Идеальная ложь

Он писал с секретного почтового адреса, но при этом использовал для этого рабочий компьютер. Я вообще не врубаюсь, почему он не мог переписываться из дома. Боялся привлечь твое внимание? И еще, Эрин… ошибки тут быть не может. Внешнего доступа к нашим компьютерам нет. Салли знал, что кто-то в нашем департаменте берет взятки, но он просто… никто из нас просто не мог подумать о таком. Никто. Может, если бы Дэнни начал все отрицать, еще куда ни шло, но после того как он сделал то, что сделал… ну…
У меня даже нет сил что-то ответить Бену. Доказательства у меня в руке, да и Карла только что все подтвердила.
Не говоря уже о том, что полиция еще не в курсе насчет другого счета с деньгами.
— Я был его напарником, Эрин. Все бы подумали, что у меня тоже рыльце в пуху. Мне надо было показать, что я не при делах. Поэтому именно я поехал его арестовывать.
Я просто вешаю трубку.
* * *
Следующие несколько часов становятся для меня особенно мучительными.
Читаю сообщение от Тани — у нее все в порядке, она долетела без приключений.
Слышу, как в доме ходят люди.
И забываю, что собиралась поискать информацию о сестре Кайла.
У Дэнни в общей сложности на секретных счетах оказалось двести тысяч долларов.
Он собирался открыть офшорные счета.
Он ходил к психиатру.
У него была депрессия.
Он покончил с собой у меня на глазах.
Мой красивый, любящий и любимый муж.
Кем же он был?
Где начинается ложь, а где она заканчивается? Дверь в квартиру остается незапертой, что обнаруживается лишь на следующее утро, когда я просыпаюсь на кушетке и вижу Карлу, которая стоит рядом.
Как же повезло, что я живу в тихом спокойном районе, а мои соседи — законопослушные граждане!
Ведь в квартиру мог зайти буквально кто угодно.
Спала я ужасно. Волосы всклокочены, я чувствую, как от меня воняет потом, а шея ноет так, словно по ней заехали бейсбольной битой.
Карла приказным тоном настоятельно рекомендует мне принять душ.
Сажусь на дно ванной, подтянув колени к подбородку, — по плечам бьют струи воды — и провожу так достаточно времени, чтобы привести мозги в порядок.
Вспоминаю о жизни после гибели Нив, о том, как тяжело было вставать по утрам, мириться с осознанием того, что сестренки больше нет в живых.
Но я ведь справилась, так?
Размышляю о том, как она любила жизнь. Мне приходит на ум, что в свои последние мгновения она, скорее всего, думала не о себе, а о том, каким ударом окажется ее смерть для всех нас.
Таким уж она была человеком.
А Дэнни не стал бороться.
Дэнни хотел умереть.
Я не знаю, что пришлось Дэнни сделать за те деньги, что нашлись на его счетах, но сам факт того, что у него скопилась такая сумма, выбил меня из колеи.
А больше всего злит, что он лишил меня возможности получить ответы на вопросы.
За это его простить сложнее всего.
* * *
Карла уже включила кофеварку. Она успела открыть окно в гостиной (плевать, какие воспоминания оно у меня вызывает), и в комнате заметно посвежело.
— Садись, — велит она, когда я появляюсь в гостиной.
Она наливает кофе, вынимает из тостера рогалик, который разрезает на две половинки, и заставляет меня позавтракать.
— Итак, Эрин, — произносит она. — Либо мы беседуем, либо вместе молимся. Выбор за тобой.
Выбор? А он у меня есть?
— Все очень просто, Карла. Мой муж оказался совсем не тем, за кого я его принимала. — Мой адвокат качает головой. — Нет-нет, это правда. Я и вправду на самом деле его не знала. Хотя считала иначе.
— Этот Кайл утверждает… — начинает Карла.
— Кайл чужой, посторонний человек, — перебиваю я ее. — Может, Дэнни ему действительно помогал, а может, просто делал вид. Так или иначе, мне надо как-то смириться, что Дэнни, оказывается, был совсем другим. Ну да ничего. Если честно, на мою долю выпадали испытания и тяжелее этого.
— Что, правда? — скептическим тоном спрашивает Карла. — С тобой случались вещи и похуже?
Вместо ответа я начинаю плакать.
Карла качает головой.
 
— Бедная ты бедная, — говорит она.
Дергаю плечом. Ну ее с этим сочувствием. Не нужно мне оно. Я не хочу, чтобы другие видели во мне жертву. Или, что еще хуже, дуру. Вон как меня Дэнни облапошил!
— Давай-ка прогуляемся, — говорит она, — подышим свежим воздухом.
Я бреду в спальню за сандалиями.
— Предлагаю отправиться на пляж, — смотрит на меня Карла, когда я возвращаюсь к ней.
— Откуда ты знаешь, что я живу рядом с пляжем? — удивляюсь я.
— Мы на Лонг-Айлендечика. Здесь одни сплошной пляж протяженностью в две с половиной тысячи километров.
Пляж битком забит приезжими и местными. Шкворчит жарящееся мясо, а на мягком песочке группа красавцев и красавиц играет в пляжный волейбол.
Срезав через дюны, мы направляемся к дощатой дорожке.
— Ты просто представить себе не можешь, сколько мне приходилось сталкиваться с разными косяками полиции, когда я работала на Манхэттене, — вздыхает Карла, — куда ни плюнь — продажный коп.
— По всей видимости, один из таких и стал моим мужем, — отвечаю я.
Карла без тени улыбки смотрит на меня.
— Как только ты обратилась за помощью, я сразу поняла, что дело дурно пахнет, — признается она. — Ты просто не представляешь, с каким накалом вражды со стороны девятого участка мне приходится сталкиваться всякий раз, когда я пытаюсь у них узнать что-нибудь о Дэнни.
— Ну, теперь нам хотя бы понятно подобное отношение, — пожимаю плечами я.
— Эрин, ты, по всей видимости, не понимаешь, насколько у нас коррумпирована полиция. Наверное, у тебя дома все иначе.
— Да ладно тебе, Карла, — фыркаю я. — Действие «Серпико» [26] с тем же успехом могло происходить и в Ирландии.
— А, ну тогда, наверное, понимаешь, — склоняет голову моя собеседница. — Эрин, по моему опыту, не бывает так, чтобы во всем стаде вдруг оказалась одна паршивая овца. Как правило, выясняется, что в департаменте замазаны очень многие. И это не досужие разговоры психов в шапочках из фольги, что департамент полиции запросто может взять и подставить человека. Я с таким лично сталкивалась. Бог свидетель, чего я только не повидала.
У меня все сводит внутри. Я понимаю, к чему она ведет. Я этому противлюсь всем своим естеством.
Дэнни очень меня подвел.
Но я помню наше последние с ним утро. Помню, как мы лежали в кровати, как он на меня смотрел. Выражение его глаз говорило о том, что он любит меня столь же сильно, как и я его.
В день свадьбы, когда мы смотрели друг другу в глаза, я забыла обо всем — словно на всем белом свете остались только мы с ним.
— Я постараюсь стать лучше, чем сейчас, — прошептал он мне после поцелуя в загсе.
Ох, Дэнни, Дэнни…
— Иногда им нужен козел отпущения, — говорит Карла. — Все далеко не так однозначно, как тебе может казаться. Я не была знакома с Дэнни, но я знаю тебя, Эрин.
— Да мы же совсем недавно познакомились, — невесело смеюсь я.
— Но я же тебе говорила, что прекрасно разбираюсь в людях. Если ты любила Дэнни, значит, в нем было что-то очень хорошее.
Как же хочется с ней согласиться!
Передо мной загорается лучик надежды, вроде бы протяни руку — и коснешься его.
А потом я вспоминаю об этих сраных банковских счетах.
— Любовь слепа, — усмехаюсь я. — Слепа и зла.
Карла тяжело вздыхает.
— Хочешь мороженое? — вдруг предлагает она.
— Что?
— Пойду мороженого куплю. Тебе с обсыпкой?
Она направляется к ларьку.
Я озадаченно смотрю на нее, а потом перевожу взгляд на детей, плещущихся в волнах. Некоторые из них зачерпывают ведерками воду и тащат ее на берег, чтобы строить замки из песка.
Вдруг я обнаруживаю, что рядом со мной стоит Кайл Хоули. Я совершенно не заметила, как он подошел.
Кайл в костюме, и даже несмотря на то, что ослабил галстук, а пиджак снял и закинул за плечо, выглядит он на пляже совершенно нелепо — словно его телепортировали сюда прямо из офиса.