Последняя Империя

— А кто, по-вашему, более прав в этом вопросе относительно Иерусалима? — спросил Сизов.
Академик хмыкнул и переглянулся со своими коллегами.
— Ну, у евреев гораздо меньше поводов стучать себя кулаком в грудь, чем у арабов, — сказал самый молодой из ученых мужей, известный еще и как популярный телеведущий. — Еще во времена римских императоров их выселили с этого ужасного места, дабы не мутили остальной народ Палестины своим несносным характером. Во времена крестоносцев в Иерусалиме жили только две еврейские семьи. В начале двадцатого века во всей Палестине жидов было не более пятидесяти тысяч, при том что арабов там проживало в четырнадцать раз больше. В том, что евреи начали потихоньку съезжаться туда со всего мира, заслуга английских дипломатов, владевших этим районом в те времена, Ллойд-Джорджа, Бальфура и прочих. Они уже тогда боялись, что вольнолюбивые арабы освободятся от османского ига, наложат на нефть свою руку и будут диктовать цену на нее. Как раз противовесом арабам и главным союзником англичан в этом районе и должен был стать создаваемый Израиль. Уже потом англичан поддержал Вудро Вильсон, а особо рьяно помогал переселению законных потомков Авраама Гарри Трумэн. Именно при нем арабов «кинули», создав Еврейское государство и скромно забыв про Палестину. И никакая резолюция ООН не могла помочь потомкам филистимлян, только собственная кровь, вперемешку с кровью еврейских поселенцев. Пятьдесят лет противостояния изгнанных со своих земель палестинцев и пришлых евреев словно миксером взбили их отношения в один кровавый коктейль. По-моему, сейчас арабы поняли, что победить в открытой борьбе невозможно, и всячески провоцируют Израиль на ответные расстрелы всех этих пацанов. Их кровь значительно подрывает авторитет Израиля в мире, что палестинцам и требуется.
— И все-таки я хочу понять, есть ли политическое решение проблемы, — сказал Сизов.
Ученые переглянулись.
— Честно признаться, вряд ли, — сказал академик. — Вся беда в том, что с обеих сторон существуют радикально противоположные экстремистские силы, просто не допускающие мысли о главенстве над ними другой религии. Они сейчас сильны и среди мусульман, и среди иудеев.
— Есть одна идея — передать часть Иерусалима с храмовым комплексом под управление международных сил, но с распадом ООН ее вряд ли возможно осуществить, — высказал свою точку зрения другой, не менее маститый ученый и дипломат.
— К тому же не думаю, что израильское правительство согласится с подобной постановкой вопроса, — добавил академик.
— А если такое решение им продиктует правительство США? — спросил Соломин.
— Нет, все равно им будет трудно добиться его. Отношения между Америкой и Израилем всегда походили на отношения между богатым папочкой и упрямым, своевольным сынком. Тем более теперь евреи набрали достаточно сил, чтобы некоторое время не зависеть от военной помощи стран НАТО. И не стоит забывать, что за них стеной стоит могущественное еврейское лобби в сенате и конгрессе США.
— Ну, это уже проблема Маккреди, — решил Сизов и, поднявшись, дал понять, что совещание закончено.
В два часа ночи Сизова поднял телефонный звонок.
— Да, — сказал он, предчувствуя очередную неприятность. Выслушав доклад, он бросил только одно слово: — Хорошо, — и начал одеваться.
— Что случилось, — спросила, приподнявшись с постели, Ольга.
— В Волжанске взорвали химический комбинат, — ответил Владимир не оборачиваясь. — Массовое отравление хлором. Большие жертвы.
— Какой ужас!
— Да. Это, должно быть, страшно.
Спустя два часа после этого доклада три человека в громоздких костюмах химической защиты медленно пробирались по темным цехам громадного комбината. Огни мощных ручных фонарей высвечивали из темноты адское переплетение труб, емкостей, маршевых клеток. Идущий впереди остановился, из-под плотной резины противогаза слабо донесся его голос.
— А здесь никого нет.
— Да, похоже, люди не попали в зону поражения. Ветер дул в другую сторону, и они успели выбраться отсюда.
 
— Куда теперь?
— Дальше вверх по лестнице, — сказал второй, а потом предложил: — Давайте я пойду первым, этот цех я знаю с закрытыми глазами.
Два спутника уступили дорогу третьему, более низкому ростом и казавшемуся более толстым даже в объемных балахонах. Это был главный инженер завода, действительно знавший производство как никто другой. Подобное путешествие нельзя было назвать приятным. Они поднимались все выше и выше по железным маршевым пролетам, на одной из площадок проводник споткнулся о что-то мягкое. Он подсветил себе фонариком и увидел неестественно вывернутое в странной позе человеческое тело. Лицо мертвеца было перекошено жуткой гримасой, рот открыт в последнем вздохе. Человек в прорезиненном балахоне попятился было назад, но его остановил второй из команды разведчиков:
— Что там?
— Труп.
Идущий вторым осмотрел погибшего и сделал вывод:
— Похоже, он упал сверху, сломал шею. Но вряд ли он при этом еще был жив.
Они перешагнули через погибшего и начали подниматься дальше. Затем им пришлось спускаться и снова подниматься вверх. Лишь через полчаса химразведка достигла своей цели. Отсюда, сверху, была хорошо видна громадная сферическая емкость с темным провалом в разорванном боку. По узкому железному мостику они добрались до самой верхушки сферы и скрестили лучи фонарей на проломе в железе.
— Все ясно, — сказал один из троих.
— Пожалуй, да.
Самый высокий из разведчиков поднес к противогазу мобильную рацию и начал диктовать:
— База, база, это третья группа, мы добрались до отметки сорок.
— Что у вас там?
— Все подтверждается. На цистерне явные следы взрыва, края оплавлены и вогнуты внутрь. Сейчас возьмем анализы на остатки взрывчатки.
— Хорошо, берите и возвращайтесь.
В трех километрах от завода, в здании школы сорокалетний человек с одутловатым лицом и погонами генерал-майора на пятнистом полушубке отключил рацию и усталым жестом протер лицо. Это был начальник МЧС Средневолжской губернии Виктор Юшков.
— И там тоже следы взрыва.
— Значит, хорошо организованная диверсия? — спросил человек в штатском, глава Средневолжской губернии генерал-губернатор Моргунов.
— Более чем. Вот смотри.
На «ты» генерал Юшков называл губернатора неспроста. Еще лет семь назад они были простыми полковниками в службе МЧС. После июньского переворота дороги их разошлись, но оба сделали неплохую карьеру. Бывшие сослуживцы склонились над планом завода.
— Прежде всего они нанесли удар по главной подстанции, да такой, что наши службы до сих пор не могут подключить комбинат к системе электроснабжения. На всей территории завода потух свет, и уже через тридцать секунд прозвучали один за другим четыре взрыва. Были взорваны самая большая емкость с готовым хлором, затем эстакада, перегородившая дорогу на комбинат и препятствовавшая проезду техники, а также два мостовых пролета, из-за которых ночная смена не смогла быстро покинуть территорию. Люди оказались в ловушке, лишь у единиц из них оказались противогазы. Многие просто заблудились в темноте, этот комбинат просто жуткий лабиринт из всякого рода конструкций.
— Сколько человек было в смене?
— Более пятисот.
— Сколько вышло?
— Пятнадцать. В основном это ремонтники, по своей специальности обязанные пользоваться спецзащитой.
Губернатор прошелся по комнате, остановился у окна. Ему показалось, что чуть-чуть пахнуло едким запахом хлора, но это были чистые эмоции. Моргунов знал, что ветер уже вторые сутки устойчиво дул в противоположную сторону, унося отраву на пригород и несколько расположенных рядом с Волжанском деревень.
— Говорят, что многие погибли потому, что не умели пользоваться средствами защиты? — спросил он.
— Да, в основном женщины. Были плохо подогнаны противогазы, да они и не умели толком их надевать.
— Когда на заводе последний раз проводились учения по гражданской обороне?