Идеальная ложь
— Да.
— Сторона обвинения использовала собранные вами доказательства, подтверждавшие, что он нанес миссис Даррелл несколько ударов по голове, после того как женщина упала с лестницы.
— Да. Он столкнул ее с лестницы, и пока она лежала на полу фойе, он несколько раз ударил ее по голове. Видите ли, миссис Даррелл умерла не сразу — в подтверждение этому мы обнаружили характерные пятна крови на полу.
Беверли излагает факты очень убедительно, но я обращаю внимание, что она начинает нервничать и принимается постукивать мизинцем по краю стойки для свидетелей.
— Мистер Даррелл был признан виновным и осужден, так? — спрашивает Карла.
— Да.
Присяжные сели прямо и навострили уши, гадая, куда ведет мой адвокат.
Обвинитель Робертс спокойно сидит и смотрит перед собой. Он наверняка предвидел, что дело может принять такой оборот и предупредил об этом Беверли. Вряд ли он рассчитывал, что Карла упустит такую возможность, увидев фамилию судмедэксперта в списке свидетелей обвинения.
Главное — всему свое время.
— Но при этом мистер Даррелл подал апелляцию, я ничего не путаю? — спрашивает Карла.
— Апелляцию подает практически каждый осужденный, — отвечает Беверли, и в ее голосе слышится легкая усмешка. — Кому нравится, что тебя признают виновным? Кроме того, почему бы не потребовать пересмотра дела, если это позволяет закон?
— Само собой, — соглашается Карла. — Но в данном конкретном случае у стороны защиты, в частности, имелись претензии к вашему заключению о характере следов крови. Позвольте мне зачитать официальное заявление, которое сторона защиты сделала для прессы три недели назад.
— Протестую! — подает голос Робертс. — Ваша честь, меня никто не предупредил, что тот судебный процесс объединят с нашим. Какое отношение позиция защиты мистера Даррелла имеет отношение к нашему делу? Или адвокат Эрин Кеннеди уже собралась подавать апелляцию на обвинительный приговор за убийство?
— Ваша честь! — негодуя восклицает Карла.
— Придержите коней! — выставляет ладонь судья. — Мисс Дельгадо, даю вам зеленый свет. Мистер Робертс, сядьте, во имя всего святого. Что вы постоянно приходите в такое возбуждение?
Карла с довольным видом зачитывает по бумажке:
— «Независимой экспертизой, привлеченной нами для рассмотрения заключения, данного представителем обвинения мисс Беверли Форд, был проведен ряд попыток воспроизвести характер пятен крови, обнаруженных на стенах фойе в доме мистера Даррелла и приобщенных к делу в качестве доказательств, указывающих на вину подзащитного. Данные попытки успехом не увенчались. При этом эксперимент с использованием манекена подтверждает слова мистера Даррелла, что смазанный характер следов крови вызван тем, что он пытался поднять тело жены, силясь спасти ей жизнь. В связи с вышеизложенным верность заключения экспертизы, проведенной мисс Беверли Форд, следует поставить под сомнение».
Беверли Форд невозмутимо пожимает плечами: — И тем не менее на основании собранных доказательств мистер Даррелл был признан виновным.
На губах Карлы появляется полуулыбка.
— К вашему сведению, апелляция мистера Даррелла была удовлетворена. Вчера — в шесть часов вечера. С точки зрения председателя апелляционного суда достоверность выводов экспертного заключения о характере пятен крови на месте преступления вызывают самые серьезные сомнения. Кроме того, судья крайне неодобрительно отнесся к тому, что детективы следственной бригады сказали мисс Форд, когда она прибыла к месту трагедии, цитирую дослово: «Этот ублюдок ее убил». Судья также согласился с выводами независимых экспертов, привлеченных стороной защиты: миссис Даррелл после падения, уже находясь в полубессознательном состоянии, несколько раз пыталась встать, но всякий раз падала, ударяясь при этом головой об пол.
— Протестую, ваша честь! — обвинитель Робертс вне себя от негодования, но, памятуя о словах судьи, продолжает сидеть. — Все это не имеет никакого отношения к нынешнему процессу. Неужели присяжные не в состоянии делать собственных выводов без отсылок на это техасское дело?
Судья подается вперед и подпирает руками подбородок:
— Вы не отказываетесь от своего намерения вызвать вашего следующего по списку свидетеля? — спрашивает он.
— Нет, — упрямо произносит Робертс.
— В таком случае ваш протест отклонен.
Присяжные наблюдают за происходящим, словно за теннисным матчем. Теперь им до смерти хочется узнать, кто же будет следующим свидетелем.
— Я к чему все это начала, — подводит итог Карла, в силу того что вы услышали, прежде чем переступить порог квартиры, ваше заключение было необъективно и предвзято. Как в этом деле, так и в деле мистера Даррелла.
Карла садится.
Робертс встает.
— Ваша честь, у меня вопрос к свидетельнице. Мисс Форд, как указала моя коллега, точность анализа характера брызг крови — вещь достаточно относительная. Однако вы человек опытный, много всего повидали. Как специалист, вы можете определить приблизительный объем крови, пролитой на месте преступления. А в квартире Эрин Кеннеди было очень много крови, так?
— Совершенно верно, — Беверли всем своим видом старается скрыть, насколько она уязвлена. — Да вы и сами все прекрасно видели на слайдах. Именно это я и увидела в квартире. Она была вся в крови. Это объективный факт, и на него никак не влияет, что мне было сказано, прежде чем я переступила порог.
Роберт кивает.
В этом раунде он все же победил, но будем надеяться, его победа в глазах присяжных не очень убедительна.
* * *После заседания, когда я встаю в ожидании конвоиров, Бад перегибается через ограждение, отделяющее скамью подсудимых от зала, и шепчет:
— Кажется, я нашел машину, о которой тебе говорил, — говорит он. — Ту, что была у твоего дома в тот вечер.
Конвоир тянет меня за руку, и я не успеваю ответить. Лишь оглядываюсь на Бада, покидая зал.
Он с нескрываемой тревогой смотрит мне вслед.
Тогда
Отец вечно твердил нам, насколько важно получить приличное высшее образование.
Причем речь шла не об образовании как таковом — главное, с его точки зрения, было попасть в хороший университет, поскольку это станет залогом хороших связей на будущее.
Отец сделал карьеру на госслужбе, и одна из причин, почему его постоянно повышали, заключалась в том, что он был человеком со связями, а также умел работать в команде. Он был, что называется, «своим». В каждом обществе есть своя элита, своя верхушка. Как правило, ключевое значение имеет не то, что ты умеешь или знаешь, а кого ты знаешь.
Гарвард ничем не отличается от любого другого университета. Если ты там учился, значит, ты стал членом клуба, и это тебе дает очень серьезные козыри.
Доктору Кляйн удалось добыть для меня контакты девушки, которая была куратором Лорин, и вот на календаре 30 декабря, а я стою у катка в Центральном парке, потягиваю какао и высматриваю блондинку в розовой шапочке и белом пуховике.
Никто не станет спорить с тем, что Гарвард элитный клуб, но членство в нем не гарантирует тебе автоматически головокружительной карьеры.
Взять, к примеру, кандидата наук Элли Саммерс. Сама из города Провиденс, что в Род-Айленде, диссертация по литературе. Она на пару лет моложе меня, но образование получше.
Сейчас она работает продавцом в одном из парфюмерных магазинов сети «Сефора». Согласилась встретиться со мной на пятнадцать минут во время обеденного перерыва.
Она сама решила, где мы встретимся, и я обратила внимание, что Элли, во-первых, решила встретиться со мной под открытым небом, а во-вторых, в очень многолюдном месте. На катке полно отдыхающих с детьми, ну и помимо постоянных посетителей парка сейчас здесь полно туристов, явившихся насладиться первым снегопадом за зиму.
Мимо проезжает конный экипаж. Две парочки, сидящие в нем, кутаются в теплые красные одеяла и весело о чем-то щебечут с родным моему сердцу дублинском выговором. Я понимающе улыбаюсь. Стоило мне первый раз приехать в Нью-Йорк, как я тут же кинулась тратить деньги на то, на что их спускают все туристы, не подозревая, что когда-нибудь тут осяду.