, погода была благосклонной, и они добрались, практически не застав бурю.
— Мы едва не попали в бурю, — делилась впечатлениями Даша. — Повезло, что с нами была Цукимару.
— Да, она очень помогла, — согласилась мама.
Я бросил на них вопросительный взгляд.
— Я разделила с тобой сердце, — напомнила лисица. — И чувствую тебя, даже когда ты находишься очень далеко. Это как… не знаю, как когда птицы чувствуют, где север. Так и я всегда знаю, где находишься ты, муж мой.
— Когда стало казаться, что мы почти заблудились, Цуки указывала направление, и так мы смогли выехать к деревне. Но как же это было страшно, Дим… Мы словно в ледяной пустоши из страшилок оказались. Лишь снег и лед, ни деревьев, ничего… Жу-у-уть.
— Да, бури на севере именно такие, — осторожно вклинилась в разговор Хильда, которая с важным видом хозяйки попивала горячее вино. По мне гадость ещё та, но северяне его любят не меньше эля. — Вам очень повезло, что вы смогли из неё вырваться.
Но о бурях на Тысячах Фьордов мы проговорили не долго, было гораздо больше более важных тем для разговоров. Например Лизавета. Мне было очень интересно узнать, что же именно случилось с принцессой, и услышанное мне очень не понравилось.
Исходя из истории Эолы, к ним в лицей явились гвардейцы. Вели они себя странно, и от демоницы это не укрылось.
— Мне выстрелили в грудь, — она провела пальцами видимо по тем местам, куда именно попали пули. — А затем в голову. — Теперь её пальцы переместились к повязке.