Атомный пирог (СИ)
— Очень приятно! Вы путешествуете одна? Должно быть, по каким-то важным делам?
— О нет, я еду с мужем. Он в хвосте. Мы хотим посмотреть на Москву и на Ленинград. Знаете, мы много наслышаны о Советском Союзе и давно мечтали увидеть его своими глазами. У нас, конечно, говорят об СССР в основном плохое… Но нам хочется проверить, так ли это. Муж скопил денег, и вот, после свадьбы мы решили отправиться в Москву.
— Так вы летите в свадебное путешествие! Поздравляю! Ваш муж так же молод, как и вы?
— Спасибо, — я смутилась. Но легенда есть легенда. — Он немного старше. Наши родители говорили, что нам не следует ехать в СССР. Но мы всё же настояли на своём.
— Эвелина, вы очень счастливая женщина, — ответила мне новая знакомая. — Свадебное путешествие на другой конец земли, подумать только! Когда я вышла замуж, мы с мужем отправились в Сибирь.
— В Сибирь? Но зачем? Разве там интересно?
— Нужно было рыть шахты для ракет с ядерными боеголовками. Это была всесоюзная комсомольская стройка, и нас туда записали.
— А что, отказаться нельзя было?
— Это было опасно, — тут Нина понизила голос. — Наши семьи и так были не на хорошем счету у коммунистической власти. Моих родителей расстреляли как врагов народа. Чудом мне удалось избежать детского дома и остаться жить у тёти. А предки мужа были раскулачены: их выгнали из дома, отобрали всё имущество и сослали на острова в Белом море…
— За что?! — спросила я.
— За то, что они были фермеры. Их вина была в том, что они имели корову, лошадь, дом и ежегодный урожай, дававшийся им собственном громадным трудом. Но им повезло хоть остаться в живых…
— … тогда, как ваши родители погибли! О, мне так жаль! Соболезную!
— Благодарю, — соседка перешла почти на шёпот. — Их расстреляли только за то, что занимались медицинскими исследованиями и играли в еврейском театре. Ох… Не будем о грустном!
— Не будем!.. Вам понравилось в Америке?
— Здесь, кажется, неплохо. Хотя, знаете, я мало что успела посмотреть. Я шахматистка, приезжала на международный турнир. Всё время провела либо в гостинице, либо за до доской.
— Победили?
— Нет, увы.
— А, может, вам надо было остаться? — озвучила я неожиданно для самой себя возникшую мысль. — Ну, раз с вами там так плохо обращаются… По-английски вы прекрасно говорите. Вы наверное смогли бы здесь устроиться.
— Спасибо за приятные слова, — сказала Нина. — Да, английский я с детства учила. Но как я останусь? У меня ведь родные в России. Если я сбегу, их расстреляют.
— Вот так, прямо сразу? — я ужаснулась.
— Ну да, — сказала Нина. — У вас разве так не делают?
— Нет, конечно!
— Это странно. Я думала, так делают повсюду… В любом случае, дома у меня полным-полно дел. Буквально послезавтра я лечу в ЛунССР на лунитовые шахты. Месяц там, потом обратно. Потом на урановые рудники в Магаданскую область. Там неделю, дольше — вредно. Ну а тут ж придёт время в колхоз ехать, на борьбу за урожай!
— Ничего себе! — сказала я. — Вы такая разносторонняя! Как вам удаётся работать на стольких работах одновременно?
— О, нет, моя работа — только шахматы. Остальное, не работа, а добровольно-обязательная помощь. Ну, в смысле, за это не платят.
— Боже мой! Столько работы, и всё бесплатно! На что же вы живёте?!
— Мой муж певец в филармонии. Того, что он зарабатывает, на хлеб хватает. Ну, а, кроме хлеба, в магазинах всё равно ведь ничего нет.
Меня подмывало сказать, что мой муж тоже певец. И вовсе не в какой-нибудь вонючей филармонии! Сдержалась.
— Непросто вам живётся, — вздохнула я.
— О, нет, что вы, у нас всё нормально! Мы столичные жители, благополучные. Вот колхозникам, тем трудно: они ведь круглый год работают бесплатно, а, чтобы прокормиться, обрабатывают свои приусадебные участки в свободное от работы время. Или, скажем, те, кто имели глупость рассказать про Сталина анекдот: они роют канал между Обью и Енисеем лопатами, которые обязаны покупать за личные деньги. Ах да, и ещё ветераны Второй мировой. Им ежегодно на рубль снижают пособие.
— Господи! Им-то за что? Ведь они, по сути, мир спасли!
— А чтоб не зазнавались! Знаете, их миллионы, а Сталин один. Если с каждым нянькаться, то нянек на напасёшься! И потом, всё равно скоро наступит коммунизм, и всё будет бесплатно. Так что деньги им вроде как ни к чему.
— Ну и ну… — я вздохнула и замолчала, переваривая полученную информацию.
По телеку, конечно, много говорили о том, что жизнь в Союзе не сахар. Но чтобы до такой степени!.. Наверно, раньше мне это было не настолько интересно, чтобы всерьёз вникать в тонкости коммунистического режима. Но теперь я поняла, почему родители готовы по потолку бегать при всяком упоминании СССР! И отчего наши власти так долго оттягивали ликвидацию этого проклятого Сталина?! Меня, что ли, ждали? Навряд ли… А, наверно, у них не было такого умного плана! Ну, до тех пор, пока Элвис его не придумал.
Прошло некоторое время. Стюардесса в серебристой униформе, в мягких сапожках с обёрнутой вокруг всей головы длинной косой выставила на столик, располагавшийся между моими с Ниной сидениями и сидениями двух джентльменов, обед. На закуску были заливной язык, фаршированная щука, грибной пудинг и рольмопс; потом супы на выбор: солянка из свежих грибов, суп-пюре из креветок или суп из баранины с айвой и яблоками; на второе можно было взять суфле из курицы, бефстроганов, тельное из рыбы или фаршированную гусиную шею. До десертов я не добралась: устала есть.
За обедом Нина обменялась несколькими фразами по-русски с господином с бородой. А затем, когда она пошла в уборную, этот господин по-заговорщицки наклонился над столом и произнёс с сильным акцентом:
— Извиняюсь, мэм! Надеюсь, что вы не поверили ни одному слову этой умалишённой?
Я растерялась:
— Вообще-то, поверила. А что, вы полагаете, не стоило?
— Да Боже упаси! Ну сами-то посудите: разве дочь врагов народа могли бы выпустить за границу? Да будь она хоть трижды шахматистка! Никогда в жизни!
— Выходит, она говорила неправду? Но для чего?
— Понятия не имею, мэм, зачем эта дамочка очерняет нашу советскую действительность! Ну что за абсурд?! «Ничего, кроме хлеба»! Да у нас консервов выше крыши! А буквально перед моим отъездом сюда в ближайший продуктовый завозили колбасу… Да, в конце концов, взгляните на всё это изобилие!
Он показал на наш стол. К слову, авиакомпания была советская: самолёты наших компаний Советы к себе не пускали.
— Что и говорить, стол богатый, — согласилась я. — Давно я так вкусно не ела.
— Вот видите, мэм! — Человек с бородой просиял. — Я скажу вам по секрету кое-что. Понятия не имею, кто такая эта Нина. Но по-английски она говорит слишком уж хорошо. А вот по-русски — с заметным акцентом.
— Ничего себе… Не знаю, что и думать…
— Просто будьте с ней поосторожней, миссис Эвелина… Ох, простите, я подслушал вашу беседу, и знаю, как вас зовут, а сам не представился! Валентин Петрович Изотопов, доктор биологических наук.
— Приятно познакомиться! Так значит, вы учёный!
— Точно так! С международной конференции вот еду.
— Должно быть, там было очень интересно, — сказала я, разумеется, исключительно из вежливости.
— Да так себе, мэм! У нас на кафедре поинтереснее будет! Мировое учёное сообщество всё ещё пребывает в плену буржуазного учения менделизма-вейсманизма-морганизма. Послушать у них нечего. А наши передовые разработки воспринимать они ещё не готовы.
— А… — только и смогла вымолвить я.
— О, простите, мэм, вам вся эта наша терминология, разумеется, неинтересна и непонятна! Просто позвольте мне сказать вот что: я очень рад, что молодые американцы интересуются жизнью в СССР! Наша борьба не стоит на месте, раз новое поколение из загнивающих стран потянулось в Москву! Знаете, если вы захотите, я с удовольствием устрою вам экскурсию по нашей столице! Покажу самые лучшие места!
— О, как мило, спасибо!