Баллада о неудачниках (СИ)
— Ну чтоб тебе. Хоть бы один успел, — я раздраженно сплюнул под ноги влетевшую в рот мошку. — Ни бегать, ни драться.
Я подошел к старику, потянул за плащ, переворачивая лежащее навзничь тело. Голова вдруг качнулась и покатилась по склону, мелькая короткой седой бородой.
— Фу, дьявол. Мерзость, — я отдернул руку, вытер пальцы о траву. — Гляди, кошель-то полный.
— Да уж, — Тобиас наклонился, прикинул вес монет. — Это у нас теперь насчет ограблений самый безопасный участок леса. Ни одного разбойника. Голову тебе оторвут запросто, но за мошну можно не волноваться. Интересно, кто это?
— Альфорд, купец.
Это я и без головы мог определить. Точно Альфорд. Второго такого идиота, чтобы меховой плащ в июне таскать, нет. Гонора у Альфорда было больше, чем мозгов.
— Он вроде как на этой неделе за товаром собирался. Ну все, отъездился.
— Да уж. Жалко человека. Вот так работаешь, дела ведешь — а потом раз, и без головы в лесу лежишь, — Тобиас изобразил приличествующую случаю печаль.
— Альфорд был сквалыга и жулик. Мне уже жалобами на его лавку все мозги выели. То ткань гнилая, то недомер. И сейчас в телохранители мальчишек взял. Как жил скупердяем, так и помер.
— Что, думаете, если бы других нанял, дело бы по-другому пошло?
— Понятия не имею. Может, и пошло бы. Что теперь гадать. Ладно, двинули отсюда.
— Тела забирать будем?
— Скажи парням, чтобы горшечнику этому в телегу загрузили. То-то вдова Альфордова сегодня порадуется.
— Грех так шутить, господин.
Тобиас купчиху не знал, а мне доводилось встречаться.
— Какие шутки? Раньше к ней мужики в окошко лазили, а теперь в дверь ходить будут. Ну и наследство немалое. Сплошь выгоды, куда ни глянь.
Тобиас покачал головой, широко перекрестился и забормотал молитву. Не дожидаясь завершающего «аминь», я развернулся и зашагал к лошадям. Гнев неупокоенного духа пугал меня мало. А вот гнев шерифа был проблемой реальной и насущной. Паттишалла аминем не задобришь. Выслушать придется изрядно. И ведь не ответишь. Нечего отвечать. Ни следов, ни улик, ни версий. И три дня назад я как раз доказывал, что убийств больше не будет — тварь, кем бы она ни была, снялась с мест и ушла. Правда, я действительно в это верил. Сначала череда трупов с перерывом в пару дней, а потом вдруг на месяц затишье. Какой зверь месяц выдержит? Так что я был уверен: дерьмо закончилось. Оказывается, нет. Дерьмо никогда не кончается.
Глава 2, в которой Марк везет леди в лес
Паттишалл меня уже ждал. Высланный за мною слуга, конечно, никого не нашел, и теперь крутился по двору, как мышь в ведре, поглядывая на дорогу. Коня принял, дверь мне открыл, до зала проводил. Словом, встретил, как короля. Если бы я не знал, почему, порадовался бы.
Перед тем как войти, я постоял за углом, пригладил потные волосы и перешагнул порог.
Шериф ждал меня в зале, и не один, а в компании. Двое мужчин в дорожных плащах, густо заляпанных понизу грязью, и дама в странном наряде. Видимо, важные шишки — кого попало шериф Нортгемптона рядом с собой за стол не садит. Если бы гонор этого сморчка вытянуть в нитку, можно было бы Англию пять раз по границе обмотать. Еще и Шотландию присовокупить.
Хуже разноса от Паттишалла может быть только разнос на публике. А что разнос будет, я понял с порога. Шериф изволил гневаться. Губки в куриную попку собрал, усики дрожат, пальчиками по столу барабанит. Вот сейчас… Я глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду. Сейчас будет макать, мать его.
— О, Денфорд, наконец-то мы вас дождались.
— Я был в Рокингемском лесу, милорд. Я…
— Да, мне уже все рассказали. В лесу нашли трупы — те самые, которых там быть не может. Кажется, именно так вы утверждали совсем недавно?
— Но я не мог знать, милорд…
— Вы никогда ничего не знаете. Удивительная при вашей должности неосведомленность. Уж кто-то, а начальник городской стражи должен быть в курсе подобных событий.
Отвечать я не стал. Просто стоял и преданно таращился. А что говорить? Тут что ни скажи, плохо получится. Приезжие разглядывали меня, как обезьянку в зверинце. С любопытством и жалостью. Я почувствовал, что начинаю краснеть, разозлился и покраснел еще больше.
— Ну рассказывайте уже, Денфорд. Должна же быть от вас хоть какая-то польза.
— Купец и трое телохранителей. Убиты на Рокингемском тракте. Одна лошадь на месте, дохлая, выпотрошенная. Остальных нет.
Я замолчал, удержавшись от искушения облизать пересохшие губы. Ерунда, в самом деле. Шериф не учитель, а я не бесталанный ученик. Нужно просто не обращать на всю эту ерунду внимания.
После прогулки по солнцепеку хотелось пить, волосы мерзко липли к шее. Больше всего я жалел, что не опрокинул на голову ведро воды перед тем, как явиться пред светлы очи. Ну да что уж теперь. Потерплю.
Дама наклонилась к Паттишаллу и что-то сказала. Он недовольно сморщил нос, уставился на меня так, будто по мне мухи ползали. Ну, может, так оно и было. Пахло-то соответствующе. Мухам бы понравилось.
— Идите сюда, Денфорд. Леди де Бов вас плохо слышит. А слушать рассказ о ваших успехах крайне увлекательно.
Ну, раз зовут, надо идти. Я промаршировал через зал, поднялся по ступеням, отодвинул стул и сел. За стол меня, правда, не звали — но какого дьявола? Я устал как собака. Видимо, лицо у меня было соответствующее, потому как дама плеснула в свой кубок вина и протянула мне.
— Попробуйте виноград. Он утоляет жажду.
Я сгреб с блюда ближайшую кисть — бледно-лиловую, тяжелую и разлапистую. Безумно дорогой южный виноград, конечно, предназначался гостям — но раз уж предложили…
— Не торопитесь, мы подождем.
Покосившись на шерифа, я закинул в рот сразу горсть ягод и сглотнул сок. Торопиться с рассказом не хотелось. Да будет благословенна любезная леди.
Теперь я мог рассмотреть посетителей. Трое мужчин — явно благородного звания. Лица такие… значительные. Одежда дорогая, но поношенная, драгоценностей мало. Жалко, оружия не видно. Мужчина не женщина, о нем меч скажет больше, чем платье. А вот дама интересная. Одета странно, говорит первая, распоряжается как у себя дома. То ли муж ее балует, то ли имя позволяет на шерифа не оглядываться. И кто это может быть? Я мысленно перебрал всех подходящих по статусу женщин, включая нынешнюю фаворитку принца Джона. Та, говорят, тоже в неженских разговорах принимает участие и даже обыгрывает мужчин в шахматы. Но волосы у нее золотые, глаза — небесной голубизны, и собой она хороша, как ангел. А тут… не ангел, совсем не ангел. Как бы дамочка ни хорохорилась, а на красотку не тянула. Лицо широкое, нос остренький, вздернутый и глаза круглые, как у совы. Волосы почему-то не уложены, а стянуты в низкий хвост. Вьются, как овечье руно. Болела она, что ли? Говорят, при болезнях волосы укладывать нельзя — от этого с женщинами мигрени приключаются. Интересно, который из мужчин — ее муж? Наверно, приданое хорошее за невесту давали, раз знатный человек такую неказистую девицу в жены взял.
Тут я сообразил, что все давно молчат и на меня смотрят, а я вылупился на даму, как дурень на рождественский балаган.
— Вы готовы продолжить беседу? — вежливенько улыбнулась мне леди.
Во рту у меня все еще была виноградина. Я проглотил ее не жуя, поперхнулся и закашлялся.
— Прошу прощения, леди. Сэр Марк поражен вашей красотой, — я так и не понял, пришел шериф мне на помощь или макнул еще глубже. Поэтому решил не обращать внимания.
— Да, конечно. Я польщена, — дама улыбнулась мне, пригладила свои черные лохмы, заправила их за уши. Лучше не стало. Я перестал кашлять, сморгнул слезы и улыбнулся в ответ — тоже, мать его, вежливо и куртуазно. Физиономия наверняка была красной, как наливное яблочко. Ну да, круглое и красное и лоснится — сейчас это как раз про меня. Красавец.
— Что вы хотите знать, миледи?
— Расскажите, в каком состоянии были тела.