Восходящая бессмертная (ЛП)

Люциан, однако. . он был древним. . и то, что он видел и перенес. . Ее разум взорвался болью всех видов, эмоциональной, физической, измученной душой, разорванной совестью. Хороший человек, который делал плохие вещи для большего блага и жил с этим каждый день. Она видела лицо его брата, когда он умолял его убить его. Она видела, как его первая спутница жизни и их дети погибли в огне при падении Атлантиды, и почувствовала, как его душа сжалась от боли их утраты. Она видела. . слишком. Это было слишком. Это было-
Стефани отстранилась с криком боли, слезы хлынули из ее глаз, когда она стояла, задыхаясь и глядя на него с изумлением, понимаю как много он пережил.
Люциан лишь серьезно кивнул. — Ты все еще можешь совершать «глубокие погружения.»
Стефани просто смотрела на него, когда он повернулся и вышел из комнаты.
— Ты в порядке, дорогая?
Стефани слышала слова, но они не разогнали агонию в ее мозгу, пока леди Элизабет не взяла ее руку и не сжала ее.
Моргая, она взглянула на женщину в инвалидном кресле, немного удивившись тому, что мать Торна была там. Или, может быть, удивлена, что сама стоит там, в гостевой комнате дома Харпера и Дрины. Ее разум медленно восстанавливался, стирая промелькнувшее перед ней, когда она совершила свое глубокое погружение. Это была та жизнь, которую она никому бы не пожелала.
— Стеф?
Моргая, она повернулась к двери и увидела, как входит Брикер с оружием в руках.
— Вот, возьми дротики, — сказал он, поднимая руки. «Здесь по одному для каждой из вас, дамы. Люциан хочет, чтобы вы всегда держала их при себе, пока это не закончится.
— О боже, боюсь, мне это не очень поможет, — сказала леди Элизабет, когда Стефани освободила Брикера от оружия. «Я никогда не была хорошим стрелком».
— Ну, возможно, оно вам и не понадобится, — успокаивающе сказал Брикер. — Но если он проберется сюда и подойдет достаточно близко, я сомневаюсь, что вы промахнетесь. Просто спрячьте его сбоку инвалидной коляски, на всякий случай.
Леди Элизабет взяла пистолет, когда Стефани предложила его ей, затем просунула его между своей ногой и инвалидной коляской, прежде чем прикрыть его юбкой красивого голубого платья, в котором она была сегодня. Кивнув, Стефани сунула один из оставшихся пистолетов за пояс шорт, а затем протянула последний пистолет Марии, которая взяла его и неуверенно посмотрела на свое черное платье. У нее не было ни карманов, ни пояса, куда можно было бы засунуть его. В конце концов, она достала свою сумку с комода и сунула его туда вместе со своим вязанием и еще чем-то.
Стефани почти сказала ей держать его при себе, но потом передумала. У нее был под рукой пистолет, и у Элизабет тоже; они должны быть в порядке.
— Я положу это здесь, под простыню, — объявил Брикер, привлекая ее внимание к кровати, где он стягивал простыню и одеяло, покрывавшие распростертое тело Торна, чтобы положить мачете рядом с ним на матрац. «Это оружие последней инстанции. Только не забудьте убрать его, если Торн очнется и начнет двигаться. Он острозаточен. Он может случайно порезаться.
Стефани кивнула, наблюдая, как он вернул простыню и одеяло обратно, чтобы прикрыть оружие.
— Думаю, это все, — сказал Брикер, выпрямляясь. — Есть вопросы, прежде чем я уйду, дамы?
Когда они просто покачали головами, он сказал: — Люциан предпочел бы, чтобы вы оставались в доме в обозримом будущем, и если бы вы были вместе, это тоже было бы хорошо. Поскольку стали прибывать дополнительные охотники, с этого момента в доме будет кто-то стоять на страже. На данный момент это я, и я буду на кухне смотреть в камеры, если я вам понадоблюсь. Понятно?»
— Хорошо, — заверила его Стефани.
Кивнув, он вышел из комнаты и пошел по коридору на кухню.
— Нам сильно волноваться? — серьезно спросила леди Элизабет, и когда Стефани повернулась к ней с вопросом, она указала: «Мы ограничены домом, а теперь еще и охранники».
Стефани мягко пожала плечами. — Люциан просто осторожничает. Он знает, что Дресслер планирует атаковать, но не знает когда, поэтому готовится к любым неожиданностям». Выдавив из себя улыбку, она добавила: — Люциан был в множестве подобных ситуаций, а то и похуже. Он знает, что делает. Я бы не стала слишком беспокоиться. Кроме того, я знаю из надежных источников, что с вами все будет в полном порядке.
 
— Надежный источник? — Элизабет на мгновение выглядела озадаченной, а затем ее глаза расширились. — У тебя было видение?
Стефани замерла, ее глаза расширились. — Ты знаешь о моих видениях?
«Конечно дорогая. Ты написал об этом в своей книге, среди прочего, о бессмертном мальчике и его смертной матери.
— Ты это читала? — спросила она, ее голос повысился от тревоги.
«Дорогая девочка, как-то Маргарита упомянула, что думала, что мой Торн может стать для тебя спутником жизни, и что ты писатель, который описал свою настоящую историю, несмотря на то, что она была опубликована как художественная литература. . Ну, мне просто нужно было заказать все твои книги и прочитать каждую, — заверила ее Элизабет.
«Черт возьми, Иисусе», — выдохнула Стефани.
— Единственная претензия к твоим книгам, дорогая. Они очень хорошо написаны и динамичны, быстро развиваются. Возбуждение буквально перескакивает через страницу, но у тебя есть склонность материться, как моряк, — заметила леди Элизабет.
— Да, — слабо согласилась Стефани, пытаясь сообразить, что еще она могла написать в книгах, что могло оскорбить женщину, которая была по существу — по крайней мере, в терминах бессмертных — свекровью, женаты ли они с Торном или нет. Боже мой, неужели она действительно хотела найти женщине спутника жизни и неизмеримо продлить ее жизнь? В конце концов, свекрови были общеизвестно отвратительны в общении. Она слышала истории о том, что даже когда они начинали казаться милыми, позже они превращались в злых гарпий. Хотела ли она рискнуть?
Стефани дала себе мысленную пощечину за эту мысль. Леди Элизабет была прекрасна и мила, и не заслуживала такого, даже мысли, которая только что пришла ей в голову.
«Вероятно, это из-за того, что ты околачиваешься со всеми этими охотниками, а они склонны так много ругаться», — задумчиво сказала леди Элизабет.
— Возможно, — согласилась Стефани, бочком направляясь к двери. «В подобных ситуациях всегда лучше винить мужчин», — подумала она, а затем сказала: «Вы слышали крик Брикера? Кажется, я слышал, как он звал меня».
— Нет, не слышала, но ведь мой слух уже не тот, что раньше, — сказала леди Элизабет, а затем взглянула на Марию. — Ты что-нибудь слышала?
Стефани только уловила проблеск веселья и сочувствия на лице пожилой женщины, прежде чем преобразовать его в торжественное выражение ради леди Элизабет. — Я думаю, может быть, я что-то слышала.
— Я лучше пойду проверю, — сказала Стефани и выскользнула из комнаты, прежде чем какая-либо женщина успела что-то сказать.
«Боже мой, Брикер, мать Торна читала мои книги», — пожаловалась Стефани, войдя через мгновение на кухню.
«И я тоже.»
Слова были произнесены не Брикером, который, как она теперь могла видеть, лежал без сознания на кухонном полу с дротиком в спине, а человек, стоял над ним.
— Дресслер, — безучастно сказала она. Хотя Стефани не была уверена, почему она была так удивлена. Она уже давно знала, что здесь все придет к апогею. Она узнала комнату для гостей, где отдыхал Торн, как комнату, где происходила будущая сцена, где в нее стреляли, а леди Элизабет и Мария стреляли в Дресслера. Она просто не думала, что это произойдет так скоро и совершенно без предупреждения, когда место кишело охотниками.
— Как ты сюда попал, и тебя не заметили Силовики? — спросила она, как только первоначальный шок прошел.
«Они заняты», — объяснил Дресслер и указал на монитор службы безопасности рядом с ним.
Брикер, должно быть, смотрел на монитор, когда в него выстрелили, предположила Стефани, осторожно двигаясь вдоль противоположной стороны, пока почти не сравнялась с Дресслером и не увидела изображение с камер на мониторе.