Баллада о неудачниках (СИ)

Ремесленник? Весь день корпеть над какой-то хреновиной, которую купят за гроши, потом приходить домой, пить пиво, спать — а утром снова корпеть над точно такой же хреновиной…
Лекарь?
Моряк?
Зодчий?
Каково это — расти, не имея представления, кем ты в конце концов станешь? Без должной подготовки, без уверенности в будущем… Наугад.
Наверное, я был бы неплохим зодчим. Строил бы замки. Храмы. Большие дома.
Умер бы в глубокой старости, окруженный детьми и внуками.
А замки остались бы.
Но я не зодчий. Я воин. И путь у меня только один — от битвы к битве, пока какая-то из них не станет последней. Это достойный путь, славный и гордый. Но что останется после меня? Дедовы доспехи и меч? Могила, на которую жена будет приходить только в День поминовения?
Я действительно этого хотел?
Чего я хотел?
Хотел ли я вообще чего-нибудь?
— Приехали, — вырвала меня из размышлений Вилл.
Лошади поднялись на холм, и внизу я отчетливо видел кромлех. Покосившиеся камни торчали из земли, как обломки зубов из десен.
— Давай туда, — Вилл махнула рукой куда-то вправо.
— Зачем?
— Потому что там холм лесом порос. Если луна выглянет, тут ты как на ладони будешь.
— Я не собираюсь сидеть в кустах.
— А где ты собираешься сидеть — без меча и с арбалетом?
Это было разумно. Хотя это мне и не нравилось.
— Я оттуда нихрена не увижу.
— Серьезно? — ухмыльнулась Вилл.
— Сама посмо…
— Держи, — протянула она мне знакомое кольцо. — Я подкачала просевший заряд.
Ах, вот, значит, как. Когда обмен информацией нужен тебе, то возьми кольцо, Марк, спасибо-пожалуйста. А когда обмен информацией нужен мне…
Но для обид было не время и не место.
— Держу.
Натянув кольцо на средний палец, я повернул коня. Буду фланговым прикрытием силой в одного конного. Правда, бездоспешного и безоружного, но похер. Ура!
В кустах жили комары. Много, много комаров. И кажется, эти чертовы твари здорово оголодали. Увидав аж целого живого Марка, они вознесли хвалу комариному богу и приступили к трапезе. Воздух наполнился тонким, пронзительным, как зубная боль, зудением, руганью и шлепками. Зудели комары, ругался и бил себя по морде я. Так что начало представления пришлось пропустить. Когда я высунулся из ветвей, в кромлехе уже бурлила светящаяся муть. Я вздохнул и сплюнул. Во-первых, от досады, во-вторых, чертово комарье тут же набилось в рот. Ах вы ж…
— Кто суки? — спросил голос у меня в голове.
— В четвертом часу утра? Все. Не отвлекайся, на камни смотри.
А там было на что поглядеть. Клубящиеся белое желе рождало темные силуэты один за другим, и уже на втором десятке я сбился со счета. Ветер нес ко мне обрывки слов, тонущие в невнятном многоголосом гомоне.
— Твою мать, — сказала Вилл и спешилась.
— Какого хрена? Что происходит? Ты что творишь? — шепотом заорал я, вопросы тарахтели во мне и застревали, как камни в узком кувшине.
— Тут не пара наемников. Тут больше.
Голос у нее был смущенный и виноватый. Смущенный, мать твою! Да уж, неловко получилось.
— Ну ты подумай! Сюрприз! Нахрена с коня слезла? Совсем ополоумела?
— Конь к магии не приучен. Испугается, — и эта придурочная хлопнула жеребца по крупу, отсылая в ночь.
Черт. Черт-черт-черт.
— Если я скажу тебе валить, ты же не послушаешь?
Вилл хмыкнула. Мысленное хмыканье было странным — не столько звук, сколько ощущение. Какое-то щекотное, что ли, словно тебе в ухо дунули.
— Тогда хотя бы не нарывайся. Это ты можешь?
— Постараюсь.
Брехня. Точно брехня.
— Вот и умница.
Твою мать!
Глубоко вдохнув, я вытер потные ладони о подол.
Я убью ее. Точно убью. Но потом. Дома. Утром. А сейчас нужно успокоиться.
Нащупав паз, я уложил в него болт. Попал со второй попытки и несколько раз огладил дерево рукой, проверяя, не перекосил ли. Из круга шагнул плотный высокий мужчина в короткой, по бедро, светлой котте. Я взвел арбалет. Светлое — это хорошо. Это отлично. Светлое ночью далеко видать. Я прицелился.
— Мы можем пройти?
Я смотрел на светлое пятно котты поверх арбалетных плеч. Их короткая дуга перечеркнула обтянутую белым грудь пополам.
 
— Сначала я хочу досмотреть транспорт, — голос у Вилл был спокойным и уверенным. Как будто стоять перед толпой вооруженных мужиков — это самое нормальное дело на свете.
Ну какого хрена мне так везет на чокнутых?!
— Мы обсуждали этот вопрос. Вы знаете, что можете пропустить груз без досмотра.
— Могу — если это именно тот груз, о котором мы договаривались.
— Вы считаете, что я вас обманываю?
— Ну что вы. Я ничего не считаю. Я просто выполняю свои обязанности. Мы договорились насчет конкретного груза — и я хочу его увидеть.
— Думаете, я везу контрабанду под видом контрабанды? Это даже звучит смешно.
— У меня нет чувства юмора. Скажите вашим людям выйти из круга. Я все осмотрю и приму решение.
Мужчина помолчал, раздумывая, потом пожал плечами.
— Это странно, но дело ваше. Осматривайте.
Он махнул рукой и что-то крикнул. Из кромлеха вышло семеро мужчин в одинаковых темных одеждах. На плече у каждого висел продолговатый предмет, отливающий черным металлическим блеском. Я понятия не имел, что это, но был готов поставить фунт против пенни: держаться от этих штук нужно подальше. Это оружие. Потому что люди в черном — солдаты. Они двигаются, как солдаты, ведут себя, как солдаты, и смотрят, как солдаты. А значит, в руках у них оружие.
Вилл повернулась к Белой котте.
— Остальные тоже.
— Как пожелаете.
— Хорошо.
Теперь круг покинуло трое мужчин, но уже не солдат. Они и одеты были иначе, и двигались по-другому. Да и встали в сторонке, подальше от чернорубашечных.
— Марк? — произнес у меня в голове голос Вилл.
— Да.
— Если что — начинай с одного из троицы. Лучше с высокого.
— Понял.
Я развернулся, смещая прицел. Высокий так высокий. Мое дело маленькое.
— Марк.
— Ну?
— Скажи мне что-то хорошее.
— Ты побьешь их одной левой.
— Ага. Спасибо.
Вилл исчезла в кромлехе. А я подумал: почему высокий? С чего вдруг? Денег он ей должен, что ли? Если бы решал я — сначала снял бы хозяина каравана. Нет работодателя — половина наемников сразу разбежится. А кто не сразу, тот немного подумает и сбежит. Или Белая котта как раз не хозяин? Может, к примеру, проводник. А хозяин в сторонке держится, незаметно — вот как эти трое. В принципе, даже разумно. Было бы. Если бы они стояли поближе к охране. А они, наоборот, дистанцию держат. Навскидку я бы предположил, что это обслуга или писари — словом, кто-то из той шушеры, которая вечно толчется рядом с войском, но никогда с ним не смешивается, как масло и вода.
Вилл вышла из круга, взмахнула руками, и камни накрыло зеленоватым полупрозрачным куполом.
— Какого черта? — завопил Белая котта.
— Груз задержан до выяснения обстоятельств. Вы меня обманули.
— Сдурела?
— Мы говорили о продуктах. А там люди. Если это недоразумение, мы всегда можем прояснить его в суде.
— Чертова сука!
А дальше произошло все сразу. Так бывает, когда кто-то спьяну дергает скатерть со стола, и все тарелки, кубки, кувшины разом взлетают в воздух и рушатся на пол.
Солдаты схватились за оружие, длинный вскинул руки, и я понял — маги! — уже спуская тетиву. Высокий дернулся, рванул оперенье торчащего из груди болта, и все утонуло в свете и крике. Из-под земли коротко полыхнули ровные полосы зеленого пламени, рассекая людей, как нож — пряничные фигурки. Солдаты валились, словно скошенные колосья, и это было действительно так — они были скошены, все, кто стоял над огнем, будто кто-то невидимый взмахнул косой и отсек все, что ниже колен. Я никогда не видел подобного и не хотел бы увидеть еще раз. А потом второй маг замахнулся, но я не успевал зарядить арбалет, чертова деревяшка не ложилась в паз, попадала то правее, то левее, и я бессильно и беззвучно матерился, тыкая и тыкая в узкую щель. Рыжий огненный шар гахнул в Вилл, разлетелся в мелкие яростные искры, и Вилл ответила — чем-то гибким, как шарф, и гладким, как вода, хлестнула то место, где стоял поганец. И не попала. Сукин сын увернулся, он был чертовски вертким, крутился по поляне, как подожженная кошка, и пытался бить в ответ. Я понял, что не так с Вилл, увидел, что не так, — она не успевала, стояла на месте, как столб, и ловила все в щит, или как там назвать эту хрень, но все-таки ловила, и мазала, мазала, мазала… Поднялся с земли уцелевший солдат, вскидывая свое странное оружие, но я наконец-то вогнал болт в паз. Солдат выстрелил, оружие задергалось, захлебнулось сухим лающим кашлем, и выстрелил я. И попал. Солдат опрокинулся, неловко взмахнув руками, и больше не встал.