Баллада о неудачниках (СИ)

Ну да, ну да. Вот так вот сами и узнали. Какие проницательные «они»!
— Допустим, — нахмурилась Вилл. — Но почему ты не обратился ко мне? Я бы тебя прикрыла
— Ты не понимаешь. Это… это такие люди… Ты бы ничего не смогла сделать. Они бы тебя убили. Вилл, ты же понимаешь… После того ранения ты не вполне…
— Да, я не вполне. Допустим. Я не вполне! Но я могла бы попросить о помощи! Ребята из ударного отряда раскатали бы твоих таинственных злодеев в лепешку.
— Но я боялся! Мне угрожали! Они убили бы меня!
Вид у сучоныша был жалобный, как у описавшегося щенка. Неужели он надеется, что это подействует?
Да, именно на это он и надеется. И это, мать его, действует. На лице у Вилл праведный гнев сменился неуверенностью.
— Манси…
— Так, — я ухватил ее за плечо. — Выйди, погуляй.
— Денфорд!
— Что Денфорд?! Сукин сын тебе врет, ты что, не видишь, — яростно зашипел я ей в ухо, пихая к двери. — Он видит, что слишком жалостливая. Дай мне пять минут!
— Вилл, не позволяй этому дикарю…
— Заткнись! — рявкнул я и схватился за меч. Недомерок пискнул и заткнулся. Вот то-то же.
— Марк!
— Да-да, я понял, этот мудила — твой друг. Я ничего ему не сделаю. Обещаю. Просто напугаю. Дай. Мне. Пять. Минут.
Нахмурившись, Вилл молча вперилась в меня своими невозможными глазищами. Потом кивнула и вышла за дверь. Я повернулся к недоделку.
— Ну, парень, вот мы и вдвоем, — и улыбнулся. Широко и радостно. Трусливый сучоныш позеленел и затрясся. — Побеседуем?
— Я не буду с тобой разговаривать! Вилл! Вилл!!
Ага, как же. Размечтался.
— Вильгельмины тут нет, умник. Зато есть я. И ты мне расскажешь все, что я хочу знать. Подробно и в деталях, — я навис над Манси и прихватил его за тощую шейку.
— Пусти!
— Я тебе яйца оторву, сукин ты сын, — прошептал я и нежно постучал недомерком об стену. — Ты же веришь? Ложь оскорбляет уста христианина, Манси. А я добрый христианин и честный рыцарь. Я не потерплю попрания божьих заповедей.
Манси что-то прохрипел. Я чуть разжал руку.
— Что? Не слышу!
— Пусти! Вилл…
— Неправильный ответ, — я достал кинжал. Манси пискнул. — У меня идея. Мы поиграем. За каждый неправильный ответ я буду отрезать от тебя по кусочку. Начну с уха. А поскольку я сегодня в отличном настроении, ты можешь выбирать! Левое или правое?
Манси затрепыхался, и я прижал клинок к его щеке. Недомерок застыл, как соляной столб, только таращился, моргал и пыхтел.
— Не надо. Я расскажу. Убери нож.
— Это кинжал, придурок. Вилл, иди сюда! С тобой хотят поговорить! — я наклонился к Манси так низко, что ощутил резкий, кисловатый запах его пота. — Но имей в виду. Если ты начнешь вилять — она опять выйдет. А я останусь.
Я выпустил Манси как раз вовремя. Он успел пару раз нормально вдохнуть и не хватал воздух ртом, как карась, когда зашла Вилл.
— Все как обещал! — под подозрительным взглядом Вилл я потрепал Манси по потным волосам. — Можешь спрашивать.
— Да? Спасибо. Ладно. Манси, что это за херня?
— Я опять прогорел! Я торчал целых пять кусков!
— Сколько?!
— Пять! Где мне столько бабла нарыть? На должности штатного целителя в деревне Голые задницы?! А тут всего шесть ходок нужно было сделать. Шесть! Если бы ты не вмешалась, я бы вернул долг уже через неделю.
— Так это я во всем виновата?!
Вот же гнида.
— Ну вот чего ты уперлась? — распушился, как разъяренный воробей, Монти. — Все через портал таскают контрабанду. Так почему мне нельзя?!
— Никто у меня ничего не таскает!
— Да ну? Ты что, досматриваешь каждый груз? Можно подумать, у тебя есть такие полномочия! Дело смотрителя — разгребать дерьмо, которое вокруг портала бурлит! Вилли, девочка, ты же понятия не имеешь, что через твой круг возят.
— Не городи чушь! Слушай, как тебе это вообще в голову пришло? Я просто поверить не могу! Ты шастал через портал, как через собственную гостиную. На что ты рассчитывал? Что я не замечу несанкционированных перемещений? Поленюсь проверять? Не смогу проследить твоих шестерок от кромлеха до конечной точки?
 
Нет. Он думал, что заболтает тебя и ты раскиснешь. Что, собственно говоря, и происходит.
— Я собирался предложить тебе долю! Потом, когда товар ушел бы по адресу, я бы тебе заплатил.
Ага. От дохлого осла уши.
— Потом? А чего не сразу?
— Я боялся, что ты скажешь! И тогда меня убьют!
Я закатил глаза. Боже, какой бред. Этот придурок вообще не продумывал, что врать будет, когда попадется?
Вилл потерла ладонями лицо. Вид у нее был больной и усталый.
— Манси, я так похожа на дуру? Правда? Слушай, единственная причина, по которой я тебя еще не арестовала — ты мне помогал. Я тебе обязана.
— Да? А я думал, ты меня не арестовала, потому что придется объяснять, каким образом я получил ключ. И работка — тю-тю.
Не то чтобы я понимал все, но это — понял. И шагнул вперед.
— Марк!
— Что? Этот мудак…
— Марк, я разберусь.
Неодобрительно покачав головой, я вернулся на место, достал кинжал и начал подрезать ногти. Вообще-то с ними все было в порядке, но кое-кому следовало освежить память.
Манси посмотрел на кинжал.
Манси увял.
— Знаешь, ты прав, — вскинула подбородок Вилл. — Если ты начнешь болтать, работка действительно тю-тю. Мне будет жаль. Хорошая зарплата, интересное дело, отличный коллектив, — Вилл зыркнула на меня, и я осклабился. Кажется, Манси допрыгался. На жалость надо давить, тупица, на жалость! А ты угрожать начал. Ну не дурак ли?
Вилл села, закинув ногу на ногу, оправила складки плаща.
— Мне, Манси, вовсе не хочется все это терять. Поэтому я не отправлю тебя к жандармам. Можно было бы отдать тебя Марку, но этого я тоже делать не буду. Мы просто вернем тебя домой… — выдержала паузу Вилл. — А груз останется тут.
— Ты не сможешь! — недомерок рванулся вперед, но я ухватил его за шкирку и вернул в исходную позицию. Перестарался, признаю. Мазаная стена пошла паутинкой трещин.
— Конечно, смогу! Что тут у нас? — Вилл ухватила один из лежащих на столе мешков, подтащила поближе. — Марк, дай что-нибудь острое.
Я протянул ей кинжал. Манси расслабился. Я достал меч. Манси напрягся.
Вилл вспорола упаковку. На стол просыпался белый порошок, больше всего похожий на муку.
— О! Снежок! И ты говоришь, что за шесть ходок планируешь вернуть пять кусков? Да ты за один такой вояж не меньше десяти получишь.
— Я не знал, что там! Это подстава! Мы договаривались на перевозку приворотного!
— Значит, снежок тебе подсунули в первый раз?
— Да! — Манси мелко потряхивало. Вид у него был достаточно безумный, и я придвинулся ближе. Что бы за дерьмо ни было в мешках, похоже, Манси это очень, очень волновало.
— Вот же сволочь твой поставщик. Ты не против, если я тут осмотрюсь?
Вилл встала и пошла вдоль комнаты, задумчиво оглядываясь.
— Очаг. Неинтересно. Никто не будет хранить контрабанду в кипящем котле. Полки. Даже не смешно. Не в плошки же ты хабар пересыпаешь. Сундук. Нет. Слишком очевидно. Кровать! А вот кровать — это любопытно. Банально, но мне версия кажется перспективной.
Вилл подошла к грубо сколоченной деревянной лежанке и дернула за матрас. Уже знакомые мешочки из плотной серой ткани лежали плотно, как брусчатка на главной площади.
— Ух ты! Манси! Что я вижу! Снежок! А это что? Что тут у нас шуршит? Травка! Значит, говоришь, первый раз.
Манси всхлипнул. Этот сукин сын всхлипнул, сполз по стене и уселся на пол, закрыв лицо руками. Ах ты ж падла!
— Они меня убьют!
Я сам тебя убью, гнида!
Манси плакал. Он рыдал, раскачиваясь и ударяясь затылком о стену. Осекшись на полуслове, Вилл замолчала, растерянно посмотрела на меня.
— Нет! Даже не думай!
Нет-нет-нет-нет-нет! Этот мудак тебя дурит, на жалость берет, ты что же, не видишь?!
Поколебавшись, Вилл подошла к столу и положила на него мешочек с порошком.