Последняя Империя

Первая реакция президента была простой и естественной.
"Не дай Боже эта история просочится в газеты, — подумал он. — Республиканцы поднимут страшный шум. Нельзя давать им в руки такой важный козырь".
— Придется отменить полеты «Шаттлов» к «Альфе», — продолжал докладывать директор НАСА. — Очень сложно вычислить траекторию запуска так, чтобы избежать пересечения с этими… гвоздями.
— Когда они совсем сойдут с орбиты?
— Они легкие. Продержатся, как минимум, год, у некоторых потоков жизнь будет гораздо большая. До пяти лет.
— Сколько спутников сейчас у русских?
— Пять. В последнее время у них проблемы с космическим шпионажем.
— Есть гарантии, что они не запустят в космос еще какую-нибудь дрянь?
— После взорвавшегося «Протона» Казахстан наложил запрет на все старты кораблей. Русские ведь преподнесли всему миру этот пуск как неудачный.
— Ладно, у нас есть еще восемь спутников плюс четыре на стационарной орбите, — сказал президент в конце совещания. — Никто не должен знать, что в противоракетной системе защиты страны образовалась такая здоровущая дыра. Надо ускорить изготовление и запуск новых спутников.
— А русские, в свою очередь, могут запустить еще пару ракет со скобяными изделиями, — шепнул Хенд своему заместителю.
— Кстати, мы усилили нажим на Казахстан с требованием вообще прекратить запуски русских ракет как противоречащие нормам международного эмбарго. Аманго… в общем, их президент уже дал согласие, надо только ему хорошо заплатить, компенсировать плату за аренду Байконура, — словно подслушав его мысли, отозвался Гарри Линч.
— А их космодром в Плисецке не может запускать тяжелые ракеты, вроде той, с гвоздями. Так что скоро с запусками ракет в России будет покончено раз и навсегда.
Линч поспешил. Казахстан, получив соответствующую мзду и придравшись к очередным неплатежам России, действительно закрыл Байконур. Но эра космоса в России на этом далеко не закончилась.
Да, "космические грабли" невзначай сгребли с орбиты и незапланированный груз: пять спутников связи, принадлежащих Франции и Германии, и два собственных российских метеорологических зонда.
 
ЭПИЗОД 29
Уютная, тихая, удобная для жизни Европа даже не представляла, чем ей грозит необъявленная война между Россией и Америкой. «Пепси-Кола», «Макдональдс» и другие межнациональные монстры лишились значительной части своего пирога. Но больше всего пострадала Германия, вложившая в экономику России многомиллиардные средства. Недаром представитель Берлина воздержался при голосовании о введении эмбарго на ассамблее ООН. Слишком много было завязано в одно целое с Россией, и разорвать эти отношения стоило огромных затрат. Но, повинуясь нажиму США и НАТО, Германия отказалось от поставок российского газа, и ей пришлось закупать его в огромных количествах в Кувейте. Это было очень накладно, сжиженный газ стоил гораздо дороже, приходилось отапливать города "с колес", любая задержка танкеров грозила обернуться большими неприятностями для всей страны и правительства.
В гамбургской пивной "Старый Франс" его знали как герра Вальтера. Высокий, худой старик в светло-коричневом плаще и такого же цвета шляпе неизменно появлялся в восемь часов вечера. Ни с кем не здороваясь, брал два пива, сто граммов водки и сидел с ними до самого закрытия. Длинные седые волосы, выбивающиеся из-под шляпы, всегда казались неопрятными, немытыми. Худое лицо со впавшими щеками щедро украшали старые шрамы, а, открыв рот, старик демонстрировал изрядный недостаток зубов. Медленно потягивая пиво, он вслушивался в голоса вокруг него, но сам никогда не заговаривал, при нужде ограничиваясь односложными, короткими ответами.
В тот вечер народу в баре было больше чем обычно. Футбольный клуб «Гамбург» наконец-то начал показывать игру, достойную своих болельщиков, шел на третьем месте в бундеслиге и в этот день разгромил извечного чемпиона «Баварию» со счетом три-один. Столик Вальтера долго оставался неприкосновенным, но и к старику наконец подсел невысокий, добродушного вида бюргер с синим шарфом фаната на шее.
 
— Герр позволит присоединиться? — вежливо спросил он завсегдатая "Старого Франса", обнаружив при этом характерный акцент недавнего переселенца откуда-нибудь из Казахстана. Старик не очень дружелюбно глянул на потревожившего его покой человека, недовольно буркнул что-то, но тем не менее кивнул головой на свободный стул. Отхлебнув добрую порцию пива, незваный гость мечтательно сказал:
— Да, если бы «Гамбург» всегда так играл, то мы бы выиграли и Лигу чемпионов.
Старик со злостью уставился на назойливого фаната. Желтоватые белки его глаз, сморщенная кожа лица, красные прожилки вен, длинные космы седых волос — все это контрастно смотрелось с благостным, краснощеким, гладким лицом его собеседника.
— Я не интересуюсь футболом. Два десятка жеребцов, гоняющих какую-то тыкву, это не для меня, — пробурчал Вальтер.
— Конечно, я знаю, что вы больше любите совсем другие виды спорта, например, рулетку, так ведь, герр Вальтер?
Старик быстро глянул на собеседника, затем спросил:
— Вы из полиции? Отдел надзора? Рулетка ведь не запрещена, не правда ли?
— Нет, я не из полиции, скорее, наоборот.
— И что вам надо?
— У меня деловое предложение, но обсуждать его будем не здесь. Я подожду вас на улице.
Они неторопливо шли по ночным улицам, и никто из гуляющих пар и продолжающих колобродить болельщиков не обращал на них внимания.
— Мы знаем про вас очень много, гораздо больше, чем узнала в свое время полиция. Вы Вальтер Крафт, последний из оставшихся в живых членов знаменитой террористической организации «Баадер-Майхоф». По этому делу вы прошли как сочувствующий, наверное, поэтому уцелели и в тюрьме.
Террористическая организация «Баадер-Майхоф» доставила немало хлопот полиции ФРГ в семидесятые годы. Убийства и похищения видных промышленников, прокуроров и крупных чиновников в течение нескольких лет держали страну в огромном напряжении. В кровавой истории группы было все: закладка бомб, убийства, захват заложников и самолетов. Поэтому многие вздохнули с облегчением, когда трое основателей группы, уже приговоренные к пожизненному заключению, покончили с собой в тюрьме.
— С чего вы взяли? — хмыкнул Вальтер.
— В архивах «Штази», тех, что успели вывезти в Россию, мы нашли докладную одного из ваших парней, работавших на разведку ГДР. Знаете, кто это был?
— Нет.
— Альт.
— Ганс Альт! — старик даже остановился. — Вот бы никогда не подумал. Он куда-то исчез перед самым моим арестом. Я подозревал, что именно он сдал меня, но это оказался Курт.
— Да, он успел уйти и умер в Венгрии два года назад. Именно он оставил подробную характеристику на вас как на крупного специалиста в своем деле.
— Они дали мне пятнадцать лет, хотя так и не смогли доказать причастность к терактам организации, — разоткровенничался Вальтер. — То, что Андреас, Ян и Гудрун покончили собой, чистая ерунда. Я слишком хорошо знал их, ни один не думал о такой смерти. Если бы имелась хотя бы какая-то возможность сбежать, хоть через двадцать лет, хоть через тридцать, они бы ее не упустили. Их убили, потому что боялись и побега, и того, что последуют новые захваты заложников с попытками обмена. В свое время мы частенько встречались в "Старом Франсе". Все изменилось, время, люди, только "Старый Франс" все тот же. Когда хозяин решит поменять интерьер, умрет и эта часть моей молодости. Так что вам надо?
— У вас хорошая пенсия, на нее можно прожить, и неплохо. Но вы азартный человек, герр Вальтер. Каждый месяц вы ездите в Монте-Карло и спускаете все в рулетку.
— Пусть они подавятся своей пенсией. Это жалкая подачка, ведь в их тюрьмах я оставил здоровье. Три года меня избивали каждый день, требуя признаться в том, что я был в том микроавтобусе при похищении Шлейхера.
— Мы предлагаем вам лично миллион долларов.