Атомный пирог (СИ)
— Ну…
— «Отобрали дом и всё хозяйство лишь за то, что имели корову и лошадь»… Ну что за абсурд! Да разве такое вообще может быть, а? Отобрали — так значит, за дело! А это вот: «колхозники работают бесплатно, кормятся с приусадебных участков»… Да такого вообще быть не может!
— Да… Пожалуй… — Промямлила я. — Всё равно её потом арестовали, эту женщину. Работник МГБ…
— Ты наивная такая, Ава Симмонс! — сказал Сталин. — Этот так называемый работник МГБ тоже был агентом ЦРУ! Они разыграли для тебя этот спектакль, чтобы ты поверила, что я такой ужасный! Что убить меня надо немедленно! Ты и купилась! Ха-ха! Да где же это видно, чтобы людей арестовывали просто за разговоры?!
— А… Ну да…
История про женщину в самолёте, о которой я уже давно забыла, подействовала на меня угнетающе. Я была просто раздавлена. Получается, не только Псевдо-Элвисы, не только психбольница… Врали мне буквально все вокруг! Даже случайные попутчики оказались частью спектакля! Кому же вообще можно верить?..
Что, Сталину, что ли?
— Что дальше?
— Мы приехали в Москву. Ходили по городу. Лида водила нас всюду. В гостинице жили… А потом я увидела Донну…
И тут я поведала о нашей встрече, об общем открытии. Как мы выясняли, настоящие ли Элвисы, как думали сбежать от них. Как Донна объелась таблеток, и я поняла, в чём их действие. Как потом нас послали в ангар, на детектор, и Донна уже не вернулась…
— С фотоаппаратом это ты ловко придумала! Молодец! — Усы Сталина зашевелились. Потом он повернулся к своему лысому прислужнику и произнёс: — Шароварову за недостачу плёнки судить и понизить в звании. Иностранцам запретить фотографироваться. Проявитель изъять из продажи.
Лысый записал.
— … И закрепитель!
Лысый тоже записал.
Потом Сталин вновь обратился ко мне:
— Мы нашли твою Донну.
Тут сердце моё застучало от радости…
— …Мёртвую.
Сердце упало.
Вроде мы особо не дружили… Но я даже и заметить успела, как привязалась к ней!
Бедная Донна… Домой не вернётся и замуж не выйдет уже…
— Как ты понимаешь, ваши ЦРУ-шники убрали её. Рисуют нас такими людоедами, а сами!..
Я заплакала.
— Ну, ну!.. Николай Сидорыч, утешь её!
Волосатый слуга Сталина приблизился ко мне, неловко похлопал по плечу и вернулся и на место.
— Всё, что ль? Вот ты остолоп! Кто же девушек так утешает?! Александр Николаевич, ты давай, что-нибудь сделай!
Лысый подошёл ко мне, погладил по головке.
Плакать я не перестала.
— Вот вы бестолочи! Ладно, Ава Симмонс! Погляди, что покажу сейчас смешное!
Я взглянула на Сталина. Он нажал кнопку на подлокотнике. Позади меня что-то зажглось. Обернувшись, я увидела громадный телевизор, во всю стену. Оказывается, тронный зал был не просто тронным залом, но и кинотеатром!
На экране какая-то женщина с большой сумкой зажала между носом и верней губой бумажную трубочку и танцевала причудливый танец — немного похож на латиноамериканский, но не вполне. Потом она заменила эту трубочку на пучок сухой травы, скорчила странную рожу, продолжила танцевать и, в конце концов, села на землю у ног какого-то дядьки.
Не могу сказать, что это зрелище заставило меня забыть о смерти Донны, но я улыбнулась, чтоб Сталину сделать приятно. Заботливый он всё-таки… Не зря его народ советский любит… И телек будь здоров! Как он управляет им вообще? На расстоянии? У Псевдо-Элвиса дома пульт дистанционного управления был на шнуре, а у этого как? Что, по радио, что ли, сигнал сообщается?..
Впрочем…
О какой же ерунде я сейчас думаю!
— Донна понимала, во что лезет, — сказал Сталин. — И ты тоже.
Что верно, то верно. Разговоры разговорами, но то, что Сталину вздумалось поглазеть на меня и пообщаться лично, вовсе не означает, что он думает помиловать меня. Даже, наверное, наоборот… Расскажет всё, как было, поглумится, а потом…
— А меня вы расстреляете? — спросила я, чтоб сразу же узнать всё и не мучиться.
— Нет пока, — ответил Сталин. — Думаю, ты мне ещё пригодишься.
— Пригожусь? — Мой разум сразу же нарисовал картинку из политических комиксов, где коммунист в подозрительном плаще и подозрительной шляпе вещает какую-то ересь на углу улицы, а нормальные граждане спорят с ним. Ой, нет, я так не буду! — Товарищ Сталин, я боюсь, что не смогу быть вам полезной… не сумею…
— Почему же? Ты уже мне помогла.
— Помогла?
— Ну конечно. Укокошила агента ЦРУ, другого ранила, чтоб он попал к нам в руки, рассказал всё и позволил… подготовиться к параду. Ты жизнь мне спасла, Ава Симмонс! Орден Ленина хочешь?
— Не знаю… Наверное, нет… Если честно, всё, что я хочу, это вернуться домой, обо всём об этом забыть и спокойно себе жить, как жила раньше.
— А вот этого я тебе обещать не могу, — ответил Сталин. — В мире такие дела начинаются, что покой нам только сниться будет всем. В общем, скоро увидишь… А, впрочем, домой мы вернём тебя. Но при условии.
— При каком?
— Если к Элвису Пресли ещё раз в окно влезешь.
— Шутите?!
Да, Сталин в самом деле ухмылялся.
— Не шучу. Мне ему, видишь ли, надо посылку доставить.
В следующую секунду лысый прислужник повернулся к Сталину, открыл рот, словно что-то говорит, но из уст его не вылетело ни единого звука. У меня при этом сразу почему-то закружилась голова и стало душно.
Сталин рявкнул ему:
— Прекрати! Я решил, значит, так мы и сделаем. Она уже здесь, она любит его и изобретательна. Откуда у нас время, чтоб искать ещё кого-то?!
Лысый потупился, что-то ответил по-русски. Они и волосатый обменялись несколькими фразами на этом по-прежнему непонятным мне языке, после чего Сталин вновь повернулся ко мне:
— Видишь, Ава Симмонс. Тут товарищи считают, что ты для моего поручения не годишься. А вот я их убеждаю, что напротив. Видишь, какой у нас демократический централизм получается? Не чета американскому…
— Так значит, вы не шутите?
— Какие уж тут шутки? Говорю же, посылка для этого вашего… Николай Сидорыч, где у нас коробочка? Неси давай!
Волосатый с неохотой встал, ушёл и возвратился с недовольной физиономией и, натурально, коробочкой где-то с ладонь.
Толщиной коробочка была примерно два дюйма, плюс ещё дюйм — мини-телевизор с парой кнопок, выступающий из крышки.
— Это для связи со мной, — сказал Сталин. — Будешь ежедневно сообщать мне о своих перемещениях, пока не передашь посылку Элвису. Сделать это надо быстро. Я даю тебе неделю максимум.
— Это вроде пикчерфона? А где трубка?
— Там динамик с микрофоном, прямо в нём.
— А шнур, к телефонной сети подключиться?
— Он не нужен. Через спутник всё работает.
Ого! До чего дошла техника! Эдак скоро у каждого будет в кармане такой телевизор! Хочешь — с друзьями общаешься, хочешь — смотришь «Сумеречную зону». Домой к началу фильма можно будет не бежать! Вот это да!
Я покрутила коробочку. Телевизор телевизором, но что же там внутри? Верх и низ коробочки были плотно подогнаны друг к другу. Внутри ничего не скреблось, не шуршало, не перекатывалось. В целом посылка была нетяжёлой.
— Открывать тебе нельзя, — заметил Сталин. — Впрочем, ты и не сможешь. Коробка с секретом. Как ее открывать, я сообщу самому получателю лично.
— Товарищ Сталин… Вы меня простите… Но если там что-то такое… Что-то, что может навредить моей стране или…
— Не бойся, там не бомба. Да и вам уже ничто не навредит… Поздняк бояться…
— В смысле, вы нас скоро уничтожите?
— Да нет, конечно! Что, дурак я, что ли?! — буркнул Сталин. — Кем я народ свой пугать буду, если не будет Америки? Нет уж… Я не такой идиот, как эти ваши бравые ребята, которые героически придумали убить меня при помощи внушаемой девки-смертницы!.. Впрочем, и нам тоже поздно бояться… А, забудь!
— И всё же объясните…
— Нет, не стану. Твоя задача — передать эту коробку своему любимцу, причём сделать это по возможность без шума. Интервью не раздавать, с журналистами не драться, морду фотографам не подставлять…