Последняя Империя

— Он будет здесь только к концу дня, — сказал руководитель полета Майк Ирвинг. — Плохо.
Но через полчаса доклад с орбиты чуть приободрил всех на Земле:
— Мы с Гилмором тут подсчитали, что благодаря регенерационным патронам сможем продержаться дольше, чем думали. У вас в запасе не трое, а четверо суток.
— Как у вас с водой и продуктами?
— Можем еще вас напоить и накормить.
Бодрый голос и юмор командира приободрили всех.
— Давайте, парни! Мы должны их спасти! — крикнул на весь зал Ирвинг.
Примерно в это же время остановилось, не выдержав непрерывной боли, сердце Эквуда. За сутки он несколько раз впадал в забытье, один раз Пол пробовал на ощупь, по памяти найти аптечку, чтобы вколоть себе обезболивающее, но обугленные руки отказывались признавать знакомые предметы, и он снова терял сознание.
"Атлантис" прибыл на базу на четыре часа раньше запланированного. Еще через три часа, перекрыв все нормы, он уже стоял на пусковом столе и заправлялся горючим.
— Ну что, успеете заправить к завтрашнему утру? — спросил командир экипажа спасательной экспедиции Джозеф Рэдфорд. Это был самый опытный из пилотов «челноков». Ему было уже пятьдесят два, за плечами остались два десятка полетов к «Альфе», любовь журналистов, всей нации и прозвище "Командор".
— Конечно, — согласился Ирвин. — Главное не напортачить в этой горячке.
— Вот именно, а там все будет в наших руках.
К Ирвину подошел один из членов его штаба и молча сунул в его руки какую-то бумагу. Руководитель полета прочитал ее и сразу изменился в лице:
— Боже мой! Все как нарочно!
— Что опять случилось?
— На нас идет ураган «Лидия». Если завтра утром ты не взлетишь, то полет придется отложить как минимум на три дня.
Пилот воспринял это сообщение внешне спокойно, кивнул своей седой головой.
— О'кей, значит, мы взлетим завтра утром. Полный бак и не забудь протереть нам лобовое стекло, малыш.
Это была любимая шутка Рэдфорда. Глядя вслед уходящему командору, Ирвин подумал: "Какая походка! Какая уверенность! Этот взлетит в любую погоду".
Заправка топливом «Атлантиса» закончилась в десять минут девятого. Экипаж уже находился в корабле, кроме Рэдфорда на станцию летели два самых опытных бортинженера. Когда люди исчезли из поля зрения камер слежения на пусковом столе, начался десятиминутный отсчет. Но Ирвин не отрывал глаз от монитора, показывающего силу ветра. Наконец он решился и взялся за микрофон:
— Джозеф, я вынужден прекратить отсчет и отменить полет.
— Почему?
— Сила ветра превысила все допустимые нормы.
— Плевать! Продолжай, мы готовы ко всему.
— Командор, ты пойми, это самоубийство!
— Идиот, если сейчас мы не взлетим, там погибнут сразу шестеро! Продолжай отсчет!
Ирвин переглянулся со своими заместителями.
— У нас нет выбора, — тихо сказал один из них. — Придется идти на риск.
Когда кончились отведенные десять минут и под соплами основного двигателя корабля посыпались искры зажигания, Ирвин на секунду прикрыл глаза, но потом открыл их и начал, шевеля губами, про себя читать молитву.
"Отче наш, который на небесах…" — Полыхнуло пламя, динамики донесли тяжелый гул сотен тысяч высвободившихся лошадиных сил.
"Да святится имя твое, да прийдет царствие твое…" — Корабль медленно, слишком медленно, как показалось, начал подниматься со стартового стола.
"Хлеб наш насущный дай нам на сей день…" — «Атлантис» упорно карабкался вверх, медленно начав разворачиваться. Ирвину показалось, что это начало происходить слишком рано, он за двадцать лет работы на космодроме уже десятки раз видел подобные старты.
"И избави нас от лукавого…" — Корабль продолжал поворачиваться вокруг своей оси, одновременно отклоняясь все больше к линии горизонта.
"И прости нам долги наши, как и мы прощаем должников наших…" — Теперь уже все в центре видели, что «Атлантис» под воздействием сильнейшего ветра больше чем надо проворачивается вокруг своей оси. Раздались возбужденные крики операторов. Корабль развернуло так, что он оказался не над топливным баком, а сбоку от него. Разгонные двигатели твердотопливных ускорителей и сопло основного двигателя продолжали работать под прежним углом, и вместо того, чтобы поднимать «Атлантис» вверх, направили его вниз. В последнюю секунду Рэдфорт сумел отделить «челнок» от всей остальной разгонной системы, но вывести тяжелый корабль вверх ему не удалось. Амплитуда подъема, отмечаемая белой полосой отработанных газов, прочертила свой путь вниз, и еще через несколько секунд «Атлантис» врезался в воды океана, а затем и взорвался, выбросив наружу чудовищную смесь огня и мгновенно испаряющейся воды.
 
Как обычно, запуск демонстрировали в прямом эфире. За трое суток пресса раструбила о происходящем на борту «Альфы» по всему миру. Полтора миллиарда людей, наблюдавших за стартом «Атлантиса», пережили глубочайший шок. Едва ли не самый сильный удар получил седой, высокий человек в Овальном кабинете Белого дома. Несколько минут ему просто не хотелось жить, потом он все-таки с трудом взял себя в руки.
— Соедините меня с директором НАСА, — тихо сказал он.
— Он на проводе, — отозвался через пару минут секретарь.
— Что говорят русские? — спросил президент.
— Они только везут свою ракету из Центральной России на Дальний Восток. Запуск возможен только через трое суток.
— А китайцы?
— У них нет сейчас готового корабля, "Великий поход"-семнадцать будет готов только через месяц.
"Это все, — понял Маккреди, опуская телефонную трубку. — Их уже не спасти".
— Приготовьте документы для объявления недельного траура по всей стране.
На высоте трехсот десяти километров над уровнем моря в спальном блоке станции «Альфа» было очень тихо. Четверо из астронавтов спали, приняв два часа назад сильнейшее снотворное. Лишь командир еще бодрствовал. Он знал, что этот сон для него и для всех остальных будет последним. Незаметно в атмосфере модуля накапливалась окись углерода. Несмотря на прохладу, она выжимал из организма обильный пот, болела голова, нестерпимо клонило в сон. Записав в блокноте, заменившем ему бортовой журнал, цифру пять, Симмс закрыл его. Эта простая цифра означала предел жизни и смерти. Пять процентов окиси углерода были уже гранью, за которой следовало небытие.
"Хорошая смерть, — думал Симмс. — Они просто не проснутся и все". Даже в эти минуты полковник в первую очередь думал о своих подчиненных, а не о себе.
"Наверняка бедняга Эквуд умер более ужасной смертью. По крайней мере мы погибнем как настоящие астронавты, в Космосе. Наша последняя привилегия."
Он поднял руки и медленно надвинул на глаза свою повязку.
Трехдневный траур по погибшим астронавтам объявили практически все цивилизованные страны мира. Первый раз за историю космонавтики посланники Земли погибли не на Земле, как Гриссом, Уайт и Чаффи, не при взлете, как экипаж «Челленджера», не при посадке, как Комаров и экипаж Волкова, а непосредственно на орбите.
Через три месяца прошла конференция всех стран, участвовавших в создании «Альфы». В первый раз за шесть лет пригласили и русских. Было решено пересмотреть многие параметры пребывания экипажа на борту. Прежде всего отказались от группирования людей в одном модуле. Затем решили, что на станции обязательно должен быть свой собственный космический корабль, этакая космическая спасательная шлюпка. Для этих целей идеально подходил проверенный десятилетиями недорогой и надежный «Союз-МТ». Уже через полгода два таких корабля были пристыкованы к переходным модулям «Альфы». Их экипажи были вывезены на Землю на «шаттлах», но не все. Двое русских остались заниматься важным и нужным делом — подготовкой «Звезды» к последнему полету к Тихому океану.
 
ЭПИЗОД 66
Давно уже члены правительства не приходили на заседание Временного Военного Совета с такими озабоченными лицами. Последние годы на них обычно обсуждались чисто экономические проблемы, и тут все полностью полагались на светлую голову Соломина. Теперь же тема была другой.