Идеальная ложь

— Эрин? Ты дома?
Это Кайл в костюме-тройке «Кельвин Кляйн» и красном шарфе. Он выглядит так, словно сошел с экрана какого-то фильма о Рождестве.
Мой странный сосед мистер Новак, вызывающий у меня мурашки, уже высунул нос в коридор, и Кайл учтиво поздравляет его.
Затем он подносит к уху телефон:
— Я на месте. Да, она дома. Нет, ее порцию пока никуда не убирай. Слушай, Бад, ты можешь позвонить ее сестре? И Карле заодно. Ага, спасибо.
Настороженно глядя на меня, он переступает порог и прикрывает за собой дверь.
— Если хочешь, чтобы я ушел, — только скажи, — говорит он. — Но сперва позволь поблагодарить тебя от всего сердца. Рождественские
торжества у меня дома оказались настоящей пыткой, от которой ты меня спасла.
Я моргаю, силясь сообразить, о чем он вообще говорит.
— Ага, — наконец, выдавливаю из себя я, — пожалуйста. Обращайся, если что.
— Позволь предложить тебе воды, кофе и успокоительного, — говорит Кайл.
— Я бы предпочла текилу.
— Уверена, что ты не голубых кровей? Говоришь совсем как моя мама.
Я послушно сижу и жду, пока он не приготовит спасительное снадобье. Выпиваю и глотаю все, что мне дают.
— Просто решила не идти? — спрашивает он. — Я про праздничный ужин. Ничего, никто тебя ни в чем не винит. Просто все за тебя переволновались. Мне позвонил Бад. Он не мог так взять и уйти из бара. Праздник у меня дома, как и ожидалось, обернулся настоящим кошмаром. Я собирался, как только вырвусь, поехать к матери Лорин…
Я едва слушаю, что там говорит Кайл. Коробочка с ожерельем стоит на столе передо мной, и всякий раз мне требуется буквально физическое усилие, чтобы отвести от нее глаза.
— Все шло хорошо, — говорю я. — Я как раз собиралась одеваться и идти к Баду, но сперва решила открыть подарки. Кстати, спасибо за книгу.
— Да, ты уже писала.
Он робко присаживается рядом со мной на диванчик.
— Что случилось?
— Я получила подарок от Дэнни.
Кайл хмурит брови.
— Вон, — я показываю на коробочку.
Он берет ее аккуратно, словно там смертельный яд, и заглядывает внутрь.
— Это его почерк, его оберточная бумага, — говорю я. — Именно такие подарки он мне всегда дарил. На свертке не было ни имени, ни печати — он просто лежал в квартире среди других пакетов.
Кайл смотрит на цепочку. На его лице смятение и озабоченность.
— Это чья-то шутка, — говорит он.
— Исключено.
— Исключено то, о чем ты сейчас думаешь. Где ты нашла сверток? Может, он с прошлого года…
— Он этого года, — я трясу головой.
— Но…
Кайл умолкает, не желая указывать на очевидное.
Он смотрит на меня — в глазах искренняя тревога. Опасается, что я сошла с ума? Но нет, вон оно, вещественное доказательство, маленькая открытая коробочка.
Кайл принимается мерять комнату шагами.
Я сглатываю. А потом делюсь с ним тем, что мучило меня с той минуты, как я открыла подарок:
— Ты же знаешь, я не видела тела Дэнни.
Кайл останавливается и недоверчиво качает головой. Запускает пятерню в шевелюру.
— Такого просто не может быть, — говорит он. — Не может быть, и точка.
— А какие еще варианты? — развожу я руками. — Кайл, я просто представить не могу, чтобы меня мог кто-то так жестоко разыграть. Все последние пять месяцев я училась жить без Дэнни, пыталась смириться с осознанием, что его больше нет… Но что, если…
— У кого еще есть ключи от этой квартиры? — спрашивает Кайл.
— У Бада, только мы с Дэнни дали ему ключ так давно, что он, наверное, уже и позабыл, куда его дел.
— Где конкретно лежал подарок?
— Вон там. С остальными.
— А как остальные подарки попали к тебе в квартиру? Ты получила их по почте? Их привезла служба доставки?
Вопросы сыплются один за другим, я едва за ними поспеваю.
— Я их сама принесла. Помнишь, мы встретились в баре и я пришла с работы с пакетами? Ну, когда мы перед Рождеством решили посидеть? Я, когда домой вернулась, просто вывалила их из пакетов на пол, и все.
— Может, тебе сверток подложили на стол на работе? — выдает Кайл еще одну версию. — Например, курьер, если подарок прислали на адрес офиса. Кроме того, посмотри на обертку — на ней не написано «С Рождеством». Вдруг это какой-нибудь старый подарок на другой праздник?
 
— Нет-нет, — я мотаю головой. — Все подарки вручали мне лично в руки. Дэнни никогда ничего мне в офис не отправлял. Все время, пока он был жив, я работала на дому. Кроме того, погляди сам, на оберточной бумаге — оттиски елок.
— Кто-то подложил подарок в один из пакетов, — уверенно говорит Кайл, глядя мне в глаза.
Падам! Вот загадка и разгадана. Кайл явно доволен собой.
Дэнни мертв.
Подарок не от него.
На краткий момент я уже…
Мне снова кажется, что пол уходит из-под ног.
— Кто? — со злостью в голосе выдыхаю я. — Кто его мог подложить? Ты? Карла? Бад?
Кайл качает головой.
— Если б у Бада был для тебя подарок от Дэнни, он бы тебе сказал прямым текстом. Как и я. А Карла не была с ним знакома. Подарок явно припас кто-то из тех, с кем Данни общался, когда был жив. Может, кто-нибудь из твоих коллег…
И тут до меня доходит. Мои коллеги совершенно ни при чем. Они всегда были со мной честны и прямолинейны.
В тот день, когда мы сидели в баре, я кое-кого встретила.
Психиатра Дэнни.
***
Следующая наша встреча с доктором Кляйн проходит на нее поле.
Сразу после Рождества я наношу ей визит, приехав к ней домой — адрес добывает Кайл. Я не спрашиваю, как именно это ему удается, ведь в справочниках эти сведения отсутствуют. Впрочем, даже я знаю, что деньги могут решить очень многие проблемы и сложности.
Доктор Кляйн живет в деревеньке Квог, и ее домик располагается практически на берегу. Я следую инструкциям Кайла и останавливаю машину, как только вижу верхушку черепичной крыши.
Погода стоит холодная — с океана дует ледяной ветер, швыряющий песок в лицо. Время близится к полудню, но из-за свинцовых туч, сулящих дождь, царит полусумрак. Я чувствую, как начинают падать первые капли.
Я бегом кидаюсь к домику и прячусь от дождя под навесом на крылечке. Я очень надеюсь, что доктор Кляйн сейчас дома. С одной стороны, мне ужасно хочется поскорей покончить с этим
разговором, а с другой стороны, страшновато ехать домой через ливень и надвигающийся шторм.
К моему счастью, доктор Кляйн не уехала на рождественские каникулы. Она не выказывает даже тени изумления, когда открывает дверь и видит, что я стою у нее на крыльце и обеспокоенно разглядываю тучи.
— Здравствуйте, Эрин, — говорит она. — Заходите.
И никаких тебе «Как вы узнали мой адрес?» или там «Что вы здесь делаете?».
Она знала, что я приеду.
Значит, Лесли полагала, что я достаточно умна и догадаюсь, что подарок подкинула именно она. Спрашивается, что за игру она затеяла?
Впрочем, я не тороплюсь. Я переступаю порог и стараюсь не выдать свое восхищение открывшейся передо мной картиной.
Похоже, психотерапевты в стране, где столько народу страдает нарциссизмом, зарабатывают и правда немало. Куда ни кинь взгляд, он упирается то в богато украшенные предметы старины, то в письменный стол, за который любой писатель продаст душу, то в книжные полки, заставленные дорогущими изданиями в твердых переплетах. Окна обрамлены белыми муслиновыми занавесками, а подоконники заставлены широкими пузатыми стаканами, в которых пляшет пламя свечей. В гостиной стоит угловой диван, накрытый кашемировым
покрывалом, на котором лежат плюшевые подушки. Рождественская елка, украшенная с безупречным вкусом, вздымается под самый потолок.
Я следую за Лесли на кухню, где она жестом предлагает мне присесть за стол. Я настроила себя на скандал и всеми силами продолжаю накручивать, но из-за своего воспитания не могу забыть, что все-таки в гостях.
Доктор Кляйн поворачивается к булькающей турке с кофе, снимает ее с огня, отставляет в сторону и открывает холодильник, откуда достает бутылку белого вина, и вопросительно на меня смотрит.