Г.Р.О.М. 2 (СИ)
Он шумно выдохнул через нос.
— Ладно, это порешаем. Ну и чё, а Поджига как с этим штопанным связан?
— Решили, что Поджига его крышевал, — объяснил Граф. — Это вообще, порожняк галимый, у мусоров только окурки есть из улик. Но вот в хате за такое могут конкретно спросить. Поджига, конечно, зону топтал, порядки знает, но я на всякий занёс кому надо, чтобы подселили отдельно. Вдруг менты спецом замутили, чтобы его перед людьми подставить?
— Надо разбираться, — Атаман почесал лоб. — Короче, организуй-ка мне с ним встречу, как хочешь, он мне кой-чего устроить должен был. Узнать надо, выгорело или нет…
В зал заглянул охранник предупредить о новом посетителе, но его нагло отпихнул с пути вошедший. Виталя Кривой блатным или «спортсменом» не был. Этот усатый мужик со стеклянным глазом-протезом был афганцем, который примкнул к группировке ещё в далёком 93-м, когда Атаман крышевал ларьки с пивом и воевал с дагестанцами на овощебазе из-за торговых точек.
— Базар есть, Серёга, — сказал он.
— Да говори при всех, — Атаман отмахнулся. — Хуже уже не будет.
Но хуже всё же стало.
— Короче, — Кривой закурил, — обыск провели дома у Поджиги. Нашли там комп, фотки всякие педрильские… п***ц какой, — он покачал головой и продолжил: — кассеты со всяким, на продажу для всяких гадов-педофилов. Короче, он похоже с одним, который детей снимал, в доле был… и ещё был один с ними, Митяй, с дворовой команды, у него такие же улики…
— Да ты мне не про Митяев всяких, а про груз, — оборвал Атаман. — Остальное решить можно. Мало ли чё там наснимали.
— Вот про груз и хотел, — не теряясь сказал Кривой. Он единственный из бугров, кто Атамана не боялся. — Короче, линейный отдел милиции подняли по тревоге, два трупа в поезде нашли в тамбуре. Один — Толстый, курьер, второй — тот самый Митяй. И там же «Вальтер» валялся, из которого их грохнули.
— У Наума такой ствол был, — заметил Боксёр. — Если Поджига его забрал или его человек грохнул Наума и взял ствол… и Гоша Чёрный ещё базарил, что Наума кто-то свой замочить мог.
— Погоди, чемодан где? — Атаман начал потеть.
— Чемодан менты на даче у Поджиги нашли. Там и чекист этот, Иванов, проснулся, дёргает теперь начальство ихнее, чтобы никто этот чемодан не свинтил себе. Так что даже через ментов знакомых не вытащить. Они и себе-то его стащить не могут.
— Значит, — Атаман вытер лоб и, как ни странно, успокоился. Просто для него всё стало понятнее, всё сошлось воедино. — Поджига или его человек грохнул Наума вместе с ментом тем, но подставить хотел Коршуна, потом стибрил мой груз, и подставить всех хотел. Ещё и Гошу чуть не расстрелял. И п*** Барсукова крышевал.
— Ну так-то ещё доказать надо, — ляпнул Граф.
— Доказать? Да он нас кинуть хотел! — пахан пододвинул к себе пузырь и неодобрительно посмотрел на Графа. — Отдельную камеру ему в СИЗО? Да *** ему в жопу! Пусть в общей сидит. А заодно — отправь тамошним весточку, кто он такой и чем отличился, и что он, падла, б** позорная, за свой косяк больше не с нами!
Бригадиры переглянулись, Граф посмотрел на всех с тревогой, но остальные, похоже, этим приговором были довольны. Ведь каждый имел долю с этого груза.
* * *СИЗО города Бекетовск
— А чё за кипеж? — спросил Поджига. — Я и там нормально устроился, куда опять?
В руках он нёс тонкий как блин матрас, свёрнутый рулоном.
— Сказано было, чтобы перевели, — отозвался его знакомый дубак в форме, который вёл его в другую камеру. — Да твои уже послание заслали, кто ты такой — в хате уже знают.
— Хе, воронок ещё не приехал, а братва уже знает, кто в гости едет, — Поджига засмеялся. — Как вора встречают.
Он остановился лицом к стене, загрохотали ключи, дверь в камеру открылась. Поджига вошёл внутрь. Пахнуло запахом множества немытых тел. Голые по пояс мужики, расположившиеся на нарах, внимательно смотрели на него. У многих на теле сизые тюремные наколки. Поджига смотрел на каждого, разыскивая знакомых.
— Здорово, братва, — громко произнёс он. — Поджига я. И куда мне упасть? — он посмотрел на нары, разыскивая свободное место или того, кто его освободит.
— Тебе — под шконку, — произнёс чей-то голос.
— Это кто там такой борзый? — Поджига прищурил глаза.
Дверь за спиной с грохотом закрылась. А Поджига, хоть и принял на себя дерзкий вид, от этого звук вздрогнул. Потому что понял по взглядам, что ничего хорошего его не ждёт.
— Ну чё, петух, — самый здоровый житель камеры спрыгнул с нар и пошёл к нему, — кино снимал, говорят? Вот и покажешь, чё наснимал.
* * *На следующий день
— Говорят, со шконки ночью грохнулся, — Глеб пожал плечами. — Но так про всех говорят. А на деле его…
— Да знаю, что на деле было, — сказал я. — А если бы не пропажа дури — знаешь, его бы свои отмазали. Замяли бы это дело с Барсуковым, это сто пудов.
— Возможно. Эти блатные правила все крутят, как хотят. А так — оторвались над ним на всю катушку.
Мы сидели в китайской закусочной, и я узнавал у Сибиряка новости о произошедшем. А заодно можно было отметить: и рискованный план удался, и троицу опасную нейтрализовали, и никто из посторонних не погиб. Я с каждым участником операции так посидел один на один.
Так что да, отметить будет можно. И начинать готовить что-то новое.
— Кто вместо него будет? — спросил я.
— Говорят, Гоша, и нам это на руку, — проговорил Глеб. — Не подарок, но хотя бы не такая тварь. И с Коршуном вроде кенты. Хотя Ярослав их всех теперь сторонится, никому не верит. И правильно делает, если хочешь знать моё мнение.
— Ну, скоро от него отстанут. Тут, кстати, дело у меня сегодня будет, — я сел поудобнее, — контракт на охрану на Запчастях и на Кузнечной. И заодно посмотреть, что там происходит.
— Тебе виднее, что делать, — Глеб посмотрел на меня. — Страшный ты человек, Лёха, должен тебе сказать. Если бы он на твоего брата не полез…
— Думаешь, только из-за брата? — спросил я. — Тут за любого, кто в команде, надо так вступать, за любого порвать, — сказал я и ударил кулаком по ладони. — Только так это и будет работать, или нас всех загрызут. А когда не лезут — самим выбирать самую злобную тварь в городе. Иначе никак, смысла не будет. Ладно, Глеб, что по остальному?
— Тишина, — он пожал плечами. — Вас не видели, не слышали, проводницы даже не вспомнили толком, что вы были. Кто-то садился, так ещё одного в сортире нашли. Короче, не ищут. Ладно, — Глеб посмотрел на часы, — меня Иваныч и так гоняет, что я где-то вечно теряюсь, погнал я в кабинет.
— Удачи.
— Похоже, выгонит меня скоро, — он усмехнулся. — И всё, конец, пишите письма.
— Возьмём на работу на полставки, — я пожал ему руку на прощание.
За окном дождь, то шёл, то прекращался. Сейчас временно не было, но вот-вот пойдёт снова. Я добрался до «марковника», сел на водительское место, включил дворники, чтобы смыли воду. Дел ещё много, и контракт, и новые планы… но прямо сейчас, похоже, мне придётся заняться другим.
Я увидел знакомый чёрный «Мерседес» и поехал за ним. Вот же гад, всё ему неймётся, и что он забыл у нас в городе? Ездит и разговаривает с ментами и бандитами, но что ему нужно, мы пока не выяснили.
Ехал за ним, следил за дорогой, чтобы в нужный момент свернуть, если подумают, что двигаюсь рядом с ними слишком долго.
Но долго ехать не пришлось. «Мерседес» остановился у сквера, где стояла статуя выкрашенного в жёлтый цвет оленя, а вокруг него — скамейки, ободранные, некоторые сломанные.
Седой мужик, тот самый Веселовский, вышел из «мерса» именно там. Я проехал чуть дальше, объехал сквер с обратной стороны, встал за киоск с сигаретами.
Убедился, что они на меня не смотрят, и принялся наблюдать за их встречей.
И какие там люди, ёклмн.
В сквере находился всего один человек — полковник ФСБ Иванов. Комитетчик расхаживал с мрачным видом, держа в руках чёрный зонтик. Служебной машины рядом с ним не было, он будто находился здесь один.