Атомный пирог (СИ)

Девяносто-двенадцать, девяносто-двенадцать… Может быть, удастся всё же вспомнить?.. Почему-то я уверена, что именно девяносто-двенадцать он и сказал… А, стоп! Я ж записала! Вот бумажка…
«9012»
Ничего не понимаю…
Ладно, так или иначе, а кролика я обязана добыть во что бы то ни стало!
Но как? Ворваться в магазин просто украсть его? Полный бред.
Просить милостыню? Нет, наверно, у меня недостаточно жалкий вид для этого…
А может, охмурить какого-нибудь парня здесь, по-быстрому, и попросить его подарить нежного кроличка бедной красивой девушке?.. Хотя, если бы я вообще умела охмурять кого бы то ни было, у меня был бы жених, как у тех девочек из школы, кто собрался играть свадьбы сразу после выпускного…
Минут пятнадцать я простояла у входа в зоомагазин, рассматривая входящих туда людей и прикидывая, к кому из них я могла бы обратиться за помощью. В итоге так ни к кому и не подошла — не решилась.
Потом подумала, что, если пройтись пешком, то, может быть, соображалка заработает получше.
Ещё час я бесцельно слонялась по городу, разглядывая витрины с выставленными в них дамскими шляпками-таблетками, модными этажерками на тонких ножках и новенькой робоприслугой, — можно подумать, что все эти вещи способны были навести меня на какую-то годную мысль! При том еще и в сон клонило жутко — эти глупые розовые таблетки ни черта не действовали! Потом захотелось и есть. А поесть было не на что.
Через час я вернулась на то же место, не придумав ничего лучше, чем срочно найти какую-нибудь работу. Естественно, если наняться машинисткой или продавщицей, ближайшей зарплаты можно было ждать далеко не сегодня и не завтра. А вот официанты зарабатывают каждый день — они же чаевые получают! Так что, если мне удастся выйти на смену прямо сегодня, к вечеру, возможно, я уже заработаю на этого проклятого кролика.
Рассуждая таким образом, я зашла в то самое кафе, где видела Джуди, и обратилась к солидно выглядящему человеку за стойкой:
— Сэр, вам официантки не нужны? Я очень исполнительная и аккуратная. Могу приступить к работе прямо сейчас. Я умею кататься на роликах!
Увы, оказалось, что заведение полностью укомплектовано.
Я подумала, что унывать не стоит, рестораны вокруг есть ещё, и в одном из них мне наверняка повезёт. Хотела уже уходить, но, взглянув на удобные виниловые диванчики, неожиданно поняла, что уже очень устала от нервов и беготни. Надеюсь, если я присяду ненадолго, но ничего не буду заказывать, мне не выставят отсюда… Ну, а если выставят, хотя бы уж не сразу…
Я присела. Мне дали меню. Чтобы выглядеть пристойно, я принялась изучать его с важным видом — так, словно действительно вот-вот сделаю заказ. Потом улучила момент, когда вроде никто не видит, взяла со стола бутылку с кетчупом, выдавила немного себе на палец и слизнула. Всё ж еда, какая-никакая…
Ещё через пару минут просматривания меню я повторила этот фокус.
А спустя три следующих минуты, когда я вновь оторвалась от списка блюд, чтобы лизнуть бесплатный соус, взгляд мой неожиданно упал на соседний столик. Из-за него как раз вставал джентльмен, оставляя после себя пустую тарелку, стакан и пару зелёных бумажек. Когда он надел шляпу и двинулся к выходу из заведения, я неожиданно поняла, что меня, его столик и эти бумажки сейчас, вот в эту вот секунду, никто не видит…
Не дав себе подумать о возможном наказании, я сцапала бумажки и засунула их себе в карман. Потом снова уткнулась в меню, закрыв руками уши, чтобы не видно было, как они краснеют, — но через полминуты всё равно услышала, как официанты обвиняют джентльмена в том, что он сбежал, не заплатив. Выждала еще несколько секунд, пока все работники заведения не столпятся вокруг моей жертвы. Потом отбросила меню, буркнув, что в нём нет ничего интересного, и нарочито спокойно вышла через другие двери.
На кролика хватило.
На такси уже финансов не осталось.
Мне действительно пришлось шагать пешком прямо до дома.
  
36. Я стреляю
 
Когда я, едва волочащая ноги от усталости, вернулась домой с кроликом, уже наступил вечер. Элвис в чёрных брюках и небрежно застёгнутой белой рубашке без галстука восседал напротив телевизора: в одной руке у него была сигарилла, в другой — пистолет. По телеку показывали Сталина.
 
— Привет, — сказала я. — Вот кролик. Ты себе не представляешь, чего мне стоило…
— Этот старый чёрт объявил о приведении ядерных сил в повышенную боеготовность! — перебил меня Элвис. — Ненавижу! Будь он проклят!
— Ох.
Я шумно выдохнула. Ну, час от часу не легче!
— Думаешь, нам крышка?
— Думаю, что, если бы Сталин был здесь, я убил бы его самолично! — Элвис отложил сигариллу и прицелился в телевизор. — Хочешь выстрелить? Пока его показывают?
— Телевизор испортится.
— Ну и плевать! Новый купим. Так что?
Он протянул мне пистолет. Что ж, это его телевизор! Если Элвис хочет, чтоб я выстрелила, мне это несложно.
— Между глаз засади ему, ладно?
— Вот за это я ручаться не могу. Я первый раз.
— Тогда просто — куда попадёшь.
Я взяла пистолет, навела на телевизор и нажала курок. Раздался грохот. Сталин исчез, вместо него на чёрном экране появилась дырка с расходящимися от неё лучами трещин, напоминающими паутину.
— Ну как, — спросил Элвис, — понравилось?
— Не знаю… Наверно… Хороший был телек…
— Ой, да ладно! Завтра новый закажу. Просто иногда, знаешь, полезно дать волю эмоциям, разрядится. Особенно если видишь перед собой врага рода человеческого.
— Понятно, — ответила я, положив пистолет. — Слушай, я сегодня так намаялась! Пароль от твоей перфокарты не приняли. Мне пришлось украсть деньги…
— А что там такое с паролем? — Моё признание насчёт воровства Элвис проигнорировал.
— Ну, сказали, не подходит. Я два раза набирала девяносто-двенадцать, как ты сказал…
— Девятнадцать — двенадцать!
— Но ты же сказал…
— Я так тебе и сказал: девятнадцать-двенадцать! Ты, видно, ослышалась.
— Ты вроде сказал «девяносто»…
— Да нет же! Какие ещё девяносто?! 1912 — это же год рождения моей мамы! С какой стати мне делать пароль с числом девяносто?!
— Не знаю… — Я смутилась. — Наверно, и правда ослышалась… В общем, из-за этого всего я провела там кучу времени и вынуждена была возвращаться домой пешком.
— Впредь будь внимательнее, — равнодушно ответил Элвис вместо того, чтоб меня пожалеть, предложить что-то скушать и всё в таком роде. А потом добавил: — Ты, что, в самом деле, первый раз стреляла?
— Ну да.
— Упущение! Я считаю, что все мужчины и женщины в Америке должны уметь обращаться с оружием. Пойдём-ка во двор, постреляем! Научишься хоть.
Я предпочла бы сначала поесть, но послушно потащилась вслед за Элвисом на улицу. Надеюсь, что в процессе обучения стрельбе учителя приобнимают учеников, помогая им целиться… Ну хоть немножко-то, а?
Мы пошли на задний двор. Элвис нарисовал на бумаге что-то вроде мишени, повесил её на единственное произраставшее на этом дворе дерево и начал учить меня принимать правильную стойку для стрельбы и правильно целиться. Обнимания не вышло: он, конечно, пару раз касался моих рук и даже корпуса, но особого впечатления на меня это не произвело. Наверно, я уже так избаловалась жизнью под одной крышей с кумиром, что возможность дотронуться до него пальцем уже не представлялась мне подарком судьбы. Или есть хотелось так, что не трогалок. А, может, дело в том, что я очень старалась заслужить его похвалу, поэтому все силы направила на то, чтобы действительно научиться, а балдеть от случайных прикосновений.
Через полчаса стало смеркаться. Конечно, глупо было бы ждать, что за это время я стану крутым стрелком, но, кажется, кое-какой прогресс в моём обучении наметился. Так или иначе, с каждой минутой мишень было видно всё хуже, и я, наконец, осмелилась, сказать вслух о том, что учение пора бы сворачивать:
— Темно уже. Пошли обратно в дом?.. И вообще, я бы перекусила…